Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Щурясь от утреннего солнца, пробивающегося сквозь занавески, я пытаюсь сфокусировать взгляд на часах на тумбочке. Я стону, когда понимаю, что сейчас едва перевалило за семь утра. Во сколько мы наконец уснули? Наверняка было поздно — или, скорее, уже рано. Взглянув на мужчину, который тихо похрапывает рядом, я с удивлением обнаруживаю, что он всё еще спит. Обычно он встает раньше меня, даже в те дни, когда не работает на ранчо. Я отчетливо ощущаю тяжелую пульсацию между ног и в то же время замечаю, что Финн возбужден так же сильно, как и я. Улыбка сама собой появляется на губах, а в голове рождается идея. Но сначала… максимально тихо я скатываюсь с кровати и бесшумно шлепаю босиком по полу, чтобы щелкнуть замком на двери спальни. Такер проснется еще не скоро, но на всякий случай лучше перестраховаться. Приподняв одеяло, я забираюсь под него и кладу руку на бедро Финна, осторожно раздвигая его ноги. Финн шевелится, глубоко вздыхая, и я замираю, проверяя, не проснулся ли он. Но он успокаивается, так что я устраиваюсь между его ног и беру его внушительный орган в руку. Он горячий на ощупь и мягкий, как бархат. На кончике блестит капелька смазки, едва выглядывая из-под крайней плоти. Пока я медленно ласкаю его рукой, то, как кожа скользит, обнажая головку, а затем снова скрывая её, выглядит завораживающе и чертовски сексуально. Наклонившись, я касаюсь кончиком языка самого края, собирая липкую влагу, и не могу сдержать стона. Воспоминание о том, как Финн вылизывал меня прошлой ночью — с каким диким видом и звуками он это делал — вызывает прилив жара к моему и без того ноющему члену. Я вообще не ожидал, что он на это решится, но то, что он продолжал, пока не убрал всё до последней капли, и то, как явно ему это нравилось… этого было достаточно, чтобы я снова сошел с ума. Прошлой ночью он отбросил все барьеры, и, если честно, думаю, он сам от себя такого не ожидал. Я обхватываю губами головку, несколько раз обводя языком под толстой крайней плотью, прежде чем опуститься ниже и взять в рот еще большую часть его длины. Я никогда не встречал никого такого крупного, как Финн. В нем точно дюймов девять или десять (23-25 см), и он очень толстый. Я обожаю массивные члены, но даже я вчера сомневался, поместится ли он в меня. Чем дольше я его сосу, тем больше он шевелится, и когда из его губ вырывается прерывистый стон, я смотрю на него из-под ресниц, рот набит его прекрасным членом, и вижу, что его сонные глаза смотрят на меня. — Утро, — хрипит он, звук его утреннего голоса вызывает дрожь по спине и мурашки по всему телу. В ответ я издаю стон, его ноздри раздуваются от резкого дыхания, и я уверен, что этот звук пронизывает его насквозь. Его полные губы изогнулись в ухмылке. — К такому можно привыкнуть, — протянул он, и его ладонь опустилась мне на голову, пальцы запутались в волосах. Мои веки затрепетали от нежности его прикосновения и от того, как он смотрел на меня — с равной долей изумления и желания. Финн смотрит так, будто я единственный, кого он видит; он делал так ночью и делает сейчас. От этого сердце пускается вскачь, а кожа покалывает. Я чувствую себя обнаженным, и дело не в отсутствии одежды. Кажется, он видит меня в новом свете, и, полагаю, так оно и есть. Мне это нравится… но пугает не меньше. Я отстраняюсь и беру бутылку смазки, которая так и осталась лежать на кровати. Улыбаюсь про себя, вспоминая, какими расслабленными и измотанными мы были ночью, что даже не подумали прибраться. Я капаю прохладную жидкость на его член, распределяя её, прежде чем сесть на него сверху. После того как меня трахали всего несколько часов назад, и зная, что его семя всё