Печаль вещей

Микаса со всей ответственностью подошла к задаче позаботиться об Эльке, а потому, сняв упряжь, тщательно отскребла ту щёткой, да так, что мулица даже начала пофыркивать от удовольствия. Девушка принесла животному новой воды, положила сена с отрубями, убедилась, что всё в полном порядке, и затем направилась к соседям – Эльза сказала, что нечего разводить грязь в только что отстроенном доме, разберутся у них, а потом, по необходимости, перетащат ту часть грибов, что предназначалась именно Аккерманам – за помощь в сборе. Пока не стемнело, так что работы в основном были во дворе: гора грибов и многочисленные тазы с водой, поскольку Эльза торговала, оставить немного песка в товаре было смерти подобно. Сейчас пожилая соседка нарезала сыроежки для сушки, а Эмиль, пусть и вздыхая, копошился в золоте лисичек, пока что только перебирая, но уже косясь на колодезную воду, которая и не думала успеть подогреться под лучами солнца, хотя мальчуган всё ещё надеялся на благополучный исход. – Как там животинка, отрубями хрустит? – с улыбкой уточнила Эльза, а затем указала на свободный раскладной стул, – Сладишь с маслятами? Шкурки снять нужно. Умеешь же? – Умею, – последний раз Микаса занималась этим, когда ей было лет восемь, но, как оказалось, руки прекрасно всё помнили. Плёнка была скользкая, пахла смолой, плевать, что от неё ещё долго не отмоются руки, Аккерман была рада, что может заняться хоть чем-нибудь, чтобы – как ни парадоксально – не волноваться. Он скоро вернётся, непременно. То, что они лазали по тем местам несколько часов, было обусловлено сбором грибов. А если пешком – то можно гораздо быстрее. На окраине города уже ходят экипажи, даже если с собой денег не брал, то заплатит извозчику на месте, так что вряд ли это займёт дольше часа. Очищенная ею горка росла, закончивший перебирать лисички Эмиль был отправлен перемешивать урожай в воде, а Леви всё ещё не было. – Мне кажется, его как-то долго нет, – наконец решила озвучить своё волнение Микаса, совершенно бессмысленно протирая руки уже замусоленной тряпкой. – Вернётся, он лучший боец разведкорпуса, да и титанов там нет, – вполне резонно заметила Эльза, и на пару минут девушка действительно успокоилась. Правильно, капрал опытный воин, знает все местные тропы, но при этом его здоровье... Даже термос брать отказался. У него с собой нет трости. Зачем настоял, чтобы мулицу привели обратно? Не такие уж и тяжёлые были эти грибы, если было бы надо, Микаса сама бы всё дотащила, даром что Аккерман. Мозг настоятельно рисовал ей одну картину страшнее другой – от падения в овраг до пресловутого медведя. Одно дело, когда ты вооружённый воин, и совсем другое – когда ветеран, покалеченный на поле боя. И если что случится – в этом будет её вина. С ума сойти, Леви прошёл через ад, видел такое, от чего многие люди бы сна лишились до конца жизни, а в итоге умрёт где-то там, заблудившись ещё и потому, что уже смеркалось! Госпожа Эльза, видя её состояние, попробовала завести разговор о прошлых годах, когда они с мужем ещё торговали на рынке, а Фрида, будущая миссис Джегер была маленькая и осваивала знания по хозяйству от соседки. Рассказала она и о Матильде, которая якобы раньше ютилась в конце торговых рядов, а потом внезапно выбилась в «дамки», потому что прошлый король попробовал её закрутки и нашёл их необычайно вкусными. С тех пор нос и задрала, да так, что вниз уже не опустит. На этом замечании Эмиль засмеялся, тогда как Микаса, не переставая грызть себя, слушала вполуха. – Я помню год, когда... – начала было госпожа Эльза, и тут увидела, как по щеке Микасы, рассечённой шрамом, стремительно пробежала слеза. Было от чего: снаружи было уже слишком темно, пришлось перейти в дом, они успели и нанизать сыроежки на нити, и развесить, а Леви всё не было. – Девочка моя, – наклонившись через стол, госпожа Эльза мягко сжала её руку, – Иди. Ты здорово нам помогла, пока воды погреешь, пока одно, пока другое – и он уже вернётся. Не изводи себя. – Да я нормально, – Микаса вытерла слезу плечом, однако соседка была непреклонна: – Иди, говорю. Грибы никуда не убегут. Дальше мы с внуком сладим. Давай, споласкивай руки и домой. Девушка подчинилась и, машинально вытерев мокрые пальцы о фартук, двинулась к калитке, пока госпожа Эльза и Эмиль провожали её, стоя на крыльце. – Дядя Леви вернулся! – вдруг закричал мальчик, и Микаса встрепенулась, шустро поворачиваясь в сторону дороги. Он шёл пешком, несколько прихрамывал, мокрый и в листьях, но с шарфом в руке. Тело не спрашивало Микасу, как надлежит его встречать, ноги попросту сами понесли её туда, девушка