Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш — Вы меня увольняете? Мое сердце колотится, а по затылку бежит тонкий пот. В моем голосе слышится писк, когда я наклоняюсь вперед на стуле. Еще даже нет девяти утра, я только что прибыл на работу. Я даже не успел оставить свой телефон и ключи в классе. Моя начальница смотрит на меня с жалостью в глазах. — Мы не увольняем тебя, Эш. Мы сокращаем тебя. — Но... — Я выдыхаю, пытаясь понять, откуда это взялось. — Но я не понимаю. Я что-то сделал не так? — Ты не сделал ничего плохого, милый, — спокойно объясняет она, сложив руки на широком столе из вишневого дуба. — Просто сейчас, летом, в центре не хватает детей, чтобы оправдать наличие всего персонала. Ты был последним, кто устроился, поэтому, к сожалению, ты и уходишь первым. Мне очень жаль, Эш. Если бы я могла оставить тебя, я бы оставила. — Ничего страшного, — бормочу я, хотя горло сжимается от слез. — Ничего страшного, я понимаю. Иногда я задаюсь вопросом, почему мы, люди, так быстро пытаемся успокоить других, когда получаем плохие новости. Честно говоря, это не нормально. Все не в порядке. Это моя работа, мой заработок, что я теперь должен делать? Найти что-то другое... в условиях нынешней экономики? Конечно, это должно быть проще простого. После того, как мой начальник — теперь, полагаю, бывший начальник — заставляет меня заполнить все необходимые документы об увольнении, включая документ с указанием моего очень небольшого выходного пособия, я ухожу. На парковке я сижу за рулем своего потрепанного «Сивика», который видел и лучшие дни, и смотрю на стену здания, не зная, что и чувствовать. Я знаю, что паника приближается, но пока она меня не настигла. Я чувствую себя... почти ошеломленным. Как будто все это плохой сон, из которого я, возможно, скоро проснусь. Чтобы убедиться, я щиплю кожу над запястьем, и боль, которая от этого возникает, говорит мне, что это вовсе не сон, а моя дерьмовая, несчастная реальность. — Черт возьми, — вырывается у меня, когда я включаю задний ход и выезжаю с парковки к своей крошечной и слишком дорогой квартире-студии. Квартире, которую я больше не смогу себе позволить в городе, который я едва могу обеспечить, даже имея полную занятость. Я переехал в Портленд пару лет назад после окончания Орегонского университета. Родители предупреждали меня о том, насколько высока стоимость жизни в Орегоне по сравнению с Вульф-Криком, маленьким городком в Техасе, где моя семья жила с тех пор, как я был подростком, но это было то, чего я хотел. Выросший в маленьких южных городках, я хотел увидеть прекрасный северо-запад Тихого океана. Увидеть побережье и горы, а также другой образ жизни, которого просто не встретишь в таких местах, как Техас. До сих пор у меня все было хорошо. Я сводил концы с концами, хотя у меня никогда не оставалось денег на что-то не самое необходимое. Я оплачивал счета и был сыт, поэтому считаю, что у меня все в порядке. Не то чтобы отлично; я не там, где хотел бы быть по жизни, но это нормально. Мне всего двадцать пять, и, честно говоря, сколько двадцатипятилетних уже определились со своей жизнью? Наверное, не много. Но сейчас моя жизнь еще менее определена, чем я думал. А ведь всего два часа назад я был вполне доволен тем, как складывался мой день. Я проснулся рано, прогулялся до парка рядом с моим домом, позанимался йогой на рассвете, принял душ и выпил чашку чая, прежде чем отправиться на работу. Это должен был быть отличный день. А теперь он просто дерьмовый. Заехав на свое парковочное место, я выключаю двигатель и выхожу из машины. Как только я вхожу в квартиру, меня захлестывают эмоции. Глаза наполняются слезами, а горло сжимается. Реальность моей ситуации ошеломляет меня, пока я не начинаю судорожно искать в кармане телефон, чтобы позвонить по единственному номеру, на который я могу позвонить, когда мне нужно, чтобы меня вытащили из состояния тревоги. Телефон звонит пару раз; она, вероятно, уже на работе, но, к счастью, после еще одного звонка связь устанавливается. — Привет, Эш. Что случилось? — Мягкий голос моей сестры-близнеца Вайолет подобен теплому одеялу в холодный день. Он обволакивает меня. — Я потерял работу, — выпаливаю я, и мой голос дрожит в конце фразы. — Что? — шипит