Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Сегодня вечером сердце в моей груди работает на пределе возможностей, бешено стуча, пока я пытаюсь успокоить нервы. Я занимаюсь сексом уже довольно давно, но честно говоря, никогда ещё так не нервничал перед началом, как сейчас. Пока я обильно мажу дырочку Эша смазкой, желая убедиться, что он более чем готов, только и думаю, хоть бы он не заметил дрожь в моих руках. Не думаю, что мои нервы связаны с тем, что это мой первый раз с мужчиной. Да, конечно, это по-другому и само по себе волнительно, но дело не в этом. Тот факт, что я собираюсь войти именно в Эша — вот от чего мое сердце застряло где-то в горле. Я еще до сегодняшнего дня признал свое сексуальное влечение к нему и даже эмоциональную привязанность, но если этот день мне что-то и показал, так это то, насколько сильно он стал мне дорог. Осознание и признание чувств к нему в сочетании с моей полной неопытностью (при том, что он — полная противоположность) порождают сомнения, которых я никогда раньше не знал. Кажется, я ввязался в то, что мне не по зубам, но я хочу, чтобы для Эша всё было великолепно. Я еще даже не внутри, а уже так заведен, что едва соображаю. Видеть, как он доходит до пика только от моих пальцев — это было самое горячее зрелище в моей жизни. Я не первый раз вижу, как он кончает, но это... Это было сексуально и захватывающе. Я уверен, что этот опыт что-то изменил в химии моего мозга. То, как его тело дрожало и извивалось, звуки, которые он издавал, выражение чистого экстаза на его лице — я хочу заставить его снова почувствовать нечто подобное. Черт, я сам хочу почувствовать это вместе с ним. Я обхватываю себя у основания, направляя скользкую набухшую головку к его хорошенькому розовому отверстию. Подняв взгляд, встречаюсь с ним глазами и начинаю медленно входить. Как только кончик преодолевает тугое кольцо мышц, моя челюсть отвисает, и почти беззвучный стон срывается с губ. Он так чертовски узок, давление просто нереальное; я медленно погружаюсь глубже, давая ему возможность привыкнуть к моим размерам, пока его тело практически всасывает меня в себя. — Господи, черт, — цежу я сквозь зубы, кладя ладони ему на бедра и крепко сжимая их. Эш прикусил нижнюю губу, его взгляд мечется между моим лицом и местом, где соединяются наши тела. Проходит немного времени, прежде чем я вхожу до конца, мои бёдра плотно прижимаются к его ягодицам, даю нам обоим минуту, чтобы отдышаться. Глубокий стон вырывается у меня от ощущения его тесного жара, обволакивающего меня. Наощупь это просто гребаный рай. — Ты в порядке? — спрашиваю я, поглаживая его бедра. У него напряженное лицо, и он тяжело дышит носом. — Я в норме. — Он показывает мне большой палец и выдавливает кривоватую улыбку. — Просто ты... чертовски огромный. Кажется, ты мне почти в ребра упираешься. Смех невольно вырывается из меня. — Да не такой уж он и большой. Эш фыркает. — Ага, конечно, здоровяк. Я закажу нам набор «Сделай клон своего члена», и дам тебе принять этот мамонтский хер в задницу — посмотрим, будешь ли ты всё еще считать, что он не такой уж большой. Я выхожу из него почти полностью, пока внутри не остается только кончик, а затем снова толкаюсь до самого упора. Глаза Эша расширяются, губы размыкаются в стоне, настолько сексуальном, что у меня сжимаются яички. — Клон чего? — спрашиваю я, задавая ровный ритм и стараясь не кончить слишком быстро. — Ты что, буквально ни разу не был в секс-шопе? — бросает он, задыхаясь. — Сначала ты едва знал, что такое зажимы для сосков, потом понятия не имел о «карманной бусси»... Мои руки сжимают его бедра, я слегка приподнимаю его нижнюю часть над кроватью, меняя угол и заставляя его вскрикнуть прежде, чем он успевает закончить мысль. — А-а-ах, черт! Ты сделал это нарочно. Я опускаю руку на подушку рядом с его головой, накрывая его своим телом, пока он сжимает ноги у меня на талии. Другой рукой я обхватываю его горло спереди, сжимая несильно, наклоняюсь и рычу ему в самое ухо: — Ты чертовски прав, малыш. Дрожь прошибает его, когда я прикусываю его мочку. — Думаю, пришло время выбить из тебя эту дерзость, а? Показать, на что по-настоящему способен этот толстый хер? — О-о, черт, — стонет Эш. Когда я отстраняюсь настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, увиденное лишает меня дара речи. Мой нянь, обнаженный, подо мной, мой член входит и выходит из его тугой задницы, а на лице — палитра удовольствия. Его губы кривятся в ухмылке. — Я знал, что у тебя будет грязный, блядь, рот. Хмыкнув, я тянусь вверх и хватаюсь за изголовье кровати, начиная вбиваться в него с силой. — Ты даже не представляешь насколько, малыш. Пряный, эротичный запах секса наполняет воздух вместе со шлепками наших тел и нашими общими хрипами и стонами. Это симфония каждой дразнящей мысли и каждого желания, которое я испытывал к нему, ожившая наяву. Потеряться внутри Эша легко. Ощущение его плотного горячего канала, то, как он сжимается вокруг меня, то, как его член стоит колом и пачкает его самого, хотя он к нему ни разу не прикоснулся... — Тебе