Печаль вещей

Дрова были отменные, берёзовые, и Леви, который провёл незабываемую бессонную ночь у окна в раздумьях, загонявших его в тупик, собирался отвести душу, махая топором, пока не свалится от усталости. Но, разумеется, если рядом существовал человек, намеренный беречь тебя на каждом шагу, отвоевать себе это право было той ещё миссией. Один белый цилиндрик, иссечённый чёрными полосками, уже ждал своего часа на колодке, но проблема была в том, что Леви никак не мог выманить топор: они держались за ручку вместе с Микасой, он – здоровой левой рукой, она – правой, буравя его своими тёмными глазами. – Сэр, это большая нагрузка. – Я в курсе, я рубил дрова, – капрал правда, правда не хотел быть грубым, но после вчерашнего его щека всё ещё горела, становясь топливом для фантазий, о которых он не просил. – Это вы раньше их рубили, – не собиралась отступать бывшая подчинённая, – Когда с вашим телом было всё в порядке. – Оно и сейчас с этим справится, – стоило потянуть инструмент на себя, как Микаса делала то же самое, можно было, конечно, попросту вырвать, но Леви не хотелось этого делать. – Сэр. – Аккерман. Неизвестно, сколько бы они ещё играли в гляделки, если бы их не прервала совершенно непредсказуемая внешняя сила. – И правда вместе живут, в казармах не набрехали. Доброе утро, капрал, Микаса! – Жан! – Микаса отвлеклась на всего-ничего, но этого Леви было достаточно, чтобы убрать топор подальше, дабы девушка не смогла помешать, тогда как единственный серый глаз обернулся на посетителя: – Здравствуй, Кирштейн. Будь любезен, отвлеки её, она не даёт мне дрова порубить. – С превеликим удовольствием! – открыв калитку, Жан поспешил девушке навстречу, раскрывая объятия, – Сколько же мы не виделись! Микаса, однако же, успела обернуться на капрала, в её глазах было написано что-то вроде «я за тобой слежу», и только после этого отправилась навстречу старому другу. Выписав сложный крюк, Жан подошёл и к бывшему командиру, протягивая руку. – Сэр, если вам тяжело, я… – Вы меня оба до греха доведёте, – Леви без обиняков тряхнул в воздухе топором, на что Кирштейн быстро сверкнул улыбкой, ответил на рукопожатие и, зачерпнув Микасу за плечи, направился к веранде: – Не будем его нервировать, а то правда огребём, как новички какие-нибудь. – А я прямо испугалась, дрожу аж не могу успокоиться, – глаза Микасы метали громы и молнии, но, поскольку появилась новая переменная, хочешь не хочешь, надлежало реагировать. Первое поленце с лёгкостью разлетелось, никакого кашля не последовало, и только после этого девушка позволила себе расслабиться. – А Армин сказал, ты волосы отрастила, – с некоторым разочарованием протянул Жан, на что Микаса, приглашая гостя за столик, лишь отмахнулась. – Поняла, что мне неудобно. Слишком привыкла к нашему походному стилю, если ты понимаешь, о чём я. – А, ну это да, разведотряд всегда в наших сердцах, – старый друг уже уселся на предложенное место, – Я ненадолго, хотел лишь сказать, что мы сегодня вечером собираемся в таверне «Увядшая роза», та, что у реки. Знаешь, где это? – Да, в курсе, – Микаса как наяву представил ту вывеску, ронявшую вниз ароматные лепестки, и сочла, что для остатков отряда, хлебнувшего столько горя, нельзя было придумать место лучше. – А, сэр, пойдёте сегодня с нами? – крикнул в сторону Леви Жан. – На кого же я вас, сопляков, оставлю? Кто-то же должен за вами следить, – донеслось в ответ. – Обожаю нашего капрала, – улыбка гостя она была тёплой, – Он нам всем как отец, и здорово, что ты пригласила его к себе… Ну и жарень сегодня, конечно, ещё вроде и полудня нет, а