она. — Что случилось? Я пересказываю все, что сказала мне начальница, и это чудо, что я не разрыдался к концу. Горло болит, а кончик носа горит так, что я знаю, слезы вот-вот потекут. — О боже, Эш. Не могу в это поверить. — Да, я тоже. Я любил эту работу. — И что ты теперь будешь делать? Я падаю на диван и с досадой выдыхаю воздух. — Это вопрос на миллион долларов, — бормочу я. — Я не знаю, что буду делать, Ви. У меня нет сбережений, а денег, которые я получу с последней зарплаты, хватит только на время. Через пару недель нужно платить за квартиру, и это практически опустошит мой кошелек. А рынок труда просто ужасен. Даже если я найду работу, вряд ли она будет приносить достаточно денег, чтобы покрыть все мои расходы. Эта правда бьет меня прямо в грудь, выбивая из меня дух. — Я потеряю свою квартиру, — хриплю я, и в моем голосе слышится истерика. За глазами нарастает давление, а нервы сжимают грудь. — Я стану бомжом. Мне придется жить в машине. — Ладно, успокойся, — перебивает меня Вайолет, вероятно, чувствуя мою нарастающую панику. — Ты не станешь бомжом. — Стану, Вайолет. — Встав с дивана, я начинаю ходить перед ним, одной рукой дергая себя за волосы, а другой прижимая телефон к уху. — Моя аренда стоит почти две тысячи в месяц, так что, если я не найду работу, например, завтра, или не начну продавать фото своих ног, я в заднице. Вайолет презрительно фыркает в трубку. — Почему твоя аренда такая дорогая? Мама с папой даже столько не платили за старый четырехкомнатный дом, в котором мы жили до окончания школы. — Ну, Вульф-Крик намного дешевле Портленда, Вайолет. — И тут меня осенило. — О боже. Я даже не могу вернуться к ним домой! А твоя квартира размером с коробку для обуви. Что мне делать? В прошлом году, когда мой отец вышел на пенсию, родители решили продать дом и путешествовать по стране в автофургоне. Это была мечта моей мамы с тех пор, как мы с Вайолет были маленькими. Когда я последний раз разговаривал с ними, что, признаюсь, происходило не так часто, как следовало бы, они были в Мэне. А я не могу жить со своей сестрой. Да, ее квартира маленькая, но я просто... не могу. Это не вариант. — Ладно, во-первых, это грубо, — бормочет моя сестра. — Моя квартира очаровательна, и, по крайней мере, она не стоит две тысячи долларов в месяц. — Вау, как же ты умеешь сыпать соль на рану, ты, задница. У меня нет работы, и скоро мне негде будет жить. Ты меня слышишь? — Эш, ты не мог бы сделать глубокий вдох и немного успокоиться? Ты сразу же придумываешь самый худший сценарий. У меня есть идея, ладно? — Правда? — Да, правда. — Моя сестра выдыхает, и я инстинктивно делаю то же самое. — Дай мне пару дней, у меня есть идея, которая может сработать. А пока просто расслабься. Мы разберемся с этим. Расслабься, говорит она. Конечно, почему я сам об этом не догадался? Я ценю, что она пытается найти решение, даже если ее совет… не очень хорош. У нас с Вайолет могут быть разногласия, и иногда она действует мне на нервы, но я знаю, что когда я действительно в ней нуждаюсь, она будет рядом и сделает все, что в ее силах, чтобы помочь. Наверное, это преимущество того, что она на целых пятнадцать минут старше меня. — Спасибо, Вайолет, — бормочу я, снова плюхаясь на диван. — Не за что. — Я слышу улыбку в ее голосе. — Мне нужно возвращаться к работе, но я позвоню тебе позже, ладно? — Ладно, люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Связь обрывается, и я остаюсь наедине со своими мыслями. Даже если у нее есть план, я чувствую, что в любом случае мне придется вернуться в Вульф-Крик, и одного этого достаточно, чтобы я не смог расслабиться, как она велела. Мне нравится жить в городе. Мне нравится, что почти все, что мне может понадобиться, находится в шаговой доступности. А жить в маленьком городке я ненавидел. Кроме того, наши с Вайолет отношения значительно улучшились с тех пор, как мы живем в разных местах. Что, если я вернусь, и моя обида на нее, которую я испытывал в подростковом возрасте, вновь всплывет на поверхность? Я так много работал над тем, чтобы все это преодолеть, и последнее, что мне нужно — может быть, чуть меньше, чем остаться на улице — это вновь вернуться к старым привычкам и чувствам. Хотя, возможно, у меня не будет выбора.