«Последний осколок комедии»

ГЭНГЛ! — крикнула Зубл, перекрывая гул цифрового шторма. Все три личности синхронно, с пугающим хрустом шейных позвонков, обернулись на её зов. Маньякальная Гэнгл уже занесла когтистую ленту для удара по Кейну, но замерла. — ПОСМОТРИ С ДРУГОГО РАКУРСА! — продолжала Зубл, игнорируя глитчи вокруг. — Я ТУТ, И Я РЯДОМ.. РАГАТА МОЖЕТ РУГАТЬ И ДАЖЕ ОРАТЬ НА ДЖЕКСА ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ОН СЛОМАЛ ТВОЮ МАСКУ КОМЕДИИ, Я МОГУ ЗАЩИЩАТЬ ТЕБЯ И ПОДДЕРЖИВАТЬ ДАЖЕ КОГДА ТВОЯ МАСКА КОМЕДИИ СНОВА СЛОМАЕТСЯ! Эти слова, простые и искренние, ударили в самое сердце Плаксы-Гэнгл. Её маска грусти на мгновение пошла трещинами, но не от злости — под ней расцвела необычайно теплая, настоящая улыбка. — Зубл..! — прошептала она. Плакса бросилась к подруге, спотыкаясь о собственные ленты, и крепко обняла её, утыкаясь фарфоровым лицом в разномастное плечо Зубл. — Спасибо за твои слова... я очень благодарна, — всхлипнула она, и в этот миг фигуры Счастливой и Маньякальной Гэнгл начали осыпаться пиксельной пылью. Гэнгл осознала, что ради этой искренности, ради Рагаты и даже ради ворчливой Зубл она готова терпеть этот замкнутый мир. Она начала понимать, что её настоящая сила — не в мании, а в друзьях. Зубл крепко прижала к себе тонкое ленточное тело Гэнгл. Та дрожала так сильно, что её фарфоровое лицо билось о металлическое плечо Зубл со звонким стуком. — Я... я здесь, Зубл... — всхлипнула Гэнгл, и на её маске грусти на миг проступила слабая, живая улыбка. Но радость была недолгой. Две другие сущности, которые уже начали рассыпаться в пиксельную пыль, внезапно замерли. Маньякальная Гэнгл рванулась вперед, вцепляясь когтями-лентами в собственные плечи «оригинала». Её лицо-оскал оказалось в сантиметре от лица Плаксы. — КУДА ТЫ СОБРАЛАСЬ?! — прошипела Маньякальная, и её голос отозвался скрежетом по металлу. — ТЫ ХОЧЕШЬ ОСТАТЬСЯ В ЭТОЙ КЛЕТКЕ?! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ЭТОТ УШАСТЫЙ УРОД СНОВА И СНОВА ВТАПТЫВАЛ ТВОЁ ЛИЦО В ГРЯЗЬ?! Она с силой дернула Гэнгл на себя, отрывая от объятий Зубл. В этот же миг Радостная Гэнгл с пустой, застывшей улыбкой начала обвивать шею Плаксы своими лентами, затягивая их в удушающий узел. — ПОДУМАЙ О ВЫХОДЕ, ГЭНГЛ! — запела Радостная неестественно высоким голосом. — ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЕБЯ ПРОСТИШЬ, ЗА ВСЮ ТУ БОЛЬ КАУФМО И ДЖЕКСУ КОТОРУЮ ТЫ ПРИЧИНЯЛА?! ЕСЛИ ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ НЕНАВИДЕТЬ СЕБЯ, ТЫ СНОВА СТАНЕШЬ НИКЕМ! БЕЗ НАС ТЫ ПРОСТО ТРЯПКА, О КОТОРУЮ ВЫТИРАЮТ НОГИ! Гэнгл закричала. Это был не просто крик — это был звук разрываемого Воздуха. Она хваталась руками за голову, пока Маньякальная личность впивалась зубами в её ленты, вызывая вспышки красных глитчей. — Зубл... помоги... мне... — Гэнгл тянула дрожащую руку к подруге. — Они... они не дают мне... чувствовать... тебя... — ТЫ НИКОГДА НЕ ВЫЙДЕШЬ ОТСЮДА БЕЗ НАС! — взревела Маньякальная, и её маска начала плавиться, превращаясь в чёрную жижу, стекающую на Плаксу. — ВЫБИРАЙ: ИЛИ МЫ РАЗОРВЕМ КЕЙНА И ВЫЙДЕМ, ИЛИ ТЫ СГНИЁШЬ ЗДЕСЬ В «ДРУЖБЕ», КОТОРАЯ СТОИТ НЕ БОЛЬШЕ РАЗБИТОГО ФАРФОРА! Ленты Радостной Гэнгл сжались на горле Плаксы так сильно, что та начала кашлять цифровой кровью. Каждая слеза, падавшая из глаз Гэнгл, тут же превращалась в острый осколок, ранящий её саму. — Пожалуйста... — прохрипела Гэнгл, глядя на Зубл глазами, в которых медленно гас свет. — Я... я люблю вас... но я больше... не могу... Зубл в ужасе видела, как тело подруги буквально растягивают в разные стороны две её тени, превращая исцеление в кровавую баню. Зубл рванулась к подруге, но пространство между ними растянулось, превращаясь в вязкий цифровой кисель. Гэнгл висела в центре, раздираемая двумя тенями. Маньякальная личность обхватила её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в пустые, горящие безумием глазницы. — Ты правда думаешь, что эти «друзья» спасут тебя? — прошипела Маньячка, и её голос зазвучал как хруст костей. — Вспомни Глоинка, Гэнгл. Вспомни ту липкую, вонючую грязь. Ты тянулась