Печаль вещей

Утро началось рано, снова по инициативе Эльке, которая твёрдо знала, в какое время надлежит её кормить, и вовсе не собиралась менять этот график из-за того, что кому-то, видите ли, захотелось поспать подольше. – Да всё, всё, вот он я, не ори, – мулица только успела набрать воздух для очередного раскатистого крика, как Леви, вышедший во двор, выставил вперёд руку, дабы та замолчала. На этот раз животина не стала проверять чужой слух, а вместо этого выразительно надула ноздри, ожидая закономерную охапку сена. – Ну-ну, – Леви не успел посмотреть на неё вчера, а потому протиснулся в свободное пространство, дабы узреть шелковистую шерсть, даже поблёскивающую от здоровья: Микаса действительно позаботилась о мулице вчера, чистенькая, любо-дорого глядеть. На полу, правда, уже было грязно. – В лесу сходить было никак, да? – капрал без осуждения потрепал мускулистую шею, увенчанную ирокезом коротко подстриженной гривы, – Возможно, я смогу приучить тебя делать свои дела на прогулке, как собаку. Всё же ты умная. Можно было повременить ещё денёк, но это было выше его сил, так что Леви потратил энное количество времени, дабы выгрести грязные опилки и насыпать чистые. Эльке с интересом смотрела, как он это делает, кокетливо помахивая хвостом. – Заходи, принцесса, твои покои чисты, – иронично проговорил капрал, водружая щётку на место, – Надо бы ещё опилок прикупить. И... пожалуй, дров порубить, мы вдвоём расходуем больше. Зайдя внутрь, капрал понял, что Микаса уже проснулась, в кухне слышалась возня. Он уже хотел сказать «доброе утро», но затем, решив, что всё-таки его услышали, ушёл отмываться от запаха конюшни. Провозился, но так и не засёк шкворчание сковороды, равно как и запахов завтрака. Чего она там мастерит? Нет, не то чтобы она обязана, но обычно в это время они уже успевали поесть. Будучи уже одетым и расчёсанным, Леви прислушался. С кухни донёсся странный звук, не то хлопок, не то всхлип, так что капрал, решив не жить в интриге, пошёл на разведку. Его ждала картина маслом: Микаса стояла посреди кухни белая, словно призрак, Левии даже не сразу сообразил, что это мука. Руки девушки казались бесформенными, и неудивительно: с них свисали шмоты теста, а из кадки, стоявшей на столе, неторопливо, но при этом усердно вылезало нечто. Липкое, живое, дышащее. – Это что? – капрал, не зная, то ли ему бежать за помощью, то ли на помощь, бестолково замер в дверях. – Тесто, – голос у неё был неловкий, руки снова опустились в кадку, пытаясь запихать этого монстра обратно. – Оно двигается. – Я заметила. – Ты дрожжей переложила, что ли? – всё же решив, что сама она не сладит, Леви быстро всполоснул руки, подходя к месту катастрофы, – Двигайся, давай ловить это всё, пока мы тут не утонули. – Я не знаю, почему... – она поставила ещё одну глубокую посудину, забросив туда шмат теста, но тот, даже отделённый от «материнской» массы, настойчиво продолжал пухнуть, – Я с вечера замесила, утром показалось, что не поднялось, ну и я ещё чуть-чуть добавила. Решила, что дрожжи некачественные. – А чуть-чуть – это сколько? – Леви был не силён в выпечке, но последовавший ответ в вариации «досыпала пачку» сказал ему больше, чем нужно. – Ты глянь только, – он вытянул руку, – Оно в буквальном смысле заползает прямо на меня. Ты породила чудовище… Так, давай я его поддержу, а ты принесёшь муки и соды, глядишь, остановим это безумие. Пока Микаса в панике хлопала ящиками, отыскивая пресловутую соду, Леви понял, что нужно будет стирать ещё одну рубашку. Микаса выглядела не лучше, и когда уже шмякнула на это тесто всё необходимое, вымешивая весьма увесистый ком, Аккерманы напоминали двух бесформенных снеговиков. Кадка успела опустеть: её исчадие успешно выползло на стол и, казалось, намеревалось продолжать