печёт как в июле. – Погоди, я лимонад как раз хотела сделать, лимонов у меня нет, но есть клубника и мята, – Микаса встала, несмотря на его слабые протесты, – Я быстро, обещаю. Передохни пока. Жану не сиделось. Называться с помощью было бессмысленно, это было означало напроситься в чужой дом, так что юноша вышел из-за тента, а затем направился к Леви. Тот насторожился, что не могло не позабавить: похоже, Микаса следила за этим покалеченным ветераном едва ли не тщательнее, чем за Эреном, только капрал отбивался куда как хуже, иначе бы гость не увидел сцену с дележом топора. – Куда эта демоница умотала? – единственный глаз капрала покосился в сторону дома, на что Кирштейн улыбнулся: – Лимонад делать собирается. Я чего зашёл, кроме того, что пригласить на посиделки. Сработал на опережение, как принято в разведторяде: на днях будут открывать памятник всем защитникам стен. Вы наверняка получите официальное приглашение, но я живу рядом с семьёй каменщиков, которые работали над этим проектом. Всего не видел, но говорят, будет просто потрясающе. Якобы полная иллюзия того, что это стена, а на ней стоят защитники – понятия не имею, как они этого добьются, но уже в предвкушении. – Отличные новости, – Леви задумался, тоже прикидывая, как такую идею можно было воплотить в жизнь, а затем, цокнув языком на палящее солнце, расстегнул рубашку, закрепляя то на поясе, – Вот увидишь, сейчас придерётся к тому, что я... – Сэр, вы обгорите! – раздалось из окна, на что капрал закатил единственный оставшийся глаз. – Вот так я теперь и живу… Аккерман, угомонись, я же обещал, что если буду подыхать – ты узнаешь об этом первой! – Ну правда, Микаса, – Жан уже вернулся к столику, помогая ей поставить на стол прозрачный кувшин, в котором кружилось только что размешанное клубничное пюре с мятными листочками, – Ты посмотри, в какой он форме, всё обойдётся, Аккерман ведь. Чего ты взъелась?.. Ой, это у вас лошадь? Нет, мул! Какая славная морда, привет! Жан отвлёкся как раз вовремя, потому что, оценив мощную спину под лучами июньского солнца, Микаса на пару секунд передумала возражать против рубки дров капралом. Это было... в порядке вещей, именно в порядке вещей, он что, первый мужчина, рубивший дрова с голым торсом? Да и видела уже это всё, сама эти мышцы массажем разминает, сейчас-то какая разница? Жан назвал Леви их отцом, но… лично в голове у Микасы это разница в возрасте была не настолько критичной. – Так чьё сокровище? – вернувшись от закутка, переспросил Жан, на что Микаса, заглядевшаяся на рубку дров, быстро тряхнула головой, приводя себя в чувство. – Кто?.. А, Эльке. Это подарок Её Величества для капрала, ему нельзя много ходить, а мул идёт мягче, чем лошадь. – Хистория знает, что делает, – медицина не была сильной стороной Жана, однако же он покивал, затем прищёлкнул пальцами, – Тебя пока не было, я капралу уже рассказал, что скоро будут памятник открывать, всем защитникам стен. – Ого, – Микаса, налившая лимонад по стаканам, наконец присела, – Какая хорошая идея. – Согласен, – он сделал глоток и осмотрелся, – Сама-то как? В Хидзуру понравилось? – Да, у них красивая страна, много такого, что я нигде не видела, и, кстати, раз мы будем в таверне у воды, принесу вам с ребятами подарок, ничего особенного, но мне кажется, вы оцените. – Ты, главное, сама приходи, – он мимолётно поскрёб висок, а затем всё же поинтересовался, – Как... на личном? Ты не подумай, я уважаю твою скорбь, но ведь... Ты понимаешь. – Раз я не умерла следом за Эреном, то нечего и стараться это изменить, – крамола слетела с губ раньше, чем Микаса