Он просто друг

      Людей было много. Да, это частный роддом, лучший в городе, но видимо все решили выписываться в один день. Вокруг толпились чьи-то родственники, то тут то там виднелись шары с ростом и весом новорождённых. Всё здесь было слишком шумным. Се Лянь, несмотря на младенца на руках, чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось домой. В постель, пропахшую своим запахом. В тишину. Подальше от всех этих людей. От их лиц, взглядов и голосов. Не восстановившийся организм кричал об опасности. Инстинкты требовали укрыть ребёнка, укрыть себя. Нужно домой. Просто как-нибудь добраться домой, где не будет этого шума. Просто...       — Гэгэ! — Се Ляню показалось, что этот оклик прозвучал в полной тишине.       — Гэгэ! — он повторился и омега наконец-то смог увидеть его обладателя в толпе.       Хуа Чен пытался протолкнуться к нему сквозь гущу людей. Одной рукой он прижимал к себе небольшой букет цветов, а другой махал Се Ляню, пытаясь привлечь его внимание.       — Привет, — было первым, что сказал немного запыхавшийся парень.       — Привет, — вторил ему омега.       — Прости что опоздал. Подписывали новый контракт, да и поставщик облажался, пришлось преподать ему урок и всё переделывать, — этот черноволосый альфа опять начал тараторить, пытаясь оправдать себя. Се Лянь любил эту его черту на столько, же насколько ненавидел, ему никогда не нужны были его оправдания. — Знаешь же как это бывает. В общем вот, — он протянул маленький, но невероятно красивый букет. — Это тебе. Поздравляю с рождением сына и... А где Цзюнь У?       Хуа Чен только сейчас обратил внимание на что-то кроме Се Ляня и, покрутив головой, не обнаружил поблизости альфу. Се Лянь под его вопросительным взглядом немного стушевался.       — Он на работе. Сказал, что что-то важное и не сможет приехать.       — Ох, ладно. Ты же домой? — омега слегка  кивнул. — Тогда я тебя подвезу. Ты же не против? — альфа улыбнулся, по-лисьи щуря глаза.       — На самом деле, я буду очень благодарен, — на лице омеги наконец-то проступила небольшая улыбка. Хуа Чен всегда находил способ прогнать тучи над его головой.       — Тогда пойдём. У меня скоро голова лопнет от этого шума, — альфа аккуратно подхватил сумку, что стояла всё это время в ногах и направился к выходу. Только тогда Се Лянь опять услышал все голоса, крики и шорохи, сливавшиеся в одну нервирующую массу. Хуа Чен словно создавал барьер, огораживающий от всего этого, поэтому омега поспешил за ним.       На парковке их ждала машина с оригинальным узором. Се Лянь помнил как радовался друг, когда наконец-то смог купить её. Он всегда хотел красную, но все доступные ему были чёрными, поэтому пришлось проявить креативность и разрисовать машину ярко-красными узорами. Выглядело это эффектно и Се Лянь одним из первых смог оценить результат проделанной работы. Хуа Чен тогда светился от счастья, а сейчас аккуратно открывал перед ним заднюю дверь.       — Детского кресла у меня, к сожалению, нет. Тебе придётся сесть сзади, — сказал альфа, пока Се Лянь забирался внутрь.       — Его и не должно у тебя быть, — возразил Се Лянь, пристегнувшись. — У тебя ведь нет пары. Детей заводить ты не планировал. Так зачем оно тебе? Или ты мне что-то не рассказывал? — Се Лянь приподнял бровь и выжидающе посмотрел на альфу. Тот сразу встрепенулся.       — Нет-нет, гэгэ, конечно, знает всё, — опять тараторил он. — Но я уже пообещал, что буду лучшим дядей, а значит, мне нужно детское кресло, чтобы...       — Лучшим дядей? — Се Ляню было интересно, кому его друг это пообещал, ведь сам он слышал об этом впервые. Ребёнок на его руках завозился. — Ладно, лучший дядя, думаю, пора домой.       — Конечно, гэгэ, — Хуа Чен закрыл дверь и пошёл занимать место водителя.       Поездка домой прошла как всегда спокойно. Хуа Чен водил плавно, поэтому не тревожил сон новорождённого, а он не беспокоил уставшего омегу. Всё-таки роды забрали у него немало сил и теперь он мог позволить себе немного расслабиться. Се Лянь сам не заметил, как они уже припарковались около подъезда. Его организм наконец ощущал себя в безопасности. Уходить не хотелось.       — Пойдём, гэгэ, — Хуа Чен опять услужливо открыл ему дверь и забрал цветы с сумкой. Выйти пришлось.       До просторной квартиры и холодных простыней оставалось всего ничего. Зайти в подъезд, подняться на лифте, открыть дверь. И вот он дом, милый дом, где еле витал его запах и запах его альфы. Помещение регулярно проветривалось и было слишком большим для того, чтобы аромат задерживался.       Хуа Чен поставил сумку в прихожей и остановился.       — Гэгэ, во сколько вернётся Цзюнь У?       — Не знаю. Говорил, что поздно, ведь у него там что-то важное. — спокойно отозвался Се Лянь, прошёл чуть в глубь квартиры и тоже замер. — Ты останешься? — с какой-то надеждой произнёс омега, оборачиваясь. Альфа медленно кивнул и ему подарили ещё одну солнечную улыбку.       Они переместились на кухню. Се Лянь сел на диван, покачивая сына и любуясь им, а Хуа Чен первым делом полез в холодильник. Продуктов было много, но вот из готового — ничего, а гэгэ нужно восстанавливаться и следовательно правильно питаться. Из всего разнообразия альфа выбрал овощи и курицу. Когда-то он читал, что в первые дни после родов лучше есть что-то лёгкое, не острое и гипоаллергенное, а запечённая курица с ощами идеально подходила под все критерии.       Готовка — дело нелёгкое. Се Лянь это знал по себе и поэтому всегда с скрытым восхищением наблюдал за Хуа Ченом, который так легко надевал фартук и передвигался по кухне. Сам омега готовить любил, наверное, но не умел от слова совсем. Ему нравилось смешивать разные ингредиенты, выбирать и добавлять приправы, словно он создавал произведение искусства. Но вот получившийся "шедевр" чаще всего оказывался не съедобным. Супруг всего несколько первых раз попробовал его блюда после чего они были официально прозваны «ядом» и «оружием массового поражения». Конечно, это была шутка и тогда они посмеялись, но желание готовить после этого у Се Ляня поубавилось.       Хуа Чен тем временем уже настраивал духовку. Готовить вроде бы долго, но этот альфа справляется с поразительной скоростью. Се Лянь мысленно подписывал очередную грамоту благодарность шеф-повару Хуа Чену, когда прозвучал вопрос:       — А какое имя вы по итогу оставили? — было сказано как бы между прочим, но омега уловил нервозность друга. — Помню было много вариантов, но Цзюнь У многие из них отклонил.       Се Лянь прекрасно понимал откуда взялась эта неловкость и решил не упускать возможности поддеть распереживавшегося альфу.       — Вот он наш лучший дядя, даже имени ребёнка не знает. Думаю, придётся отдать это звание кому-нибудь другому. Может, Фэн Синю? Или Му Цину? — ему нравилось смотреть, как рушился мир в глазах собеседника. — Хотя, Ши Цинсюань тоже отлично справиться с этой ролью.       Альфа не выдержал.       — Гэгэ я... Я... Прости я... Просто...       Се Лянь больше не мог поддерживать свой серьёзный образ и мягко рассмеялся.       — Сань Лан, за что ты извиняешься? Это ведь я тебе не сказал.       — Но я должен был спросить. Ещё в самом начале, — пока он не придумал ещё чего-нибудь, Се Лянь поспешил его остановить:       — Так узнать имя ты всё же не хочешь?       — Конечно хочу!       Воцарилось молчание. Хуа Чен, как всегда, был терпелив и был готов ждать ещё дольше, если бы понадобилось, но слова Се Ляня его удивили.       — На самом деле, я не сказал тебе потому, что мы не определились. Решили, что вернёмся к этому после рождения, но поговорить времени не было.       — А? — парень ожидал чего угодно, но не этого. — Что, совсем не было? А телефоны для кого? Ты пролежал там сколько... — альфа принялся что-то быстро считать. — Три дня!       — Сам же знаешь, как с собственным бизнесом тяжко. Забитый график, постоянные встречи, звонки, да и он ведь для нас старается. Чтобы у ребёнка было лучшее будущее, а от того, что имя выберут чуть позже, планета не схлопнется. Всё же принято, чтобы альфа давал имя первенцу-наследнику...       — Так давай я дам. Я ведь альфа, значит мне можно? — Хуа Чен подобрался поближе и игриво ущипнул омегу за бок.       — Сань Лан! — рассмеялся Се Лянь и прозвучал сигнал духовки. — Пахнет вкусно, — отметил он и они перебрались за стол, оставив мирно посапываящего младенца в люльке.       — Я такооой голодный, — оповестил омега, когда Хуа Чен достал противень с румяной курочкой. Он хотел подцепить себе немного блестящей корочки, но его руку перехватили холодные пальцы.       — Горячее же, гэгэ. Обожжёшься, — парень театрально вздохнул и по-лисьи улыбнулся. — У самого уже ребёнок есть, а ведёшь себя как маленький.       — Пальцы опять ледяные, — только буркнул омега.       — Ты ведь знаешь, что под вечер всегда так, — улыбка Хуа Чена смягчилась и стала до боли нежной.       Альфе пришлось самостоятельно усадить непослушного омегу за стол и договориться с голодным, что тот подождёт 3 минуты, пока он накладывает порции в тарелки.       Ужин был прекрасен. Если бы не Сань Лан, то максимум, что сделал бы себе омега – это бутерброд. Они спокойно беседовали обо всём, что приходило в голову. Их разговоры всегда текли непринуждённо. Так было с самого детства. Они с альфой знакомы ещё с начальной школы. Хуа Чена тогда задирали одноклассники и ребята постарше, а один против толпы он отбиваться не мог. Не мог ровно до тех пор, пока не пришёл Се Лянь. Его родители были уверены, что в подростковом возрасте он проявит себя как альфа, поэтому мальчик занимался боевыми искусствами и фехтованием. Два года они провели рука об руку, а потом Се Ляню исполнилось 12 и он перешёл в среднюю школу. Она находилась в другом здании, поэтому Хуа Чен впервые за долгое время остался один и именно этого момента ждали обидчики. В прошлый раз от Се Ляня им неплохо досталось и они хотели мести. Подкараулили мальчика после школы, загнали в тёмный переулок и ничего у них не получилось. За два года Се Лянь обучил младшего некоторым приёмам самообороны, а Хуа Чен был хорошим учеником, поэтому теперь уложить на лопатки этих идиотов труда не составило. На следующий день с разбитым носом он во всей красе описывал Се Ляню свою битву. Старший всегда был против насилия, но гордился тем, что Хуа Чен смог постоять за себя.       Сбоку раздалось кряхтение и омега с характерным «Ой!» тут же подорвался. Малыш завозился в люльке, требуя внимания и заявляя о своём дискомфорте. Се Лянь аккуратно поднял его на руки и прижал к груди. Пришло время кормления, но...       — Сань Лан, я... — омега переводил взгляд от сына к грязным оставленным тарелкам и к мужчине. Стоило сначала убрать посуду, но тогда ребёнок начнёт кричать и станет ещё хуже...       — Иди. Всё хорошо, я уберу, — улыбка альфы придала ему уверенности и он скрылся в спальне.       В комнате было прохладно. Солнце уже скрылось, так что Се Ляню пришлось включить прикроватную лампу. Огромная постель с тяжёлым одеялом была привычно мягкой и матрас немного прогнулся под весом омеги. В такой тихой интимной обстановке с малышом в руках было неправильно одиноко. Было пусто. Хотелось, чтобы его альфа сейчас был здесь. Но альфы сейчас не было, поэтому Се Лянь решил отбросить ненужные мысли, стянул с себя футболку, оголяя грудь и прислоняя к одному из сосков сына. Кормить грудью омега до сих пор не привык. Ощущения от этого возникали двойственные. Вроде нормально, даже приятно, доказываешь своё полное здоровье способностью кормить ребёнка, а вроде соски после этого ноют, грудь стягивает и теперь вздрагиваешь каждый раз от прикосновений к этой гиперчувствительной зоне.       Малыш захныкал.       Наелся видимо, поэтому Се Лянь решил вернуться в зал. Альфа домывал последнюю тарелу и Се Лянь, проходя мимо, только улыбнулся ему в знак благодарности, решив не мешать. Они перебрались на диван, а потом к ним присоединился Хуа Чен. Разговор, с постоянным отвлечением на ребёнка, продолжился до тех пор, пока омега не стал клевать носом. Хуа Чен встал с дивана.       — Сань Лан? — очнулся старший.       Альфа тем временем принёс себе стул и как ни в чём не бывало сел рядом.       — Ложись, иначе потом шея болеть будет.       — Нет. Засыпать во время разговора некультурно. И вообще я не собирался спать, — надулся омега.       — Ложись, гэгэ, — беззлобно усмехнулся  Хуа Чен, настаивая. — Да и причём тут некультурно? Ты же у себя дома, а не на деловой встрече. Для меня будет настоящим подарком то, что ты сможешь расслабиться.       Омега под таким напором сдался и всё же лёг.       — Так о чём это я... — задумался альфа. — Ах, да. Дизайн для новой коллекции уже готов вот только произошла запарка с тканями. Несколько рулонов привезли не того оттенка, а в некоторых перепутали материал. Мы им, конечно, доходчиво объяснили, что не так и потребовали возврат, а они нам выдают чек. Оказывается возврат у них ещё и платный! Накосячили они, а платим мы. Хэ Сюань тогда был готов рвать и метать. И так последние деньги на эту партию спустили, а тут ещё и такой сюрприз, — Хуа Чен усмехнулся после чего продолжил. — В итоге мы кое-как договорились о замене, а с карасём поклялись больше никогда с ними не работать. Вот когда наш бренд станет всемирно известным, они ещё пожалеют о том, что попали в наш чёрный список.       — Ты такой жестокий, — мягко рассмеялся омега.       — Гэгэ, это не я, а они. Неужели сможешь оправдать их халатность?       — Оправдывать я их не собираюсь. Если взялся за что-то, то будь добр делать это на совесть, — вздохнул Се Лянь, поглаживая подушечками пальцев мирно спящего рядом ребёнка. — Как ваша одежда например. Тренч из осенней коллекции просто прекрасен. Он теперь определённо мой любимчик, — парень выдержал театральную паузу и продолжил. — Боюсь только, что когда вы станете популярными ты совсем про меня забудешь и не будет у меня больше такой стильной одежды. Опять буду одеваться как бедный студент.       — Гэгэ! Я никогда тебя не забуду, — воспринял всё слишком близко к сердцу альфа. — Ты вообще у нас клиент номер один!       — Да? Правда я? — улыбнулся Се Лянь. — А я думал это Цинсюань. Он то у вас там жить готов, лишь бы ему новую коллекцию раньше всех показали.       — Гэгэ, он модель и фотограф, не сравнивай. Тем более всё равно коллекцию первым увидишь ты, — подмигнул Хуа Чен.       Вскоре омега перестал поддерживать диалог и наконец уснул. Хуа Чен сходил в комнату и принёс оттуда мягкий плед, которым укрыл парня. Приглушил свет, оставив только одну лампу, и продолжил сидеть рядом, охраняя его сон. Даже так он был прекрасен. Он был прекрасен всегда, сколько Хуа Чен его знал. Густые ресницы, длинные каштановые волосы, ровный нос, родинка на скуле и на мочке уха Хуа Чен знал каждую его деталь, словно она была вырезана на сетчатке его разных глаз. Хуа Чен хотел быть рядом с ним до тех пор, пока он позволял. И был. Иногда альфа удивлялся, почему он до сих пор не прогнал его. Это «до сих пор» длилось со временем старшей школы, когда после перерыва они заобщались вновь и больше не прекращали.       Ближе к двум часам ночи в коридоре скрипнул замок и хлопнула дверь.       — Любимый? — позвал Цзюнь У, заходя в тёмную квартиру и захлопывая входную дверь.       Со стороны кухни послышались шаги. Но это были не шаги его омеги. Се Лянь так не ходит.       — Се Лянь спит, — шёпотом произнёс их частый гость. — Уснул на диване после ужина. Ребёнок с ним.       Цзюнь У кивнул и стал спокойно раздеваться, а Хуа Чен наоборот готовился уйти.       — Я пойду, — сказал он, делая паузу, открывая дверь, но не выходя. — Как вы решили назвать?       — Цзюнь Юнлэ.       — Хорошее имя, — «Вечная радость» действительно было хорошим именем. Хуа Чен искренне так считал и планировал уйти, но оказывается разговор ещё не был закончен.       — Это ведь ты его довёз? — вдруг начал Цзюнь У. Другой альфа кивнул. — Я благодарю тебя.       — Не стоит. Он мне тоже дорог. — с этими словами Хуа Чен скрылся.