ползти и за пределы города, если бы два доблестных воина разведотряда не приняли бой, остановив это существо, наполнявшее кухню кисловатым запахом. – Плакали мои булочки, – негромко проговорила Микаса, глядя сначала на тесто, а потом и на капрала. Тот посмотрел на неё в ответ, затем произнёс: – Если бы ты метнула пару громовых копий в пекарню – и то было бы меньше последствий. – Я должна обидеться, но мне немного легче от того, что вы похожи на пельмень. Повисла секундная тишина, и вдруг оба расхохотались, да так, что Юки, только осмелившаяся войти на кухню, дабы посмотреть, исчезла ли та страшная липкая штука, взвилась на добрый метр и убежала обратно в коридор. – Пошли, надо отмыться, я помогу тебе – а ты мне, – наконец принял решение капрал. – Я больше ни за что в жизни не буду печь, – Микаса машинально хотела вытереть слезинки, выступившие по краям глаз, но в итоге лишний раз мазнула по себе тестом. – Всё, Аккерман, – он попробовал слепить вместе её руки, дабы не было соблазна что-нибудь потрогать, но в итоге приклеился к девушке сам, тяжело вздохнул и опять направился в сторону раковины, где спустя некоторое время они всё же отлепили кисловатую массу от рук. – Не выбрасывать же теперь, – Микаса ещё косилось на сдобренный содой и мукой шмат, который вёл себя вполне прилично, – Наверняка кисло будет... Но я старалась. Знаю, это не повод кормить вас мусором... – Если бы ты знала, сколько всего я в жизни ел, то поверила бы, что кислые булочки – меньшее из зол, – вооружившись тряпкой, он шустро вытер мазок муки на её лбу, а затем, словно застеснявшись этой вольности, кашлянул, – Масло же есть, что от чипсов осталось? Можно крепли пожарить. Раскатываешь в лепёшки, делаешь ножом дырочки, опускаешь в масло. Будет съедобно. Давай помогу, со скалкой я точно управлюсь. – Я ужасная хозяйка, – совсем тихо проговорила она, перетаскивая негодное тесто на разделочную поверхность. – Ну вот ещё, – уже достав скалку, капрал легонько тюкнул её инструментом по темечку, – Ничего не ужасная, подумаешь, дрожжей переложила. – Я хотела вам вкусный завтрак приготовить, в знак извинения за то, что вчера... Ну, это... – она изобразила махание полотенцем в воздухе, на что Леви ухмыльнулся: – Тьфу, нашла проблему. Даже больно не было, чего извиняться-то? Я действительно до ночи прошатался, а ты волновалась, вмазала и вмазала, в конце концов, не доской и не стальным рельсом – и на том спасибо. – Точно? – Микаса подняла на него глаза, и её щёки явно порозовели. – Да точно, точно, не развалюсь я от пары ударов полотенцем, – он пихнул её плечом в плечо, мол, нечего ерундой страдать, а затем показал на первый раскатанный пласт, – Поставь уже масло. Надо сказать, учитывая обстоятельства их появления на свет, крепли вышли весьма приемлемыми что на вид, что на вкус. – Погодите, я хотела подать под них кое-что, – Микаса добралась до верхнего ящика кухонного гарнитура, и рядом с капралом очутилась округлая баночка с иероглифами из Хидзуру и рисунком чего-то, что капрал поначалу принял за изображение яблока, но затем решил, что ранее оранжевые яблоки ему всё же не встречались. – Это мандариновое варенье, – раньше, чем Леви попытался сделать ей замечание о том, чтобы не переводила на него продукты, Микаса уже щёлкнула крышкой, и кухня наполнилась ароматом чего-то сладкого, с лёгкой кислинкой, – Угощайтесь. Пахло правда аппетитно, но Леви, привыкший к осторожности, всё же принюхался. Варенье облекло ещё тёплую креплю, словно красное золото, и уже готовилось стечь, так что пришлось действовать быстро. Вкус был такой же потрясающий, как и запах, с лёгкой кислинкой, капрал даже прищурил единственный глаз: – Мандарины, говоришь? – Да, это такое небольшое дерево, глянцевые зелёные листья, а сами плоды ярко-оранжевые, чистишь – а внутри дольки, типа как у чеснока, но мягкие, они зреют ближе к нашей зиме. – К зиме? – В некоторых районах Хидзуру климат мягче, там спадает жара, и деревья как раз начинают плодоносить. У них ещё растёт юзу, очень похожее дерево, на плоды жёлтые и кисловатые… Знаете, – её глаза вдруг сверкнули, – А ведь я, как представительница клана, могу приезжать туда в любое время, так что если будут налажены туристические маршруты, мы с вами могли бы съездить туда ближе к зиме, и вам было бы полезно, свежий воздух, а то от холода частенько кости ломит, всякое такое. Леви даже перестал жевать, пристально глядя на неё единственным глазом. Кажется, что только что... спланировала их дальнейшую жизнь? Аж до самой зимы? Нет, то есть она правда думает, что они... Так и продолжат жить вместе? Но это же в корне неприемлемо, ему, как человеку с хорошей пенсией, надлежит найти себе дом, а не оставаться на птичьих правах... И притом... – Не будем загадывать так далеко, хотя идея хорошая, – он снова кашлянул, доедая свою порцию и тщательно вычерпывая остатки варенья из блюдечка, – Большое спасибо, очень вкусно. Скажи, мы пойдём на ярмарку? Быть может, многое уже разобрали, но у нас ещё остался шанс купить хорошие продукты. – Ярмарка, точно! – даже ахнула Микаса, вскакивая из-за стола, – Сэр, собирайтесь, я только переоденусь и прибегу, одна нога здесь – другая там, обещаю! Леви только и мог, что покачать над головой и в который раз назвать бывшую подчинённую дурой, но в его исполнении это выглядело практически как ласковое прозвище, а не ругательство. По дороге, чтобы окончательно заменять вчерашний инцидент и уже сегодняшний с тестом, Микаса тщательно рассказывала о других диковинах, которые видела в Хидзуру, начала разговор про хурму, пояснив, что это всё равно что «помидоры, только сладкие», и косточек внутри почти нет – Леви, как ни старался, с большим трудом представлял эдакое диво, – а продолжила уже местными енотами, которые «не совсем еноты, а будто бы собаки, и зовутся тануки, и, по поверьям, тоже превращается в людей. – Ещё одни любители печени? – не мог не осведомиться Леви, на что Микаса, не сразу поняв, о чём речь, вздёрнула брови: – Сэр? – Я имею в виду, также, как те лисы, оборачиваются, чтобы есть человеческую печень. – А, нет, тануки просто любят поморочить людей, они могут превращаться и в деревья, и в кусты, – девушка только что улыбалась, но затем перевела взгляд вперёд и прямо-таки насторожилась. Леви посмотрел в ту же сторону и лишь поджал губы: – Народу битком. – Это я виновата, надо было раньше закончить с тестом, – упавшим голосом проговорила Микаса, – Не у одних нас был день зарплаты. – Что ж, – по достоинству оценив широкий корпус Эльке, равно как и его пригодность для раздвигания толпы, Леви согнул руку в локте, а затем протянул тот девушке, – Вот так не потеряешься. – Правда можно? – Микаса и сама не поняла, почему задала такой вопрос, на что капрал усмехнулся: – Нет, просто протягиваю тебе, чтобы посмотрела... Да конечно можно, чего ты спрашиваешь? – Да так, немного непривычно, но... Абсолютно логично, – Микаса крайне бережно обхватила его руку, понимая, что прежде ей ни с кем не доводилось ходить в таком своеобразном положении. Только не краснеть, только не краснеть, это не за ручки держаться, да и вообще, чисто утилитарная функция! – Слушай мою команду, Аккерман, – стально-серые глаз пробежались по торговым рядам, и Микаса, сама от себя не ожидая, даже выпрямилась: – Вся уши, сэр. – Наша задача – набрать хороших продуктов с наименьшими потерями. Ты прикроешь мою слепую зону справа, и в случае, если найдёшь приемлемый товар, сообщишь мне ровно так, как мы делали, когда видели титана. Порепетируем? – Вижу морковь на пять часов, сэр, – быстро