сама осознала. Она действительно произнесла это? Жан, едва ли оценивший по достоинству этот шаг, сосредоточенно кивнул: – И правильно. Ты молодец, потихоньку. – Перерыв, – Леви выдвинулся к ним, приманенный видом лимонада, и прямо так, не садясь, припал губами к стакану, словно лошадь, вспахавшая целое поле. Капралу бы и в голову не пришло, что в этот самый момент Микаса разглядывала его тело, покрытое бисеринками пота, которые периодически сбегали, находя себе русло между рельефных мышц. Собственное признание насчёт траура и внезапное видение живого тела, иссечённого шрамами, выбило её из колеи, создавая воистину взрывоопасную смесь, которая не снилась ни одному инженеру даже при создании громовых копий, но, благо, Жан не отставал: – Так и чего там в этом Хидзуру? – У них есть горячие источники, – Микаса сама отхлебнула лимонада, надеясь, что холодная колодезная вода приведёт её в чувство, – Иногда возле них делают купальни, расчищают водоёмы, и вот тебе горячая вода в любое время года, можно даже зимой залезать и нежиться. Там, где людей практически нет, в этих же источниках греются макаки, они покрыты серым мехом, но мордочка голая, очень похожи на людей, у них ловкие лапы с ногтями, как у нас. Мне рассказывали, что некоторые из этих обезьян выкапывают из песка клубни и, дабы не есть грязными, моют еду в этих самых источниках. – Какие смекалистые создания, – Леви наконец сел возле них, пододвигая себе кувшин, дабы налить ещё один стакан, – Очень вкусно получилось, как ты говоришь, это называется? – Лимонад, но, наверное, не совсем, потому что обычно в лимонаде должны быть хоть какие-то цитрусовые. – Скоро будут! – в глазах Жана зажёгся огонёк энтузиазма, – Я забирался далеко на юг с торговыми караванами, несмотря на то, что Парадиз до сих пор самый опасный остров в мире, торговать с нами всё же хотят, я видел эти самые лимоны, апельсины и ещё такие мелкие, тёмно-зелёные, кислющие, что просто ужас, как их... А, лаймы! А ещё я видел поля того, что называют сахарным тростником, такие палки толщиной с мой кулак, а если срубить и надкусить – сладкие. Сахар из них получают коричневый, не тот, как у нас, из свёклы. – Я тоже такое видела, – оживилась Микаса, вступая в диалог, и Леви мимолётно подумал, что будь его воля, он бы откусил Кирштейну лицо. Это что же, ревность? Да нет, бессмыслица, тот уже давным-давно пытался привлечь внимание Микасы, но дело так и заглохло в самом зародыше. Не может же он сейчас... Или может? – Так и во сколько мы сегодня собираемся в этой таверне? – пусть и резко вторгшись в диалог, Леви полагал, что это вполне нормальный вопрос, и подозрений не вызовет. – А точно, я не сказал? Дырявая голова, – Жан обернулся к капралу, – Мы столик на семь вечера заказали, поужинаем, выпьем по чарочке, словом, всякое такое. – Мы придём, – Микаса снова поднялась, – Я собиралась весенние роллы делать, останешься? – Без обид, я только-только приплыл, и мне бы хоть немного отоспаться в родных стенах. Рад был повидаться, до вечера. Капрал, – один поклон и одно рукопожатие спустя Жан направился по своим делам, а Леви, допив второй стакан, вернулся к поленнице, на этот раз без возражений. Микаса снова исчезла на кухне, хотелось верить, что в этот раз пройдёт без Апокалипсиса, и второй раз, когда она вышла навстречу, в руках девушки уже была тарелка с полупрозрачными рулетиками, в которых виднелись овощи и немного мяса. – Вроде получилось. – Да не таскай ты мне, я дойду, я могла просто окликнуть, – в который раз пристроив топор и решив, что на сегодня можно закругляться, попросил Леви, однако тёмные глаза были отведены в сторону: – Я знаю, что слишком настойчива, буквально на грани приличий, но... Я волнуюсь за вас, правда. И не хочу, чтобы вам было плохо. Не отталкивайте меня. – Я лишь хочу...