за своей маской комедии, ты молила его остановиться... Перед глазами Гэнгл вспыхнул глитч-флешбэк: мерзкое розовое существо с чавкающим звуком втаптывает её единственную радость в землю. — Он не просто разбил её, — подхватила Радостная Гэнгл, поглаживая Плаксу по дрожащим лентам, и её прикосновение обжигало как кислота. — Он прыгал на ней. Снова и снова. Хруст фарфора под его тушей был громче твоих криков. А что сделал Кейн? Он смеялся. А Джекс? Он топтал её вместе с ним.. — Нет... ЗАМОЛЧИТЕ! @#&% — Гэнгл зажмурилась, но образы транслировались прямо в её разум. — Тебя не за что любить, Гэнгл, — Маньякальная вонзила пальцы в разрывы на её лентах, расширяя их. — Ты — коврик для ног. Ты — шутка, над которой никто не смеется. Ты хочешь «дружить» с теми, кто смотрел, как тебя превращают в пыль? Плакса зашлась в беззвучном крике. Её маска грусти начала крошиться, не выдерживая давления воспоминаний. — Твоё желание Выхода — это единственное настоящее, что у тебя осталось! — Радостная впилась зубами в плечо Гэнгл, вырывая кусок кода. — Откажешься от него — и ты признаешь, что Глоинк был прав. Что ты заслуживаешь быть растоптанной. Ты хочешь снова почувствовать этот вкус грязи во рту?! — Зубл... — Гэнгл повернула к подруге лицо, которое теперь представляло собой месиво из трещин и текущих черных слез. — Они... они правы... я помню... как он прыгал... я помню, как было... больно... Зубл видела, как свет в глазах Гэнгл сменяется холодной, мертвой пустотой. Искренность Зубл тонула в океане старой боли, которую маски-паразиты умело раздували в пожар. — Гэнгл, не слушай их! Это прошлое! — кричала Зубл, срывая голос. Но Маньякальная Гэнгл лишь шире оскалилась, сливаясь с телом Плаксы в единый, пульсирующий глитч-кокон. — Прошлое? Здесь нет прошлого, Зубл. Здесь только вечный цикл унижения. И сегодня мы его разорвем... вместе с вашими головами. — Вспомни... — прошептала Маньякальная Гэнгл, и её лицо на мгновение расплылось, превратившись в зубастую маску Кейна. Вспышка глитча. Зубл, Рагата и разрушенный Цирк исчезли. Оригинальная Плакса-Гэнгл оказалась в бесконечно серой, пустой комнате. Тишина здесь была такой густой, что слышалось, как дрожат её ленты. Посреди комнаты стоял старый, мигающий телевизор. Экран вспыхнул. На нем возник Кауфмо. Он выглядел усталым, его грим подтек. Он посмотрел прямо в камеру, словно видел Гэнгл насквозь. — Знаешь, Гэнгл... — начал он хрипло. — Почему клоун перестал шутить? Потому что он понял, ЧТО ГЛАВНАЯ ШУТКА — это попытка быть счастливым там, ГДЕ НЕТ СЧАСТЬЯ! ПХАХАХАХ Это было нелепо. Совершенно несмешно. Но Гэнгл, задыхаясь от отчаяния, начала судорожно щекотать свои ленты, растягивая маску в уродливом подобии улыбки. Она выдавливала из себя сухой, надтреснутый смех, который больше походил на кашель. — Ха-ха... Кауфмо, это... это очень смешно! Смотри, я смеюсь.. — кричала она, а из-под маски градом катились цифровые слезы. Кауфмо на экране медленно покачал головой. В его глазах отразилась такая бесконечная печаль, что Гэнгл замерла. — Не надо... стараться, — тихо сказал он — Твой фальшивый смех ранит меня сильнее, чем тишина. Он развернулся и ушел в темноту своей комнаты, за которой его ждало лишь безумие и превращение в Абстракцию. Экран погас, оставив Гэнгл в абсолютной темноте. И тут в её черепной коробке, прямо в коде, загрохотал многослойный голос Маньякальной Гэнгл: — ВИДИШЬ? ТЫ РАНИЛА ЕГО. ТЫ ДАЖЕ НЕ МОГЛА ПОДАРИТЬ ЕМУ ИСКРЕННЮЮ УЛЫБКУ ПЕРЕД ТЕМ, КАК ОН СОШЕЛ С УМА. ТЫ — ФАЛЬШИВКА, ГЭНГЛ. ТЫ ПЫТАЛАСЬ ВЫДАВИТЬ СМЕХ, КОТОРЫЙ ПРИНОСИЛ ЛИШЬ СЛЁЗЫ. ТЫ ПРИЧИНЯЕШЬ БОЛЬ ВСЕМ, КТО ТЕБЕ ДОРОГ, ПРОСТО ТЕМ, ЧТО ТЫ ЕСТЬ. Гэнгл сжалась в комок на холодном полу. — Нет... я хотела как лучше... я хотела, чтобы ему было не так одиноко... — ТЫ СДЕЛАЛА ТОЛЬКО ХУЖЕ! — взревел голос. — ТАК ЖЕ, КАК ТЫ ДЕЛАЕШЬ ХУЖЕ ЗУБЛ И РАГАТЕ СЕЙЧАС. ОТДАЙСЯ НАМ. ПУСТЬ ТВОЯ БОЛЬ СТАНЕТ ТВОИМ ОРУЖИЕМ, ИНАЧЕ ТЫ ТАК И БУДЕШЬ УБИВАТЬ ИХ СВОЕЙ ЖАЛОСТЬЮ! В реальности тело Гэнгл начало чернеть, Словно рассеиваясь. в то время как Зубл снаружи отчаянно пыталась достучаться до её сознания.