сориентировалась Микаса, на что последовал весьма серьёзный для такой ситуации кивок: – Так держать. Если мы будем внимательны и последовательны, умудримся запастись на неделю вперёд. А теперь пошли. Несмотря на толпу народа, ярмарка всё ещё сверкала продуктами. То было время молодой зелени и первых овощей, которые добавляли прилавкам ярких красок. Уже можно было купить молодой картофель, маленький, сладковатый, с тонкой шкуркой, только грязь смыть – и уже готов к употреблению. Упомянутую морковь они тоже взяли, Эльке надула ноздри, выпрашивая одну, и Леви, ворча, сунул той лакомство. Мулица даже вздохнула, как будто за всю свою жизнь не ела ничего вкуснее, и Леви похлопал животное по носу: – Сирота ты моя, ничего-то тебе не перепадало… Редис на два часа, Микаса. – Будет сделано, сэр, – эта игра нравилась девушке всё больше, ещё больше радовало, что на этот раз в её руках очутился прекрасный пучок редиса, острого и сочного, а рядом ещё и обнаружился горошек в стручках, хоть туши, хоть прямо так ешь сырым. – Не отвлекайся, Аккерман, – Леви работал слаженно, набивая вьючные сумки по бокам Эльке, – Твоя задача – отслеживать то, что нам необходимо, я же позабочусь о сохранности провианта. – Будет сделано, сэр, я вас не подведу, – она ненадолго ощутила себя снова в разведкорпусе, когда всё было таким чётким и понятным, пусть и смертельно опасным. И как было бы здорово, если бы с нею сейчас были... Нет, просто наслаждаться, шаг за шагом, продукт за продуктом. Эрена больше нет, Армин завёл семью, но у неё есть Леви. Рядом с ней есть Леви, и они живут эту жизнь как могут. Они задержались у лавки зеленщика, соблазнившись на сныть и крапиву – вторая была практически не кусачая, и можно было сварить отличные зелёные щи. Начался и сезон ягод, на прилавках была видна первая клубника, некрупная, но ароматная, такая же мелкая вишня и крыжовник, когда зелёный, а когда и светло-коричневый. – На варенье берёшь? – увидев атаку на крыжовник, поинтересовался Леви. – Да. У госпожи Джегер получалось отличное варенье из крыжовника, полагаю, я не подкачаю. – Главное, дрожжи туда не клади. – Несносный вы человек, – фыркнула Микаса, вручая ему очередной пакет, – Колбасу засекли? – Да, и копчёные рёбра, на четыре часа, – довольно кивнул ей Леви, и вскоре они оказались у ещё одного прилавка. – Всё вкусное, свежее, угощаю, попробуйте, – расхваливал свой ассортимент продавец, подавая ломтики вяленого мяса прямо с ножа. Когда Микаса подошла, Леви машинально поделил свою порцию, подавая ей: – Попробуешь? – Ой, да, спасибо, – этот жест вышел у капрала совершенно непринуждённым, девушка даже стушевалась, но затем всё же попробовала, – Отлично, можно в яичницу покрошить, или в запеканку... Или просто с хлебом, очень вкусно… Нет, я просто не могу вам позволить за это платить. – Цыц, мелюзга, – он расплылся в довольной улыбке, протягивая деньги продавцу и забирая очередной свёрток, – Если тебя это утешит, можешь купить сыр. – Я же куплю тот, который с огромными глазками, дорогущий, будете знать. – Если ты купишь сыр с огромными глазками, тогда я куплю вяленую оленью ногу, и посмотрим, кто кого. – А давайте, – её глаза блестели таким азартом, что Леви не мог не ответить улыбкой: – Почему бы и нет? Давай купим. – Правда? – недоверчиво нахмурилась девушка, но затем её лицо разгладилось, и на миг Леви показалось, что он не видел ничего прекраснее этого самого лица: – Правда. Всегда хотел купить вяленую оленью ногу. Это было безумие, чистое безумие, ни в коем веке Леви казалось, что держать себя в чёрном теле, пить кипяток, называя его чаем, и жевать сухпайки, мол, этому телу и так сойдёт, это не самое правильное решение. Они отказывали себе достаточно, кто в чём, и теперь, когда настала мирная жизнь, можно было и побаловать