Жажда

            Пятница. Паддок. Гран-при Монако.       Они не встречались.       Это было важно — для них обоих. Для их игры. Для их молчаливой войны, которая длилась уже слишком долго, чтобы быть просто случайностью.       Шарль знал, что Макс хочет его.       Макс знал, что Шарль хочет его.       Все вокруг знали, что между ними происходит что-то, что нельзя объяснить ни соперничеством, ни дружбой. Взгляды, которые задерживаются на секунду дольше положенного. Случайные касания, которые никто не комментирует. Вечера, когда они вдвоём остаются в паддоке после всех, и никто не спрашивает, о чём они говорят.       Но они не встречались.       Потому что первый шаг — это капитуляция. Признание: «Я не могу без тебя». Проигрыш в их молчаливой игре. А ни один из них не привык сдаваться.       Шарль сидел на барьере у боксов Ferrari, потягивал воду и делал вид, что смотрит на трассу. На самом деле он смотрел на Макса.       Макс стоял у своего мотора дома, разговаривал с инженером, но краем глаза следил за Шарлем.       Они играли в эту игру каждый день.       — Ты смотришь, — сказал Макс, когда их взгляды наконец встретились.       Он пересёк разделявшую их полосу асфальта так, будто это был его личный подиум. Спокойно. Уверенно. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.       — Я смотрю на трассу, — ответил Шарль, не меняя позы. — Ты загораживаешь обзор.       — Трасса сзади меня, Леклер. Ты смотрел прямо на меня.       — У тебя хорошее чувство собственного достоинства.       — У меня хорошее чувство того, когда на меня смотрят.       Макс остановился в шаге от него. Близко. Так близко, что Шарль чувствовал его запах — солнце, пот, дорогой парфюм. Так близко, что мог бы протянуть руку и коснуться.       Он не протянул.       — Чего ты хочешь, Макс? — спросил Шарль, и его голос звучал ровно, хотя внутри всё горело.       — Того же, чего и ты.       — И чего же я хочу?       — Того же, чего хотят все. Победы. Скорости. Адреналина. — Макс наклонился чуть ближе, понизил голос. — И меня.       Шарль усмехнулся. Не отвёл взгляда.       — Ты самоуверен.       — Ты не отрицаешь.       Шарль допил воду, бросил бутылку в мусорный бак, не глядя. Попал. Макс проводил полёт бутылки взглядом, потом вернулся к Шарлю.       — Хороший бросок, — сказал Макс.       — У меня много талантов.       — Я знаю. Я себе представляю.       Тишина повисла между ними — тяжёлая, горячая, как асфальт в июле.       Шарль поднялся с барьера. Теперь они стояли лицом к лицу, одинакового роста, одинаково опасные.       — Знаешь, Ферстаппен, — сказал Шарль, поправляя перчатку. — Всё это было бы проще, если бы ты просто сказал, что хочешь.       — А ты не можешь сказать первым? Боишься?       — Я не боюсь ничего. Я просто не вижу смысла делать первый шаг к тому, кто сам придёт.       Макс прищурился.       — Ты так уверен?       — А ты сомневаешься?       Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Вызов. Желание. Жажда, которую нельзя утолить ничем, кроме друг друга.       — Ты будешь моим, — сказал Макс. Не вопрос. Не угроза. Факт.       — Ты первый, кто это сказал, — ответил Шарль. — Но ты всё ещё не сделал ни одного шага.       Он развернулся и пошёл к своему боксу.       Спиной чувствовал взгляд Макса — горячий, как пламя.       Улыбнулся.       Игра продолжалась.             Вечер. Бар в отеле. Монако.       После квалификации они оказались в одном баре. Не специально. Конечно, не специально.       Шарль сидел с Пьером. Макс — с Ландо. Столики напротив. Дистанция — десять метров.       Но взгляды пересекались каждые пять секунд.       — Ты мог бы просто подойти к нему, — сказал Пьер, не поднимая головы от бокала. — Весь бар это видит. Официант уже сделал ставки.       — Не лезь, — ответил Шарль, помешивая коктейль.       — Я не лезу. Я констатирую факт. Вы оба смотритесь друг на друга так, будто собираетесь разорвать друг друга на части. В хорошем смысле.       — В каком ещё смысле?       — В постельном.       Шарль чуть не поперхнулся.       — Пьер.       — Что? Я не слепой. И не один. Ландо тоже заметил.       Шарль бросил взгляд на столик Макса. Ландо что-то говорил ему на ухо, показывая пальцем в сторону Шарля. Макс смотрел на Шарля. Смотрел так, что у Шарля внутри всё переворачивалось.       — Он тебя дразнит, — сказал Пьер. — И ты дразнишь его. Кто первый сдастся?       — Не я.       — Он тоже так говорит.       — Значит, будем ждать.       — Вы оба идиоты.       — Это мы знаем.       Шарль поднял бокал. Макс поднял свой.       Чокнулись взглядами.       Не прикасаясь.       Это было горячее, чем любой секс.             Позже. Лифт в отеле. Ночь.       Шарль возвращался в номер. Нажал кнопку своего этажа. Двери уже закрывались, когда в лифт влетел Макс.       — Не нажал на кнопку, — сказал Шарль.       — Нажал. Твой этаж.       — Ты не живёшь на моём этаже.       — Сегодня живу.       Шарль посмотрел на него. Макс стоял напротив, прислонившись к стене лифта, руки в карманах, взгляд — тяжёлый, голодный.       — Ты играешь опасно, — сказал Шарль.       — Я всегда играю опасно. Это моя работа.       — Твоя работа — водить машину.       — Моя работа — побеждать. А побеждает тот, кто идёт до конца.       Лифт поехал. Медленно. Слишком медленно.       Между ними — метр. Всего метр.       — Ты можешь поцеловать меня прямо сейчас, — сказал Макс. — Я не буду против.       — А ты можешь поцеловать меня. Я тоже не буду против.       — Я жду.       — Я тоже.       Лифт остановился. Двери открылись.       Шарль вышел первым. Сделал несколько шагов по коридору. Остановился. Не обернулся.       — Спокойной ночи, Макс.       — Спокойной ночи, Шарль. Приснись мне.       Шарль усмехнулся и пошёл в номер.       Не обернулся.       Не потому, что не хотел. А потому, что знал — если обернётся, не сможет остановиться.