даже вспомнила армейские деньки и перемахнула через забор, вызвав восхищённое «вау» Эмиля, набирая такую скорость, будто собиралась сбить капрала с ног. Тот даже брови приподнять не успел, не то что что-то сказать – а уже очутился в объятьях, Микаса прильнула к нему всем телом, утыкаясь носом в шею и тяжело дыша. Он так и остался стоять с отведёнными в стороны руками, полностью обезоруженный такой искренностью и так и не умудрившийся составить план на случай такой встречи. – Ну ба, мне ничего не видно! – заныл Эмиль, когда Эльза, перехватив внука, закрыла ему глаза, поняв, что тот улыбается во все зубы: – Цыц. Раз у них всё хорошо, то и нам с тобой пора. Пошли. – Микаса, – негромко проговорил тем временем капрал, но та ничего не ответила, лишь сильнее сжала, сопя, словно обиженный ребёнок. Для верности Леви подтянул к ней поближе шарф, ведь для этого всё и затевалось, но вместо ответа девушка схватила капрала за запястье, заводя в дом, и, едва закрыв дверь, и скомандовала: – Раздевайтесь. – Что? – час от часу не легче, он выпучил на неё единственный глаз. – Рубашку снимайте, она вся мокрая. – Штаны не отдам, – на всякий случай оговорился капрал. – И не нужно, – движения её были порывистыми, девушка выдвинула стул, поставив тот в центре кухни, а сама подошла к плите, ставя там чайник, – Садитесь. Не подчиниться было невозможно, это была настолько новая ситуация, что Леви действительно замер. Юки подошла поближе, тщательно обнюхала его, встала лапками на штаны, но запрыгивать не решилась – капрал и правда был весь мокрый, налазившись по лесной подстилке. Натоптал, пока пригнала его сюда, надо хоть попросить полы помыть, что ли... – Вот, – быстро разведя воду в тазу и намочив в ней полотенце, Микаса развернула тканевое полотно, накрывая его спину, – Грейтесь. – Да мне не холодно, – попробовать отмахнуться он, на что девушка зашла к нему со спины, и, сграбастав это самое полотенце, без обиняков принялась растирать капралу плечи и шею. – Я сам. – Сидите, – кто ж знал, что она вообще в состоянии выдавать такие фразы, которые могут припаять к месту не то что капрала, а целого генерала? Прошлась по позвоночнику так, что Леви собственный ток крови почувствовал, а затем вдруг, отстранившись, замахнулась и удалила его полотенцем. Капрал обернулся моментально, но новый удар снова пришёлся на его плечи, не то чтобы больно, скорее просто неожиданно, а ещё... Да. А ещё она ударила снова, крест-накрест, а затем взорвалась: – Да вы хоть знаете, как я волновалась?! Уже солнце зашло, я не знала, что и думать! – Да не ори ты так, – факт избиения отодвинулся в сторону, Леви впервые видел её в такой ярости. – А я буду! – последовал ещё один удар, правда, не настолько сильный, но в глазах Микасы полыхал огонь, а щёки раскраснелись, – Пусть все слышат, какой вы идиот! Надо было бросить там эту треклятую тряпку, если не могли найти, а не продолжать шариться по лесу! – Микаса... – И плевать, насколько мне дорог этот шарф! – голос её сорвался на новые высоты, – Я потеряла практически всё, что мне дорого, и не хочу потерять ещё и вас! Прооравшись, она тяжело облокотилась об столешницу, шумно дыша. Леви на всякий случай посидел подольше, а затем осторожно встал с насиженного места. – Сидите, намотались сегодня, – буркнула она, не знаю, как трактовать его жест. Леви сам не знал, что именно он хотел сделать, так что повисла неловкая пауза. – Я… – он буквально чувствовал, что должен обнять её, успокоить, и сделал ломаное движение навстречу, но затем руки упали по швам, словно птицы, ударившиеся об стекло. Наконец капрал отвёл взгляд и, приметив шарф на краешке стола, бросил: – Ты его постирай, ветер в канаву отнёс, так что грязный. – Ладно, – она было подошла к шарфу, но затем остановилась и снова посмотрела на Леви: – Вы голодный? Я быстренько что-нибудь соображу. – Мне бутерброда с сыром будет достаточно, ты и так умаялась с грибами, – Леви мимолётно подумал, что остатки сил Микаса израсходовала на то, чтобы отхлестать его полотенцем, но решил об этом промолчать, – Твой шарф... Засохнет, если не застираешь. – Сейчас, – ей было неловко, девушка не знала, куда девать глаза, буквально разрывалась между тем, чтобы приготовить что-нибудь капралу и последовать его совету, но в итоге всё же вздохнула, забирая ещё и его рубашку, – Согрелись? – Да, спасибо, – он уже отрезал себе ломоть хлеба и плеснул кипятка в кружку, намереваясь поесть прямо так, стоя, – Ты-то ела? – Госпожа Эльза накормила, – с этими словами Микаса исчезла из кухни и не показывалась ровно до той поры, пока им не понадобилось обменяться