нравится, малыш? — хриплю я, пот стекает по моей шее и покрывает грудь. — Нравится этот член в твоей узкой дырочке? Эш кивает, нахмурив брови, на лбу блестит пот. — Да... Черт, да, нравится! — Да что? — рычу я, желая услышать это. Никаких колебаний. — Да, папочка, — выкрикивает он сорванным голосом, наконец протягивая руку вниз и обхватывая свой член. — Ты так хорошо меня трахаешь, папочка. Так сильно и так глубоко. — Ты чертовски прав. Кровь кипит, сердце гремит, я стискиваю зубы, шумно дыша носом, пока вколачиваюсь в него. Удовольствие, пронзающее тело, мурашки на коже, эйфория в голове — всё это кажется нереальным. Его задница сжимает меня, пока я устраиваюсь внутри него как дома. Я тянусь вверх, задевая его украшенный пирсингом сосок, сжимаю затвердевшую бусинку и чувствую, как мои мышцы напрягаются. Жар разливается в паху, как лава, оседая глубоко в тяжелых, ноющих яйцах. Каждый дюйм кожи покалывает, волосы на теле встают дыбом, и мне кажется, что я парю. — Ты душишь мой член своей тесной задницей, — рычу я. — Какой хороший мальчик, принимаешь папочкин хер. Сдвинув брови, Эш закусывает нижнюю губу, скуля. Этот звук как инъекция чистого возбуждения. Это... просто... запредельно. — Черт, я близко, Эш, — выдавливаю я. — Ты сможешь, малыш? — Я-я тоже, — выпаливает он, впиваясь взглядом в мои глаза. Пока он смотрит на меня, его челюсть расслабляется, и в мгновение ока окружающий мир исчезает. Остаемся только он и я, погруженные в этот вихрь наслаждения, кружащиеся в нашей потребности друг в друге. Я наклоняюсь, просовывая ладонь под его затылок и приближая лицо к его лицу. Мы так близко, что я вижу бездонные черные омуты, в которые превратились его зрачки. Его дыхание становится моим воздухом, его стоны я проглатываю. Мы оба на пике, в погоне за экстазом, и ничего подобного я никогда не чувствовал. — Папочка... Финн... о боже... — Дай мне услышать это, — рычу я ему в губы. — Отдай мне всё. Глаза Эша закатываются, мышцы напрягаются, его задница железной хваткой сжимает мой член, и, бросив взгляд вниз, я вижу, как он взрывается. Густые белые струи бьют из его члена, заливая его грудь, шею и даже подбородок. Он вскрикивает — звук гортанный и чертовски сексуальный, заставляющий меня застонать. Вид его разрядки — это всё, что мне нужно, чтобы шагнуть за край вместе с ним. Пока он дрожит и извивается подо мной, мои яйца подтягиваются, и мощнейшая волна удовольствия затапливает меня, пока я изливаюсь внутри него. Мой член пульсирует и дергается, кажется, что оргазм длится вечно. Он выжимает меня досуха и крадет воздух из легких. Перед глазами на миг темнеет, пляшут искры, а из горла вырывается утробный стон. Когда мы оба приходим в себя, мы покрыты потом и семенем, и я никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным. Взглянув на Эша, я вижу, что его щеки раскраснелись, а на подбородке все еще остается сперма. У меня текут слюни, и я не могу удержаться... мне нужно его попробовать. Наклонив голову, я провожу языком по его щетине, слизывая влагу. Вкус взрывается на языке — соленый и почти сладкий одновременно, и мне это нравится. На самом деле, рот наполняется слюной от желания продолжить, так что я спускаюсь ниже, слизывая всё с его груди. Эш приподнимается на локтях, наблюдая за мной. Стон вырывается из моего горла, когда мои чувства буквально тонут в нем. Смесь пота и его семени — это дурманящее сочетание, пробуждающее во мне что-то первобытное. Я прохожусь по его животу, не пропуская ни капли, а добравшись до паха, утыкаюсь носом в подстриженные волосы, вдыхая его запах, как безумный. Сердце колотится, пока я втягиваю этот мускусный мужской аромат, наполняя им легкие, чувствуя, что мне его мало. Мой обмякший член благодарно дергается, когда я касаюсь кончиком языка его проколотой плоти, находя там капельку смазки. Всё это время он наблюдает за мной. Тихо. Мирно. И когда я смотрю на него из-под ресниц, выражение его лица бьет меня прямо в сердце. Это не похоть... уже нет. Это что-то более глубокое. От этого внутри всё сладко замирает, а в горле становится тесно. Поднявшись выше, я прижимаюсь своими губами к его губам, и он отвечает мне нежным поцелуем. Ласковые касания языков — томные и сладкие. Когда мы отстраняемся и я перекатываюсь на кровать рядом с ним, он без усилий пристраивается к моему телу: голова на моей груди, ладонь на моем животе. Он подходит мне идеально, как два кусочка пазла, словно мы делали так сотни раз. — Я чувствую, как сильно бьется твое сердце, — шепчет он, и я чувствую, как он улыбается, прижавшись к моей коже. У меня нет слов. Не знаю, что ожидал почувствовать после первого секса с мужчиной, но я не ожидал, что буду чувствовать себя таким... свободным. Будто я только что нашел что-то недостающее в своей душе — то, о чем я даже не подозревал до этого момента. И пока мы лежим здесь в объятиях друг друга, а сон постепенно подкрадывается к нам, я думаю только о том, как сильно мне хочется это повторить. Эш засыпает раньше меня, и мягкий, ровный звук его дыхания становится колыбельной для моего уставшего тела. Это меняет всё.