Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн — К черту этих чертовых тупых коров! Мой брат Холлис смеется, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Что ты там ворчишь? Я игнорирую вопрос и спрашиваю: — Если бы мы могли зарабатывать на жизнь чем-то другим, чем бы ты занимался? — Снимая перчатки и бросая их на сиденье грузовика, я беру стакан с водой из подстаканника и выпиваю половину залпом, а затем снимаю шляпу и выливаю остатки воды себе на голову. Это на мгновение меня охлаждает, и я бы хотел сказать, что это так же хорошо успокаивает мои измотанные нервы, но это не так. Не сегодня. Не на этой неделе. Мой брат смотрит на меня, закуривая сигарету и делая долгую затяжку. — Бля, не знаю. Наверное, я никогда об этом не думал. Не могу себе представить, что занимаюсь чем-то другим. А ты чем бы занимался? — Было бы неплохо работать в офисе с кондиционером. Холлис громко смеется. — Сегодня ты чертовски милый, — протягивает он. — Более чем обычно. Что происходит? Я качаю головой и пинаю грязь на земле. — Просто на этой неделе плохо сплю. У Така несколько дней держится небольшая температура, и он ничерта не спит. Последние две ночи он спит в моей постели, растянувшись, как чертова лягушка, и пиная меня в ребра. А когда спит, он как печь, даже когда у него нет температуры. — Кэсси уже водила его к врачу? Я киваю, делая еще одну затяжку. — Двойное воспаление ушей, — говорю я ему. — Она принесла ему антибиотики сегодня утром. — Черт, мне очень жаль, брат. Надеюсь, лекарства помогут, и он скоро будет спать лучше. — Надеюсь, — бормочу я. — Я больше не могу терпеть этот прерывистый сон. Из-за него день здесь превращается в ад. Холлис и я наслаждаемся последними минутами перерыва, который мы себе позволили, прежде чем вернуться к работе. Я мысленно перебираю остальные дела, которые нам нужно сделать сегодня. К счастью, список почти закончен. Нам осталось работать здесь еще максимум час. Слава богу, потому что сегодня чертовски жаркий день, и техасское летнее солнце палит нас без пощады. Жизнь и работа на ранчо никогда не бывают скучными. Возьмем, к примеру, сегодняшний день. Холлис и я провели большую часть дня, маркируя скот, но все прошло не без происшествий. Ни в коем случае, это было бы слишком просто. У нас была стая своенравных телят, которые, казалось, получали удовольствие от того, что убегали от нас, в то время как их мамы мычали и неслись в нашу сторону. Это заняло гораздо больше времени, чем должно было, а с учетом недосыпа у меня нет того терпения, которое обычно бывает, когда приходится иметь дело с этим дерьмом вдобавок к жаре. Я занимаюсь этим всю свою жизнь. Я вырос на этой ферме и помогаю с тех пор, как научился ходить. Меня не многое выводит из себя, но, черт, сегодня не мой день. Я не могу дождаться, когда вернусь домой, почувствую холод кондиционера и расслаблюсь с бокалом бурбона, когда солнце сядет. Как я и предполагал, проходит еще около часа, прежде чем я переступаю порог своего дома. Снимая сапоги, с облегчением вздыхаю и направляюсь на кухню, желая выпить столько воды, сколько вешу, прежде чем даже подумать о том, чтобы приготовить ужин. Няня моего сына, Кэсси, поднимает глаза и встречает мой взгляд, сидя за барной стойкой с открытым ноутбуком перед собой. — Привет, Финн, — говорит она с теплой улыбкой. Ворча что-то в ответ, я беру стакан из шкафчика, наполняю его водой и выпиваю, пока Кэсси начинает болтать о новостях, которые она сегодня услышала. Я слушаю ее только вполуха, наполняю стакан и пью еще, мысленно отмечая, что мне действительно нужно научиться брать с собой флягу. Та, что у меня была, недавно сломалась, и я еще не купил новую. Пары пластиковых бутылок с водой по утрам недостаточно. Только когда Кэсси перестает говорить, я осознаю, что она сказала. Поставив пустой стакан рядом с раковиной, я поворачиваюсь к ней. — Что ты имеешь в виду, говоря, что уезжаешь? Снимая шляпу, я бросаю ее на кухонный стол и провожу рукой по потным волосам на голове. Я еще даже не пробыл дома