традиционными «спокойной ночи». Леви полагал, что ему будет достаточно угрызений совести относительно того, что не обнял девушку, действительно волновавшуюся за него, и не объяснил, что не смог найти шарф с первого раза, а потому потом, подобно разведчикам, разбил лес на сектора и тщательно обследовал каждый из них. Надо было сказать, что она была права, вернуться было логичным решением, но в итоге капрал так увлёкся, что не уследил за временем. Надо было сказать, что он нисколько не умаялся, хромота – это потому, что в ботинок попал камушек, и что ничего страшного, что Микаса сорвалась, это всего лишь полотенце, ему было совершенно не больно, он толстокожий, и она как нельзя лучше передала всё своё волнение. День был длинный, капрал надышался свежим воздухом, но вместо того, чтобы заснуть, пялился в потолок, пока его тело вспоминало, как Микаса прильнула к нему, не дежурно, когда только слегка-слегка прижимаются плечами и ключицами, а полностью, до самых бёдер, её горячее сопение, прикосновение её волос к шрамам, её запах, перемешанный с грибной и хвойной нотками… Даже когда она дала волю чувствам, даже когда била, он не злился, а лишь безмолвно поражался тому, что может вызвать хоть в ком-нибудь такую бурю чувств. Ночь выдалась тихая, так что было слышно, как Микаса в соседней комнате протестующе вертелась с боку на бок. – Дура, – наконец прошептал он практически неслышно и почувствовал, что это слово, как глоток кипятка, добегает до самого его желудка и дальше, до кончиков пальцев, – Шарф ей не нужен. Дура и есть. Примерно в это же время Микаса, вполне согласная с таким диагнозом и уже не раз озвучившая его сама себе, лежала, уткнувшись носом в подушку и желая провалиться сквозь землю. Она никогда не позволяла себе ничего подобного. Ни с кем. Даже с Эреном. Сама хоть себя слышала? Назвала вещь, что дороже ей всего на свете, треклятой тряпкой. Что за бес вселился в неё в этот момент? Ещё и полотенцем... Как она вообще посмела? Да, Леви больше не её командир, но вот так поднимать руку... Что он подумал? Почему ничего не сделал? Смотрел на неё... Не со злостью, а словно с изумлением, если не с пониманием. Девушка натянула одеяло на голову, с обратной стороны сразу вылезли ноги, и в итоге Микаса протестующее поджала их, скомкалась внутри, словно зверёк, залезший в нору. Завтра ей придётся говорить ему «доброе утро», готовить завтрак и как-то взаимодействовать, несмотря на стыд. Может, сейчас извиниться сходить? И что она ему скажет? Откроет рот – начнёт плакать, уже чувствовала, как пощипывает глаза. Истеричка как есть, просто чудо, что из армии взашей не погнали, так убиваться на ровном месте. Но ведь она правда могла... Больше нельзя, чтобы так получилось. Она должна лучше о нём заботиться, завтра пятница, ярмарочный день, нужно непременно сходить и купить вкусненькое и приготовить. Или... Она села на кровати, уже хотела дойти до кухни, но передумала. Да, отличная идея! Это будет вкусно, послужит в качестве извинения, и заодно капрал, того и глядишь, не будет думать о ней как о душевнобольной, которая сбежала из дома презрения и в итоге сорвалась на нём. Он вообще думает?.. Да точно думает, разве же нормальные девушки себя так ведут? Хотя... Он ведь ни слова против не сказал. Ну и что, что не сказал, он же постоянно молчит! Но даже если так, убеждала себя Микаса, ложась на спину и глядя в потолок практически так же, как это делал и Леви за стенкой, молчал он как обычно, без осуждения. И именно это, как ни странно, не успокаивало, а пугало. Ещё больше, чем новый статус для шарфа Эрена – треклятая тряпка, который – девушка полностью отдавала себе в этом отчёт, и по ощущениям, в её живот вокзале ледяные когти – она готова была потерять навсегда, едва солнце закатилось за горизонт, а Микаса решила, что её бывшему командиру грозит опасность остаться в чащобе навсегда. Она снова выпростала ноги из-под одеяла. Юки отреагировала подозрительным мявом, но затем, поняв, что намечается полночное приключение, спрыгнула на пол, посверкивая глазами в свете зажжённой лампы. Книга рецептов госпожи Джегер дожидалась Микасу в любое время, как и погреб, в котором нашлось всё необходимое. Вдосталь возни, чтобы прогнать мысли. Пару раз Аккерман отрывалась от готовки, но даже если Леви слышал её кулинарные потуги, то не приходил выяснить, что именно она забыла на кухне в такой час. И хорошо, будет сюрприз! Микаса взглянула на результат праведных трудов, решила, что выглядит приемлемо, и, взяв на руки замурлыкавшую Юки, затушила керосинку, безошибочно находя дорогу в комнату. Вот теперь можно и спать.