Зелёные Холмы

Кейн был постарше Лира — уже почти взрослый, с серой шерстью на груди и крепкими мускулами, которые только-только начали набирать объём. Его уши были длиннее, а взгляд — более дерзким. Но даже он знал: когда Грог смотрит, дерзость лучше засунуть куда подальше. На этот раз Грог выбрал его после долгой охоты. Альфа вернулся в стаю напряжённым, потным, с тяжёлыми яйцами, требовавшими разрядки. Он нашёл Кейна у ручья — молодой заяц пил воду, стоя на коленях. Грог не стал тратить время на слова. Он схватил Кейна за загривок одной лапой, второй — за хвост и поставил на четвереньки прямо в траву. Кейн оказался на коленях и локтях, с прогнутой спиной и поднятой вверх головой. Грог встал позади на коленях, его огромные лапы легли на бёдра Кейна, прижимая его крепко. — Ты слишком много болтаешь в стае, щенок, — прорычал Грог. — Сейчас я заткну тебя по-настоящему. Кейн хотел ответить, но слова застряли у него в горле из-за накрывшей его боли. Головка члена Грога прижалась к его дырочке и в ту же секунду вожак вошёл одним длинным, плавным, но безжалостным толчком под углом снизу вверх. Член вошёл глубоко, растягивая стенки, упираясь в напрямую в простату. Кейн был не девственником, но каждый раз член Альфы сметал на пути все прошлые воспоминания. Кейн зарычал от боли и неожиданности — боль была острой, мышцы сжались, пытаясь сопротивляться. Грог начал трахать его сразу очень жёстко. Бёдра шлёпали по булкам Кейна с громким, мокрым звуком. Каждый толчок был глубоким, под тем углом, при котором головка члена массировала простату, но Грог делал это не для удовольствия Кейна — а чтобы тот почувствовал полное подчинение. Лапы Грога сжимали бёдра молодого зайца так сильно, что когти оставляли следы. Кейн стонал, рот был открыт, глаза закатились. Пот стекал по его серой шерсти. Он чувствовал себя полностью заполненным — член Грога двигался внутри, как живой, толстый, горячий ствол, который растягивал его до предела при каждом выходе и входе. — Смотри на меня, — приказал Грог, хватая Кейна за ухо и поворачивая голову. Кейн посмотрел назад, их взгляды встретились. Красные глаза Альфы горели торжеством. Грог ускорился, теперь толчки стали короткими, быстрыми, жёсткими — только чтобы головка члена била точно в простату. Кейн начал течь — его собственный член болтался между ног, капая предэякулятом на траву. Боль смешалась с вынужденным удовольствием. Он ненавидел себя за то, как тело предаёт его. И ещё он ненавидел ощущение, что Грог использует его, как вещь. Грог трахал его долго, меняя ритм: то медленно и глубоко, почти вытаскивая член полностью и вгоняя обратно, то быстро и поверхностно, и тогда Кейн чувствовал только трение у входа. Пот Альфы капал на спину Кейна, запах мускуса заполнил воздух. Кейн уже хрипел, ноги дрожали. Грог внезапно перевернул его на бок, не выходя, и продолжил в новой позе — одной лапой придерживая поднятую заднюю лапу Кейна, чтобы угол введения стал ещё глубже. Теперь каждый толчок доходил до самого конца, яйца Грога шлёпали по мокрой промежности. Наконец Грог кончил — с громким рыком, вливая в Кейна порцию густой горячей спермы. Кейн почувствовал, как внутри всё заполняется, и живот до предела надувается. В этот момент тело, окончательно предавшее его, разрядилось белым пульсирующим потоком из члена Кейна. Когда Грог вытащил член, из дырочки Кейна хлынул белый поток, которым накачал его Альфа. Кейн рухнул на траву, тяжело дыша. Тело болело, попка пульсировала, но внутри было странное тепло — ощущение и удовлетворение, за которые Кейн тоже ненавидел себя. Грог встал, отряхнулся и ушёл, оставив Кейна лежать в луже собственной и чужой спермы. Кейн лежал долго, боль утихала медленно, сменяясь ноющей пустотой.