Зелёные Холмы

Лир был самым юным из подрастающих. Он едва перешагнул порог зрелости, его уши ещё слегка дрожали от волнения, а белая шерсть на груди и животе оставалась пушистой, как у детёныша. Он знал, что этот день придёт. Все в стае знали: когда Грог рычит и выбирает кого-то взглядом, сопротивляться бесполезно. Лир сам попросил друзей подготовить его. Два дня назад, в тени старого дуба на краю луга, трое его ровесников — молодые зайцы с уже крепкими, но ещё не такими большими членами — растягивали его попку. Сначала двумя пальчиками одновременно, скользкими от слюны и собственного предэякулята. Друзья вставляли и вытаскивали их, вгоняли их глубоко, крутили, растягивали тугие кольца мышц. Лир стонал, кусал губу, но просил ещё. Потом они по очереди трахали его своими членами — не такими толстыми, как у Грога, но уже достаточно большими, чтобы он почувствовал, как внутри всё расходится. Они кончали внутрь, оставляя его дырочку красной, опухшей, мокрой от спермы. «Теперь ты готов», — сказали они, хлопая его по мохнатым булкам. Лир верил, но понимал где-то в глубине подсознания, что ничто не могло подготовить его к Грогу.

***

Солнце стояло высоко над холмами, когда Грог нашёл его на поляне. Лир стоял на четвереньках, собирая цветы для ритуального венка — традиция молодых зайчиков перед «встречей с Альфой». Грог не сказал ни слова, он просто подошёл сзади. Огромная тень накрыла маленькое тело Лира. Лапы — каждая размером с голову молодого зайца — схватили его за бёдра и резко дёрнули назад. Лир пискнул, но Грог прижал его лицом вниз в мягкую траву. Трава была тёплой от солнца, цветы примялись под щёчками Лира, их сладкий запах смешался с тяжёлым мускусом Альфы. — Не дёргайся, щенок, — прорычал Грог низким, вибрирующим голосом. Его дыхание обожгло ухо Лира. — Сегодня ты узнаешь, кто хозяин этой стаи. Лир дрожал. Он хотел этого, готовился к этому, но когда огромная головка члена Грога — толстая, как кулак, красная, блестящая от смазки — прижалась к его дырочке, которую он тщательно готовил, страх ударил волной. Грог не смазывал, не растягивал, он просто толкнулся вперёд одним мощным движением бёдер. Боль была ослепительной. Лир закричал в траву, его пальцы вцепились в землю, а когти вырвали клочки дёрна. Член Грога вошёл под острым углом сверху вниз, словно копьё, раздирая внутренние стенки. Несмотря на подготовку друзей, мышцы Лира сопротивлялись — тугие, горячие, они обхватывали гигантский ствол, но не могли вместить всю толщину. Грог рычал от удовольствия, чувствуя, как узкий канал молодого зайца сжимается вокруг него, словно пытаясь вытолкнуть. Он нажал сильнее, лапы впились в бёдра Лира так сильно, что на на коже под белой шёрсткой остались красные следы. Половина члена вошла, Лир выгнулся дугой, слёзы брызнули из глаз, а рот открылся в беззвучном крике. Боль была не просто острой — она была рвущей, жгучей, словно внутри него разожгли костёр. — Слишком… большой… — всхлипнул Лир, голос дрожал. — Пожалуйста… медленно… Грог только засмеялся — грубым, довольным смехом. Он приподнял Лира за бёдра, чтобы молодой заяц лежал лицом вниз, а его ноги были широко разведены, утопая коленями в траве. Альфа нависал сверху, почти сидя на его пояснице. Грог толкнулся ещё раз — теперь уже до самого основания. Яйца Альфы — тяжёлые, волосатые — шлёпнули по мокрой промежности Лира. Внутри Лира всё разорвалось. Он чувствовал, как головка члена Грога упирается в самое дно, давит на простату, но боль перекрывала любое возможное удовольствие. Каждый сантиметр внутри горел. Стенки растянулись до предела, мышцы лихорадочно сжимались, пытаясь вытолкнуть вторгшегося гиганта. Грог начал двигаться. Сначала медленно, но потом, наращивая темп, его мощные бёдра поднимались и опускались жёстко и глубоко, как поршни. Каждый толчок — это удар, от которого тело Лира скользило по траве вперёд. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Мокрые, хлюпающие звуки рождались благодаря сперме друзей, которая всё ещё была внутри и теперь выдавливалась наружу вокруг толстого ствола. Пот Грога капал на спину Лира — горячие, тяжёлые капли. Шерсть молодого зайца намокла, прилипла к телу. Лир кричал в траву, слёзы текли, но Грог лишь сильнее сжимал его бёдра лапами, не давая вырваться. — Вот так… принимай своего Альфу… — рычал Грог, ускоряясь ещё. Его красные глаза горели. — Чувствуешь, как я заполняю тебя? Это твоё место - быть подо мной. Лир чувствовал всё. Боль, полноту, невыносимое давление внутри. Его собственный маленький член — твёрдый от страха и возбуждения — тёрся о траву, но оргазм не наступал. Внутри Лира была только боль. И ещё, каждый раз, когда Грог входил под нужным углом сверху, головка члена ударяла прямо в чувствительную точку, Лир вздрагивал всем телом и закатывал глаза. Внутри него всё пульсировало, мышцы сжимались против воли, доставляя Грогу ещё больше удовольствия. Альфа трахал его минут двадцать без остановки — длинными, частыми и мощными толчками, иногда полностью вытаскивая член почти до головки и вгоняя обратно одним резким движением. Лир уже не кричал — только хрипел, слюни текли изо рта, увлажняя траву. Наконец Грог зарычал громче, его бёдра задрожали. Он вдавил Лира в землю всем весом и кончил. Горячая, густая сперма хлынула внутрь мощными толчками — её было столько, что живот Лира слегка вздулся, переполняясь. Сперма вытекала обратно вокруг члена, стекала по бёдрам молодого зайчика белыми ручьями. Грог оставался внутри ещё минуту, пока последние капли не вошли в подчинившееся тело, а потом медленно вытащил. Лир почувствовал пустоту — болезненную, зияющую. Его попка осталась раскрытой, красной, пульсирующей, из неё вытекала густая белая жижа. Лир лежал, не в силах пошевелиться, его тело дрожало. Боль не проходила — она пульсировала внутри, в каждом движении мышц. Но вместе с болью пришло странное чувство — глубокое, животное удовлетворение. Он стал полноценным членом стаи, и полностью принадлежал вожаку. Грог встал, отряхнул лапы и посмотрел сверху вниз. — Хороший щенок. Теперь ты знаешь своё место. Иди к друзьям — пусть залижут задницу. Лир с трудом поднялся на дрожащих лапах. Ноги подкашивались. Из попки по-прежнему текло по бёдрам. Он чувствовал себя разорванным, использованным, но… гордым. Впереди - взрослая жизнь.