– это самое «не отталкивайте» врубилось в него, словно внезапно возникшая стена во время полёта на приводе, – Не быть... совершенно беспомощным. Хочу вкладываться в этот дом и в его удобство. – Я знаю, – Микаса мимолётно взглянула в сторону вполне себе готовых дров, – Но вы ведь никогда не попросите помощи. Ида мне рассказала, что вы не оповестили никого из нас, хотя восстановление было тяжёлым. – Так ты из-за этого загналась? – благо, что из-за разницы в росте ему не приходилось совершать уловок, дабы поднять девушке голову в попытке встретиться с неё глазами, – Да, не отрицаю, у меня проблемы с принятием помощи. Я работаю над этим, правда. С тобой... учусь не отказываться. Их глаза снова пересеклись, и Леви, быстро отведя взгляд на новое блюдо, кивнул в сторону дома: – Пойдём, эти твои роллы на таком солнцепеке поджарятся, хотя явно запланированы не такими. – Только напоследок, сэр, – всё же решилась она, – Колоть дрова было не тяжело? – Если, – он выжимал эти слова из себя с трудом, поскольку впервые в жизни договаривался о таком с кем бы то ни было, – Мне будет тяжело, я скажу. – Обещаете? – Обещаю. А ты обещаешь больше не отнимать у меня топор? Со стороны девушки послышался сдавленный смешок. – Если честно, мне даже понравилось. – Понравилась ей, – Леви легонько ответил ей подзатыльник, она сделала пару быстрых шагов вперёд, разворачиваясь и улыбаясь во все зубы, и капрал в который раз подумал о том, что эта улыбка была лучшей из причин для того, чтобы судьба оставила ему хотя бы один зрячий глаз. «Увядшая роза» была отличным выбором для встречи бывшего разведотряда – не самое дорогое, но и не самое дешёвое заведение, от реки в любой сезон тянуло прохладой, так что сидеть внутри, наслаждаясь напитками и едой, хотелось как можно дольше. – Микаса! – на самом подходе к девушке рванул Конни, и та снова ответила на объятия, улыбаясь: – Привет! – Они у меня немножко придурки, да, – поскольку Эльке насторожилась от этой резкой дружеской атаки, пробормотал Леви, на что бывший подчинённый повернулся уже к нему: – А вы ничуть не изменились. Как вы себя чувствуете, капрал? – Собираюсь коптить небо всем назло как можно дольше, ещё молиться будете, чтобы издох уже, – с нарочитой грозностью прищурился Леви, Конни замер, но затем довольно усмехнулся: – Пока этого не произошло, предлагаю зайти внутрь да пропустить по кружечке. Армин и Жан уже были там, судя по жестам, втолковывали официанту, что хотят большое блюдо со всеми закусками, поскольку их соберётся целая компания, тоже поприветствовали прибывших, и обслуживающий персонал переключился на новых действующих лиц. – Что для вас? – Еду я уже заказал, – предупредил Армин, так что пришлось ориентироваться как можно быстрее. – Лагер, – попросила Микаса. – Цвикель есть? – уточнил Леви, на что официант замешкался. – Сэр, оно ведь совсем дешёвое, быть может, для вас что-нибудь... – Нет, его, – капрал был непреклонен, и вскоре для всей честной компании принесли напитки, а с ними – и тарелку разносолов. Колбаски с горчичным соусом, картофельные кнедлики, гренки с чесноком, квашеная капуста с ломтями бекона, нарезанная грудинка... Стол сразу заиграл красками, и, если не думать о плохом, можно было на секунду представить себе, что сейчас подтянется и остальной разведотряд. – Мы бы Сашу сейчас от этого добра не оттащили, – ухмыльнулся Жан, на что его