Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Боже мой. Сняв шляпу, я вытираю пот со лба тыльной стороной ладони, наблюдая за разворачивающейся передо мной сценой. — Как, черт возьми, ты можешь быть из Техаса и не уметь сидеть на лошади? — Может, потому что я не из... Ах, черт! Что она делает? Я закатываю глаза и втыкаю носок ботинка в землю. — Она идет, — говорю я без выражения. — Расслабься, ладно? Эш издает высокий смех, который звучит почти истерично, обнимая Чесси за шею и практически ложась на нее. — Тебе легко говорить. — Боже, мой четырехлетний ребенок справляется с этим лучше тебя, — бормочу я под нос. — Сядь как следует и держись за поводья. Похоже, ты сейчас на ней заснешь. Он не садится и не берется за поводья. Он застыл на месте, и я вдруг понимаю, что то, что я считал быстрым уроком верховой езды, теперь превратится в целый день, и последние остатки моего терпения исчезают. В следующий раз я сделаю это обязательным требованием для работы. Черт, даже мысль о том, что будет «следующий раз», заставляет мой глаз дергаться, а кровяное давление подниматься. — Мне действительно нужно этому учиться? — спрашивает Эш, пот на его лбу блестит под поздним утренним техасским солнцем. — Я же могу дойти до нужного места пешком. — Да. — Я скрещиваю руки на груди, широко расставляю ноги и переосмысливаю свое решение нанять Эша. — Это базовый навык, который должен знать каждый. А что, если ты окажешься в затруднительном положении, и лошадь будет единственным вариантом? Его глаза сужаются, когда он спрашивает: — В какой ситуации я мог бы оказаться, если бы верховая езда была моим единственным вариантом? Он, черт возьми, задает слишком много вопросов. Двумя длинными шагами я оказываюсь перед Эшем и Чесси. — Можешь перестать задавать вопросы и сесть? Он резко поворачивает голову в сторону, его расширенные глаза встречаются с моими, и только сейчас я осознаю, что моя рука лежит на его пояснице. Я отрываю руку, как будто прикосновение обожгло меня, но, к счастью, он слушает меня и принимает правильное положение. — Возьми поводья, — говорю я, передавая их ему. — А теперь подожди здесь. — Что? — спрашивает он, в его голосе слышится паника. — Куда ты идешь? — За своей лошадью. Это должно быть интересно. Взобравшись на свою кобылу, я направляюсь в сторону пешеходной тропы. Я еду медленно, чтобы Эш мог не отставать. Он так напряжен, что можно подумать, будто он сидит на спине аллигатора или чего-то в этом роде. — Ты будешь в порядке? — спрашиваю я его. Выдыхая смешок, который звучит скорее как истерика, Эш кивает. — Да. Все нормально. Я в порядке. — Ты уверен? Ты сжимаешь поводья, как будто это вопрос жизни и смерти. — Да, все нормально. — Еще один неловкий смешок. — Просто... поговори со мной. Когда я смотрю на него, я не скрываю своего недовольного выражения лица. — О чем? — Не знаю. — Он пожимает плечами. — Но разговор, наверное, отвлечет меня от мысли о том, что я еду на спине тысячекилограммового зверя, который, если захочет, может меня убить. — Ты всегда такой драматичный? — Разве это драматично, если это правда? — Маловероятно, что Чесси тебя убьет, — говорю я, выдыхая раздраженно. — Но ты же говоришь, что есть такая вероятность? — Конечно, но я думаю, что гораздо больше вероятность того, что твоя дерьмовая машина убьет тебя раньше, чем моя лошадь. Эш снова смотрит на меня, и впервые с тех пор, как он сел на Чесси, он не выглядит испуганным. — Эй, не говори так о моей машине! Мы вместе прошли через многое. — Да, я заметил, — бормочу я под нос. Наступает короткая пауза, но она длится недолго, и Эш спрашивает: — Как долго это место принадлежит твоей семье? — Несколько поколений. — Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — Наверное. — У тебя только один брат? — Да. Эш усмехается. — Человек немногословный. Я смотрю на него исподлобья, сжав губы. Он чертовски болтлив. После того как я провожу его по тропе обратно в сарай, я показываю ему, как все убирать. Честно говоря, он, вероятно, не будет так часто выводить лошадей на прогулку — Кэсси редко это делала — но, как я ему уже говорил, это полезный навык. — Такер поедет с нами домой? — спрашивает он, когда мы возвращаемся к моему грузовику. Я качаю головой. — Нет, мой отец берет его с собой на ужин с одним из своих друзей. Позже он его подвезет. — Похоже, у Такера отличные отношения с дедушкой. Должно быть, это приятно. — Да. — Я киваю, запуская двигатель. Прежде чем успеваю уехать, мой телефон вибрирует, сигнализируя о поступлении уведомления. Вайолет: Как дела? Эш хорошо освоился? Вы с ним ладите? Положив телефон в подстаканник, я решаю ответить позже. — Значит, вы все очень близки? — спрашивает Эш, явно настроенный на светскую беседу сегодня. — Да. Мы все вместе работаем каждый день, так что трудно не быть близкими. — Это действительно здорово. Я быстро смотрю на него — он улыбается глупой улыбкой. — Ты не близок со своими родителями? По правде говоря, я не знаю о его родителях и родителях Вайолет ничего, кроме того, что они не живут в городе. — Не особо, — отвечает он. — Мы иногда разговариваем по телефону, но я никогда не был с ними так близок, как моя сестра. — Почему? — спрашиваю я. Эш пожимает плечами, когда я паркуюсь перед домом. — Не знаю. У нас не так много общего, наверное. Не то чтобы у нас плохие отношения, просто мы не так близки, как Вайолет и они. Мне хочется спросить еще, хотя я не знаю почему. Решив не делать этого, я вхожу в дом, а Эш следует за мной, пока я снимаю ботинки и вешаю шляпу. — Собирался приготовить гамбургеры на ужин. Хочешь? — Э-э, конечно. Могу я чем-нибудь помочь? — Если хочешь, можешь приготовить картошку фри в фритюрнице, было бы здорово. — Я могу, — говорит он, удерживая мой взгляд немного дольше, чем было бы комфортно, прежде чем подойти к морозилке. Его свежий, чистый запах доносится до меня, когда он проходит мимо, и этот запах заставляет мой пульс учащаться, что не имеет никакого смысла. В воздухе витает густая, неловкая напряженность, и я задаюсь вопросом, чувствует ли ее Эш. Я списываю это на то, что еще не привык к его присутствию в доме. Помимо того, что он брат Вайолет, я не знаю о нем почти ничего, поэтому, естественно, будет немного странно, пока мы не привыкнем друг к другу. Не помогает и то, что Так сегодня вечером не дома. Если бы он был здесь, напряжения, наверное, было бы меньше. — Спасибо за урок верховой езды сегодня, — говорит Эш, когда мы начинаем ужинать, и протягивает мне тарелку. Как и раньше, он смотрит мне в глаза, и от этого мое сердце начинает биться чаще. Бросив на него один из тех неприятных взглядов, за которые люди смеются над южанами — кивок с улыбкой с поджатыми губами — я опускаю взгляд на гамбургер на своей тарелке, накладывая на него начинку. — Не за что. После этого все то неловкое напряжение, которое я, как мне казалось, чувствовал ранее, как будто исчезает, когда он начинает высказывать свое категоричное мнение о маринованных огурцах в гамбургерах, но я перестаю его слушать, накладывая себе порцию картошки фри, прежде чем сесть за стол. Ну вот, черт возьми, начинается. Он собирается разговаривать без умолку, да? Это будет долгая ночь.