dévastation

Стягивая одеяло и невольно вздрагивая, парень накинул свитер, вставая и плетясь на кухню. Уилла не покидало чувство тревожности, он проснулся вместе с ним. Как и обычно. Чувство голода не пересилило ком в горле. Позавтракать он не смог. Снова. На улице появляется легкий, осенний туман. На окнах постепенно начинает проявлятся мутная пелена. Начинаются холода. А пока, только лужи и тревожность. И кашель, застрявший в бронхах. ———— В штабе, с ним здороваются ещё с порога кабинета. Здороваются, появляясь где-то со спины, и пугая. Уилл молчит. Находящиеся до этого в руках папки — разбросаны по полу. Он чувствует, как на него смотрят косые взгляды. Он молча поднимает все бумаги, и заходит за порог, будто ничего не было. "Неужто не рад меня видеть?" Он игнорирует. И приветствие, и взгляды. ———— Уилл расставляет различные колбы. Ему нужно начинать работу. Документы разложены по столу. Роберт развалился на стуле, сидя неподвижно. Пара внимательных глаз наблюдает за всем, будто хочет что-то найти. Подметить. На лице играет странноватая улыбка. Со стороны может показаться, что это насмешка... Перебирая волосы, и заправляя их за повязку, Уилл... Застыл. Перед ним лежит список фамилий. Уилл не отрывал взгляда. Улыбка Роберта расширилась. Он нашёл. Рот открылся — тянущийся, вязкий, как болото, голос, раздался по помещению. "Тебе жалко их?" В руках был список испытуемых. "Но ты ведь сам это им и вкалываешь?" Голос раздался с нотками любопытства. С оттеночной попыткой заставить почувствовать вину. Заставить задуматься. Стены вокруг сжимаются. "Разве ты можешь жалеть их? Может быть, тебе стоит пожалеть себя." Голос звучал звонко, возможно, в нём была капля сарказма. Уилл не слушал. Голос оставлял отголоски в сознании. Уилл не съежился. Уилл всё и сам прекрасно знает. Ему не зачем слушать эти слова. Он оставил список в покое, задержав взгляд на одной из фамилий. Это старый список — сегодня ему должны выдать новый. ... Ему нужно продолжать делать свою работу. Роберт, всё так-же, сидел неподвижно. Улыбка сходила на нет, но добрый взгляд оставался, прожигая чужую спину. ———— Уилл проснулся от чувства тошноты. Резко подняв голову, он понял — заснул на середине работы. Он плохо спит уже около недели. Он просто не мог нормально поспать всё это время, под его глазами отчетливо видны синяки. Но засыпать на работе... И именно в этот момент, дверь открылась — в кабинет зашёл Эрл. Уилл обернулся, вставая со стула. Джастин молчал, молчал некоторое время. Возможно, оценивая взглядом состояние дорогого сотрудника. Уилл тоже молчал. Спустя пару секунд, Эрл заговорил. "Вы... Выглядите не хорошо. С вами всё в порядке, доктор Уилл?" Уилл замялся, язык заплетался и не хотел произносить слова. "Да... Всё, всё в порядке. Что-то нужно?" "Как насчёт... Отпуска, если для вас всё стало... довольно сложным? Мне бы не хотелось, что-бы с нашими продуктивными сотрудниками что-то случалось. Как и всем остальным тоже. Я могу пойти, оповестить Николаса, вместо вас." Джастин подбирал слова, видя замешательство. Доктор Уилл... Он выглядел плохо. Это было видно не только сейчас, это видели все, кто с ним пересекался, за эти несколько дней... "Я..." Уилл молчал, смотря куда-то в пол. "Отпуск? Тебе то? Ты разве делаешь что-то настолько сложное?" Роберт был всё на том же месте, вопросительно наклонив голову, и смотря с улыбкой. Его слова не сочетались с выражением лица. Слова были пропитаны виной, как будто пытались словестно утопить в ней. Джастин смотрел на Уилла. Уилл молча пошёл к порогу. Эрл кивнул ему, пока он выходил. После закрывая за ним дверь в кабинет. ———— Отношения между Уиллом и Робертом были хорошие. Хорошие... Но только до того, как они стали отношениями между испытуемым, и доктором. ... Они были знакомы ещё с самого штаба. Они пересеклись пару раз. Обычные знакомые. Но недостаточно знакомы, что-бы знать друг друга. ... Возможно, это изменилось бы, спустя ещё пару встреч... А после Роберт оказался в лаборатории. Роберт не знал, он просто не ожидал, что такое может произойти. Уилл понял это, он понял это по его лицу. Уилл видел, видел ту ненависть на его лице, когда они встретились взглядом... в тот раз, в самый первый. Видел разочарование, которое последовало после. Что-то сжималось под его ребрами. Что-то острое перерезало ему глотку. Уилл отвернулся первым. ... Острый, кроваво-красный взгляд не переставал прожигать его сердце. ... Они больше никогда не разговаривали. Уилл не хотел этого, всем своим жалким сердцем он не хотел этого. Уилл жалел об этом, об всем этом. Жалел, каждый раз, когда подходил с очередной дозировкой вещества. И каждый раз его руки дрожали. Возможно, он видел это. Возможно, все другие видели это. Он не смотрел на лицо. Лица. Он просто хотел быстрее уйти. Он не скрывал выражение своего лица, он даже не пытался. Он просто надеялся, что это правда даст понять, что не он этого всего хотел. Что он вообще ничего не хотел. ... Ну что он должен был сделать? Он просто делает свою работу. Он просто должен делать свою работу. Но что он может сделать, если ущерб уже нанесён? ... Они больше не разговаривали. А потом просто больше не смогли. Он знает, что его будут ненавидеть всю его жизнь. ———— Он не был доволен использованием препарата. Он не хотел... что бы невинных людей заставляли в этом участвовать. Он не хотел всего этого. Но какая уже разница? ... Возможно, не случись всего этого, они бы даже стали друзьями. Да даже просто приятелями. ... Возможно, их тянуло друг к другу ещё с первой встречи, и это правда. ... Возможно, они оба искали возможность, невзначай, встретится друг с другом. Но какая уже разница? Ведь Роберт мёртв. И он видел это. И он видел, как его имя вычеркнули из списка. И он видел, как напротив его имени поставили штамп. И он видел... те опустошённые глаза, за время до этого. Всё это время. И он ничего не сделал. И он принял, принял ту ненависть, направленную на него. И он собирается принять ту ненависть, с которой на него смотрели ещё живые, и ярко-красные глаза. ———— Все лужи на улицах уже давно превратились в тонкий лёд. К морозным утрам, на окнах уже появляются следы от инея. Ледяной ветер пробирался под кожу. В бронхах жжение. Щеки начинает щипать. В ушах заложило громкостью высоты. Уилл стоял напротив края, смотря вниз. Ледяная дыра, там, глубоко, зовёт его к себе протяжным воем. Уилл не колебался. Он не раздумывал. Треск заполнил его голову, когда он ступил на край. В мыслях была пустота, такая же, как и пустота снизу. Такая же, как и пустота бездонных, черных глаз. Пустота, от которой он не может стряхнуться, пустота, которая не уходит из его мыслей, головы, воспоминаний. На спину легла ледяная рука, как будто не рука — лёд, продирающий до костей, такая манящая и знакомая — этот холод направляет его. И Уилл принял это наставление. И Уилл ступил вниз.