сослуживцы закивали, набирая себе по порции разносолов. – Она всегда говорила, – грустно улыбнулся Конни, – Что настанут времена, когда мы отвоюем прежние границы, а потом разведём много-много живности, и на столах всегда будет мясо. Если она сейчас и смотрит на нас, то точно радуется. Они не знали, стоит поминать по отдельности или же всех скопом, но кружки поднялись вверх в молчаливом тосте. Леви и раньше был небольшим фанатом выпивки, а теперь и подавно, он собирался цедить одну порцию до конца вечера, держа ухо востро, как привык, да пожёвывать закуски, по минимуму участвуя в общих разговорах. Эти шмакодявки буквально выросли бок о бок, и для него, как для командира, многие вещи оставались за кадром, те самые шутейки, которые рождаются только между людьми одного статуса, прошедшими и огонь, и воду. Нужно ли ему было следить за Микасой?.. Нет, вряд ли, всё же большая девочка, наверняка знает, как пить, в отличие от этих лоботрясов, которые сейчас подначивали Армина приползти к жене в бессознательном состоянии, устроив той не то чтобы очень приятный сюрприз. – Во даёшь, это тебя в Хидзуру так научили? – Жан первый заметил, что Микаса управилась с собственным напитком сразу после него, и Леви покосился на девушку с искренним недоумением. Та, впрочем, от второй порции отказываться не стала, вместо этого ответила старому товарищу: – В Хидзуру пьют из таких маленьких чарочек, напиток называется «саке», и его принято пить тёплым. Так что нет, просто здесь хорошее пиво. Взгляд Леви, пробежавшийся по её тарелке, вдруг донёс до капрала очевидное: девушка закусывала мало. Чего это она удумала? – Ты что-то принесла с собой, хотела подарок сделать, – негромко окликнул её бывший командир, Микаса оживилась, хотя на её скулах уже заиграл румянец от алкоголя, и закивала. – Да... Вроде бы уже стемнело, выйдем ненадолго? Озадаченные сослуживцы последовали за ней, и только на улице Микаса полезла в объёме свою сумку, раздавая им по шуршащему пакету, прикреплённому к бамбуковым рамкам. Внутри оказалась небольшая свечка, ждущая, пока её зажгут. – Очень красиво, а... Что это? – С недоумением повертел дар Армин, на что Микаса указала на реку: – Они зовутся торо нагаси. В Хидзуру такие пускают по течению, чтобы помянуть умерших. Есть поверье, что когда эти самые фонарики скрываются из виду, то превращаются в белых цапель, легенда, конечно, но я решила, что вы оцените. Я и спички с собой прихватила. Нужно только как-то спуститься. При взгляде на то, как его бывшие подчинённые штурмовали берег, стараясь не шмякнуться прямо в воду, Леви понял, что напомнил о дарах из-за моря как раз вовремя. Так или иначе, в итоге уцелевшие члены разведотряда оказались у воды, поблескивающей в свете зажигающихся фонарей. – А ничего, что на нескольких по одному? – негромко проговорил Армин, на что Микаса кивнула: – Такую кучу поминальных вещиц мне привезти было не под силу. Так что, я надеюсь, наши мёртвые не обидятся. – Давайте я, – поняв, что тонкая бумага запросто может вспыхнуть, если доверить спички пьяным рукам, Леви помог остальным с фонарями. Свечи были совсем маленькие, но окружение бумаги делало их похожими на пусть и слегка квадратные, но всё же прекрасные цветы. – И вам тоже, – Микаса протянула ему один из торо нагаси, – У вас ведь тоже много кто погиб. – Да, – Эрвин и Ханжи были верхушкой айсберга, поскольку были достаточно ему близки, однако же за ними тянулся список имён, который Леви пусть я старался не забывать, но они сливались воедино, совсем как воды этой самой реки. Если бы пришлось вспоминать, должно быть, он бы