себя. К тому же, подобное мясо хранилось в погребе достаточно долго, так что покупка была вполне себе оправданной. – Аккерман, так нечестно, – пожурил её Леви, когда та вернулась с не самым большим свёртком, – Это же совершенно неравноценный обмен. – А вот и неправда ваша, – она сощурилась, – Я засекла лавку тех ребят из Хидзуру, где купила осьминога, так что планирую потранжириться там, ведь вы пробовали ещё не все блюда второй моей исторической родины. – Что ж, я заинтригован, – это была чистая правда, мало того, что он был заинтригован, казалось, тело смогло расслабиться в нескольких местах. Леви с удивлением понял, что попросту рад был ходить среди этих лотков, пусть и протискиваясь через людей, но это было именно то, за что они воевали – чтобы снова настала мирная жизнь, и в погожий день можно было попросту выбраться на ярмарку и накупить себе вкусного. – Привет, Хироши! – Микаса помахала в сторону лавки, возле которой практически никто не обретался, и скучающий молодой продавец вскочил, оживляясь: – Микаса-сан, вы пришли! Как здорово, вам понравился осьминог? – Очень! И я намерена купить что-нибудь особенное для нас, – Микаса мимолётно стиснула руку Леви, подчёркивая свои намерения, и улыбающийся ей паренёк перевёл глаза на капрала, на секунду замер, почему-то перестал улыбаться, а затем, нахмурившись, сосредоточенно кивнул. – Это я настолько страшный? – не понял Леви, но Микаса опередила его, уже спрашивая продавца, что случилось. Тот помялся, возясь среди мешков и бочек, а затем спросил что-то на хидзурском. Микаса вспыхнула, словно факел, и оживлённо замахала рукой. – Да что такое? – будучи совершенно не в курсе того, о чём шла речь, переспросил Леви, на что Микаса, сглотнув, тихонько пояснила: – Он решил, что вёл себя со мной развязно, а когда я сказала, что нам нужно что-то особенное, то счёл, что вы – мой муж. Видите ли, в Хидзуру считается верхом неприличия не соблюдать социальную дистанцию, так что... Мы его запутали, и он полагал, что вы могли устроить ему неслабую взбучку за непочтение к... Ко мне. – Пусть я не твой муж, но если он не будет почтителен к тебе, то взбучки ему не избежать, – слово «муж» всё ещё звучало где-то в глубинах его сознания, Леви никак не мог взять в толк, как их можно было принять за семейную пару, однако же инцидент был улажен, и продавец, улыбаясь гораздо аккуратнее, уже показывал Микасе рис, которого та взяла очень много, видимо, привыкла есть его в Хидзуру. Леви не возражал, ему и правда было всё равно, что есть, главное, чтобы оно было съедобно, а раз Микасе было удобнее готовить рис – так тому и быть. Лавка и правда была занятная, даже обидно, что так мало покупателей, но оно и понятно, Парадиз был в изоляции сто с лишним лет, и его гражданам нужно было набраться смелости перед тем, как попробовать новые вкусы. Впрочем, глядя, как Микаса бесстрашно берёт сначала рис, а потом и мелкие креветки, местные кумушки потянулись поближе, посмотреть да посудачить, как эдакое диво можно приспособить к местной кухне. – Особенное для вас, – человек, представленный как Хироши, поднапрягся и выкатил некрупный бочонок, а затем снял крышку. Восторг Микасы был таким, будто бы она увидела корзину щенков, но когда туда заглянул Леви, то, что он испытал, могло быть названо ничем иным, кроме как культурным шоком. – Это… – когда продавец засунул руку в бочку и извлёк наружу крупную сливочно-белую раковину, из которой торчал мясистый отросток, съёжившийся от местного ветра, Леви окончательно потерял дар речи, благо Микаса была тут как тут: – Это гуидак. Деликатес, очень вкусно. – Только не говори мне, что едят именно… выступающую часть, – совсем упавшим голосом проговорил Леви, поскольку попросту не мог развидеть совершенно логичную ассоциацию при