еще внутри, я чувствую, что предварительная подготовка не нужна. Хотя, когда я прижимаю тупой широкий кончик к себе, я на секунду сомневаюсь. Приоткрыв рот, Финн переводит взгляд с моего лица на то, как я медленно опускаюсь на него. Моя челюсть расслабляется, когда головка входит внутрь; жжение от вторжения на миг выбивает воздух из легких. Медленно я впускаю его в себя еще глубже, пока, наконец, моя задница не соприкасается с его тазом. Ощущение наполненности просто нереальное. Кажется, он сейчас разорвет меня надвое, но, черт возьми, мне это нравится. Он заполняет меня так упоительно, что я не могу думать ни о чем, кроме того, как это хорошо. Финн на мгновение бросает взгляд на дверь за моей спиной, а затем снова возвращается ко мне. — Я запер её. — Я прижимаю ладони к его волосатой груди и позволяю бедрам взять управление на себя. — Ты хорошо спал, папочка? — спрашиваю я низким, хриплым голосом. — После того, что мы вытворяли ночью? Еще бы. — Тебе понравилось? — Я скольжу вверх до самого края, затем вниз, чувствуя его в своих внутренностях. Со стоном, закусываю губу, выдерживая его горячий, потяжелевший взгляд. — Сам знаешь, что да, — хрипит он с сексуальной полуухмылкой, от которой у меня в животе порхают бабочки. — А тебе? Вскинув бровь, я спрашиваю: — Стал бы я скакать на тебе, как на жеребце, если бы нет? Гортанный смех вибрирует в его груди, когда его руки находят мои бедра. — Черт, мне определенно нравится видеть, как ты прыгаешь на моем члене первым делом с утра. Я сдерживаю широкую улыбку. — Тебе нравится, как моя задница сжимает твой толстый член, папочка? Пальцы впиваются в мою кожу, он стонет, и этот звук подстегивает меня. — Черт возьми, да. Пот проступает на коже, грудь тяжело вздымается. Я трусь о его пах, и кончик его члена задевает ту самую точку внутри, от которой перед глазами пляшут искры. Каждое касание отзывается удовольствием во всем теле. Я возбужден до предела, смазка течет, а яйца ноют от желания кончить прямо сейчас. — Ты такой грязный парень, папочка, — мурлычу я с ухмылкой. — Трахаешь свою няню, пока все остальные спят. Что бы люди подумали? С глубоким стоном он крепче сжимает мою талию, направляя мои движения. — Плевать, что они там подумают, — рычит он. — Ты мой. От этих собственнических слов сердце заколотилось о ребра, дыхание перехватило, но я стараюсь не показать, как сильно они на меня влияют. Я завожу руки за спину, опираясь на его бедра, и начинаю скакать на нем быстрее, мой твердый член прыгает в такт движениям. Взгляд Финна опускается вниз, он словно заворожен видом моего члена. Его кадык дергается, когда он сглатывает, и он облизывает губы, будто жаждет попробовать меня на вкус. — Снова хочешь мою сперму, папочка? — хриплый, томный тон моего голоса звучит для меня самого непривычно. Его взгляд взлетает к моему лицу, в потемневших глазах полыхает огонь. — Папочка теперь — моя шлюха для спермы? Я стону, когда он резко подается бедрами вверх, отвечая толчком на каждое мое движение. Наши тела сталкиваются с грубой силой, разгоняя пламя по венам. — Это не ответ, — стону я. — Да, — рычит он сквозь стиснутые зубы. — Да что? — Улыбка кривит мои губы, желание услышать это от него сжимает меня, как тиски. Его ноздри расширяются, когда его дикий взгляд сталкивается с моим. — Я хочу твою сперму, — рычит он. — Всё до капли. Оно мое. Ты мой. — О-о, ч-черт, — выдыхаю я, соскальзывая с его члена и перебираясь выше по его телу. Одной рукой я держусь за изголовье, другой обхватываю свой ноющий, набухший член. Я ласкаю себя сильно и быстро, не сводя с него глаз. Давление нарастает, жар разливается, и в тот момент, когда я больше не могу держаться, я стону: — Открой рот, высуни