простоял до самого утра. Так что, когда Микаса спустила собственный фонарик, он не мешкал, тоже отправляя свой в плавание. Армин вызвался помогать, дабы их дань памяти не спровоцировала нигде пожар, нашёл палку подлиннее, бережно отпихнув торо нагаси от берега, и вскоре череда огоньков, легонько покачиваясь на волнах, отправилась в путь к большой воде. – Красота какая, – негромко выдохнул Жан, на что Микаса, поёжившись, кивнула. – Знала, что вам понравится. Они проследили за фонариками до тех пор, пока те не стали еле заметны, а затем, вдосталь надышавшись свежим вечерним воздухом, вернулись в таверну доедать и допивать. Да, потери были невосполнимы, но они всё ещё были живы, а живые люди делают всё возможное, чтобы вспоминать хорошее – иначе можно совершенно сойти с ума, понимая, как мало их осталось. Официант обновил пиво всем, кроме Леви, который делал буквально по одному глотку за тост, и бывший разведотряд охотно принялся травить байки, одна витиеватей другой. Леви и не подумал бы, что очередь дойдёт и до него, но порядком охмелевший, а значит, и осмелевший Жан всё же сунулся на его территорию. – Капрал, это несправедливо, мы тут всё подноготную выкладываем, а вы молчите. Расскажите что-нибудь! – Соблюдай субординацию, Кирштейн, – Леви прищурился единственным глазом, но отвадить Жанна в таком состоянии было не так-то просто. – Ну правда, мы теперь поголовно гражданские, давайте будем друзьями! Ни за что не поверю, пусть вы и живая легенда, но у вас наверняка были ситуации, в которых хоть стой, хоть падай... Армин, не лезь, я же нормально спрашиваю! Что-нибудь такое упоротое, ведь наверняка есть причина, по которой вы никогда особо не напиваетесь. Сейчас понятно, здоровье, но вы и раньше по одной кружке нальёте – и по одной кружке цедите весь вечер. – На самом деле, – Леви был не особо пьян, но не мог поверить в то, что решился рассказать об этом, – Мы однажды с задания вернулись, просто чудом никого не сожрали, и Ханжи предложила хорошенько это отметить. Я был чуть старше вас и в коем веке расслабился… Нет, не могу. О покойниках либо хорошо, либо никак. – Ну капра-а-а-ал! – заныл со своего места Конни, – Это несправедливо, мы тут душу наизнанку, а вы отмалчиваетесь, значит? – Ладно, хорошо, – шрамованные губы мимолётно улыбнулись, – В общем, Ханжи вообще плохо брал алкоголь, она выпила больше всех, но ходить ещё могла. И вот представьте, она и так-то была болтливая, а тут стала ещё болтливее, и среди ночи, по крайней мере, мы так думаем, ей втемяшилось в голову рассказать мне что-то о титанах. До утра она решила не ждать, отправилась в мужские казармы, я тогда уже в отрубе был, она села на мою койку, алкоголь доделал своё чёрное дело, и она просто рухнула и заснула. Утром я проснулся оттого, что меня пинают чужие ноги и ворчат, мол, чего это я здесь разлёгся, и пошёл бы я вон. На нас смотрела вся казарма, а когда мы пришли в себя, то орали как резаные. За столиком ровно на секунду воцарилась звенящая тишина, а затем Жан расхохотался, следом за ним – Конни, и в итоге атмосфера потеплела дальше некуда. – Вы небось ещё и думали, было что-то или нет? – Жан вытирал слёзы тыльной стороной ладони, и Леви бросил на него несколько презрительный взгляд: – Мы были друзьями и не в том состоянии, чтобы совершать подобные подвиги, но, конечно, нас прямо там едва не поженили, мы отбивались от шуточек ещё пару недель, а после никогда об этом не вспоминали. С улицы донеслось зычное «иа» Эльке, вернувшее их в реальность: посиделки посиделками, а животное в это время привыкло уже получать ужин и готовиться