и десяти минут, а уже понимаю, что адский день, который я оставил на пастбище, продолжится здесь. В какой-то момент Кэсси соскользнула с барного стула и теперь стоит передо мной, сцепив пальцы. — Я знаю, что это неожиданно, — начинает она, голос ее дрожит от нервозности. — Но Дэнни получил предложение сегодня утром, и все происходит так стремительно. — Дэнни? Кэсси хлопает глазами. Затем хмурится. — Мой парень? — Я знаю, что она формулирует это как вопрос, потому что уже сообщала мне эту информацию, но в большинстве случаев я не могу отличить свою голову от задницы, не говоря уже об имени парня моей няни. — В любом случае, как я уже сказала, все происходит очень быстро. В эти выходные мы едем в Даллас, чтобы посмотреть квартиры, и, надеюсь, на следующей неделе уже переедем. Вынув из холодильника котлеты, которые я планирую приготовить на ужин, я останавливаюсь, чтобы полностью осознать ее слова. Я снова смотрю на нее, поворачиваясь. — Ты хочешь сказать, что следующая неделя работы будет твоей последней? Кэсси кусает щеку, и от нее исходит волнение. — На самом деле, я говорю, что эта неделя — моя последняя. Если мы найдем квартиру в Далласе, мне придется помочь Дэнни упаковать его вещи на следующей неделе, так как он будет работать до дня переезда. Я сжимаю зубы и ставлю тарелку на стол. Замечательно. Мне нужно найти новую няню... как бы еще вчера. — Ты меня ненавидишь? — Кэсси пищит, обходя прилавок и доставая из буфета фритюрницу. — Прости, Финн. Я знаю, что это неожиданно, и мне очень неприятно, но... Я поднимаю руку, прерывая ее. — Я не ненавижу тебя, Кэсси. — Ты уверен? Я бы, наверное, себя возненавидела. — Уверен, — бормочу я, вытирая руки после мытья. — Где Так? Это разглаживает морщину между ее бровями. — Он играет с Баббой на заднем дворе. Я поднимаю брови и смотрю на нее. — Как у него сегодня дела? — У вашего сына или у нового щенка? — Она смеется. — У обоих. — У них был неплохой день, — говорит она. — Думаю, антибиотики помогают. Я беру приправы, кладу их на поднос рядом с котлетами и направляюсь на кухню. Мой четырехлетний сын поднимает глаза на звук скользящей стеклянной двери, и на его грязном личике расцветает улыбка, когда он меня замечает. — Папа! — Такер вскакивает на ноги и бежит ко мне, а за ним следует Бабба, наш новый щенок питбуля, с высунутым языком и слишком большими для его тела лапами, топающими по полу. — Ты дома! Ударившись о мою ногу, Такер обнимает меня за талию, как может, а я наклоняюсь и поднимаю его одной рукой. К счастью, Кэсси берет поднос из моей руки, а Бабба прыгает, царапая меня лапой по животу, требуя тоже внимания. — Чувствуешь себя лучше? — спрашиваю я Така. Он пожимает плечами. — Да, вроде того. — Вы сегодня хорошо провели время? — Бабба пописал в моей комнате, — говорит он без выражения, пытаясь закатить глаза, но на самом деле он просто моргает и смотрит вверх. Он начал делать это несколько недель назад ни с того ни с сего, и это очень смешно. — Правда? — Я опускаю Такера на землю и кладу руку на бедро. — Ты забыл вывести его на улицу? Он качает головой и говорит: — Нет, клянусь! Погладив Баббу по животу, я разогреваю гриль и приступаю к приготовлению котлет, а в голове крутятся мысли, и список дел с каждой секундой становится все длиннее. На поиски Кэсси ушли месяцы. Я даже не хочу думать о том, как сложно будет найти ей замену, да еще и в столь короткие сроки. Не говоря уже о том, как тяжело будет Такеру. После того как его мать уехала из города, когда он был еще младенцем, я думал, что никогда не найду человека, которому мог бы доверить присмотр за ним, пока я на работе. Кэсси проработала у нас последние три года, плюс-минус, и она была для нас настоящим подарком судьбы. Быть фермером и одновременно одиноким отцом, имеющим единоличную опеку над своим ребенком, сопряжено с рядом сложностей. Найти кого-то, кто сможет мириться с долгими, порой непредвиденными часами работы, просто необходимо. Вот и все, что осталось от моего плана расслабиться и выпить сегодня вечером.