язык. Сердце колотится, пока я смотрю, как он подчиняется. Его глаза прикованы к моему лицу, зрачки затопили всю радужку, а грудь часто вздымается. — Черт, — задыхаюсь я, чувствуя, как сжимаются яйца. — Черт, черт, да, папочка, я сейчас кончу для тебя. Ты выпьешь всё? Высунув язык, он кивает, его хватка на моих бедрах становится болезненной. Это так чертовски приятно. Я больше не могу сдерживаться. Брови сдвигаются, челюсть расслабляется, и меня накрывает. Первая струя попадает ему на верхнюю губу, и он мгновенно слизывает её, из его горла срывается стон. — Да, мать твою, — хриплю я, заливая его язык. — Какой же ты грязный мужик, папочка. Так жадно принимаешь мою сперму. Тебе ведь это нравится. Глубокий стон — его единственный ответ, когда я провожу кончиком по его покрытому спермой языку. Он всасывает его в рот, втягивая щеки и закатывая глаза. Через минуту я отстраняюсь и разворачиваюсь на его груди, обхватывая рукой его всё еще твердый член, прежде чем заглотить его целиком. Пока моя голова двигается вверх-вниз, Финн обхватывает мои бедра руками, притягивая мою задницу к своему лицу, утыкается носом и втягивает воздух. Звук грязный и животный, но я не могу отрицать, как сильно это меня заводит. Затем его язык проходится по моему отверстию, очерчивает круг, после чего оставляет длинную горячую полосу через промежность к самым яйцам и обратно. Каждый раз, когда он вдыхает мой запах, его член дергается в моем рту, и на язык капает смазка. Я удваиваю усилия, жаждая вкуса его оргазма. Одной рукой я ласкаю его яйца, мягко потягивая их, а другой сжимаю ствол, работая в такт с губами. Его дыхание тяжелое, лицо всё еще зарыто между моих ягодиц, и он стонет так громко, что вибрация проходит сквозь меня. Проходит всего минута, прежде чем я чувствую, как он набухает во рту и изливается мне в горло. В момент оргазма он поворачивает голову и прикусывает мою ягодицу — так сильно, что я уверен: позже там останется след. От этой мысли по позвоночнику пробегает искра. Мысль о том, что Финн меня пометил, чертовски заводит. Проглотив всё, я сползаю с него и разворачиваюсь лицом к нему. Утреннее солнце освещает его лицо сбоку, и я замираю, пораженный тем, каким красивым и расслабленным он выглядит. Любопытство берет верх, и сердце начинает биться чаще. Любопытство о том, как всё будет теперь. Мы просто выйдем из этой комнаты и притворимся, что ничего не было? Повторится ли это? Хочу ли я этого? Прошлой ночью я был уверен, что это на один раз, но теперь, при свете дня, я уже не так уверен, что хочу именно этого. Я знаю, что нам нужно поговорить обо всем случившемся, но, взглянув на часы, понимаю: сейчас не время. Финн поворачивает голову в ту же сторону и, посмотрев на меня, я понимаю, что он думает о том же. Тяжело сглотнув, я указываю большим пальцем через плечо. — Мне, наверное, пора к себе, пока он не проснулся. В его взгляде на миг промелькнуло что-то похожее на разочарование, но он кивнул. — Хорошо. Я скоро встану и приготовлю завтрак. Я уже собираюсь слезть с кровати, но Финн перехватывает мое запястье. Проходит мгновение в тишине; мы просто смотрим друг на друга. Наконец он мягко тянет меня за руку и говорит: — Поцелуй меня перед уходом. Мое сердце замирает от милой невинности этой просьбы. Наклонившись над кроватью, я встречаю его на полпути, и наши губы сталкиваются. Его язык проникает в мой рот, он целует меня яростно, оставляя меня совершенно бездыханным и с кружащейся головой, когда мы отстраняемся. Снова ложась, он закидывает руки за голову. — Только не вздумай меня игнорировать, — бормочет он, приподняв бровь. Я усмехаюсь и встаю, шутливо отдавая ему честь, прежде чем найти свои шорты. — Да, папочка.