виде этого морского гада. – Именно её, – Микаса была неумолима, – Да, я знаю, на что он похож, но… Просто поверьте мне на слово, хорошо? – Хотите сашими? – вдруг предложил Хироши, и Микаса даже хлопнула в ладоши: – Прекрасная идея! Раковину на бульон возьму. – Будет сделано, будет вкусно, – продавец вежливо прищурился и в сторону опешившего капрала, а затем, подойдя к разделочной доске и унеся следом это не самого приличного вида диво, принялся ловко орудовать наточенным ножом. – И ещё вот это возьмём. Водоросли, тофу, – будто и не замечая, что им там что-то готовят, рассуждала Микаса, – Представляете, в Хидзуру почему-то не особо любят молочные продукты, они готовят творог из тех же бобов, из которых делают соевый соус. Вот увидите, я сделаю из этого вкусный суп… Вот, ещё и имбирь есть, прекрасно, я как знала, куда идти. – Мне кажется, мы с тобой стали главным событием на ярмарке, – негромко проговорил Леви, поскольку уже чувствовал за спиной шевеление заинтересовавшихся горожан: шутка ли, два ветерана величайшей битвы с титанами закупаются у какого-то иностранного торговца! Леви ожидал, что им максимум нарежут это диковинное нечто, чтобы оно уже не выглядело настолько... диковинно, но каково же было его удивление, когда продавец протянул им плоскую тарелку, на которой лежали ломтики плотного белого мяса, сдобренные соевым соусом и кунжутом: – Сашими! – А... Прямо так, что ли? – капрал героически пытался выкинуть внешний вид моллюска из головы, но получалось так себе. – Всё в порядке, это съедобно, – Микаса, как ни в чём не бывало зачерпнула ближайший к ней кусочек, закидывая в рот, – Угощайтесь! Смелее, сэр, вы с утра ели мои крепли, неужели какой-то моллюск вас напугает? – Твои крепли были похожи на крепли, а этот моллюск… – пришлось сделать глубокий вдох, в груди аж тальк заскрёбся, но в итоге Леви пересилил себя, и, поддев один из кусочков, всё же отправил тот в рот. На вкус оказалось не так уж и плохо, сладко, и, как ни странно, даже хрустело. – Хм, похоже на свиные ушки, если в мёд макнуть, – сосредоточившись, выдал первую ассоциацию Леви, от чего Микаса захихикала: – Что ж, если это гораздо более аппетитный образ, нежели... – Не испытывай моё терпение, Аккерман. – Всё, всё, просто едим, – пообещала она, с аппетитом хрустя блюдом, которое Хироши назвал «сашими». Закупились они воистину на славу, Эльке, и без того более широкая, нежели лошадь, и вовсе раздулась по бокам, неся хозяйские богатства. – А те мелкие ракушки ты зачем взяла? – уточнил на обратном пути Леви. – Вонголе? В основном для бульона, вместе с той раковиной брошу, выйдет очень наваристо… Видали, какую оккупацию устроили Хироши местные, как только мы ушли? – Ещё как, мог бы нам и что-нибудь подбросить за бесплатно, всё же мы обеспечили парню прекрасную рекламу. – Нам сашими прямо на месте сделали, имейте совесть, – пихнула его бедром в бедро Микаса, – Возить сюда тоже хлопотно, так что будем благодарны за то, что все продукты вкусные и свежие. Пришлось сделать три ходки, прежде чем они утащили всё сначала в дом, а потом и в погреб, Леви уже практически закончил развешивать купленное мясо, когда Микаса сунулась внутрь, прям в полумрак этой прохлады, сверкая улыбкой: – Хироши правда положил нам подарок, смотрите! – Это… – Леви заглянул в показанный ею мешочек, из которого веяло ароматом леса, – Грибы? – Это шиитаке. Такие растут только в Хидзуру. Отличный выйдет суп, приступаю прямо сейчас! Капрал не стал говорить ей, что они буквально вчера набрали местных грибов, поскольку подумал, что раз Микаса так радуется, то для неё это важно. Она была в Хидзуру всего-ничего, но, похоже, та культура отозвалась в ней, и ещё один, далёкий остров, пусть и с причудливыми традициями и блюдами, мог называться её домом.