ко сну. – Хорошо собрались, – Леви встал с насиженного места, собираясь поманить следом и Микасу, да так и оторопел, поскольку она только что выпросила у официанта ещё одну кружку. – Всё, не горячись, – похоже, этот факт напугал даже Армина, он отодвинул её порцию, но Микаса с недовольным бурчанием потянулась следом, – Кто-нибудь смотрел, сколько она выпила? – Я смотрела, – голос её был резким, словно у разобиженного ребёнка, – Это всего лишь пятая. – Ты вылакала два литра пива?.. – упавшим голосом проговорил Леви, на что девушка лениво отмахнулась: – Я Аккерман, мы устойчивые. Дайте допью, и пойдём. – Обойдёшься, – капрал зачерпнул её под мышки, поднимая, – Если ты это допьёшь, то тебя полоскать будет до утра. – Ох ты ж, – Жан, которому поначалу эта ситуация показалась забавной, только теперь понял, что произошло, и встал следом, – Капрал, давайте помогу проводить её до дома? Я вроде норм ещё. – Самый трезвый здесь я, а тебе ещё самому домой, я с ней управлюсь, – пусть это и выглядело как совершенно логичное распределение ролей, Леви вдруг понял, что ни при каком раскладе не доверил бы Микасу никому, пусть даже и хорошему парню Жану, даже если бы тот торжественно поклялся не подкатывать к его бывшей подчинённой. – Дайте допить, – всё ещё пыталась сопротивляться девушка, но Леви без лишних разговоров вывел её на улицу, ставя возле Эльке: – Полезай. Ногами ко мне повернёшься, смогу тебя держать. Дыши полной грудью, не отрубайся. Договорились? – А пиво допить можно? – всё ещё не сдавалась она, и Леви, набравшись терпения, вздохнул. – Нет. Мы идём домой. Залезай. Она пробурчала нечто неразборчивое, но всё же села, как и просили. Остальная компания вышла следом, провожая их, Жан некоторое время смотрел на то, как капрал бережно придерживает девичьи колени, а затем вдруг изрёк то, чего от него никто не ожидал: – А я не понял... А чего это он мне не даёт их проводить? Прямо огрызнулся так, ну, будто я у него её отнимаю. – Жан, – взгляд Армина был долгим и немигающим, как у человека, который видел достаточно идиотов в своей жизни и по понятным причинам не хочет пополнять список ещё одним. Кирштейн повернулся к нему сначала лицом, а затем и всем корпусом, задумчиво нахмурился, а затем изумлённо выдохнул: – Чего? Нет, серьёзно, что ли?! Да они же просто вместе живут. Да какой... Ну в смысле... – А я думал, что я один заметил, – добавил Конни, и глаза Жана окончательно заметались между двумя друзьями. – Да вы прикалываетесь… Прикалываетесь, да? – В любом случае, это не наше дело, – подчерпнул его под локоток Армин, – Пойдём, расплатимся, и по домам. Энни, поди, уже меня хватилась. Микасе жутко хотелось спать. Ей ещё не приходилось ездить на Эльке, но шаг мулицы действительно убаюкивал, если закрыть глаза, можно было представить себя на корабле, плывущем в Хидзуру. – Аккерман, говори со мной, – периодически её колени трясли, и девушке приходилось с полным негодованием открывать глаза, видя обращённый на неё здоровый глаз капрала. Ещё и смотрит так с осуждением, будто бы она в него алкоголь влила, а не в себя. – О чём? – наконец-то смогла произнести она, на что Леви, кажется, даже выдохнул с облегчением. – Да о чём хочешь. – Может, тогда вы? – Это ты у нас засыпаешь, тебе и говорить. Давай, мне нужно, чтобы ты оставалась в сознании хотя бы до дома, дальше отрубайся, так и быть, дотащу. – Я сама дойду. – Мы оба знаем, что это не так. – Очень жалко, что вы не напились, вы всегда такой зануда, – она напоминала капризного подростка, но Леви видел выходки и похуже. Пускай называет его, как хочет, лишь бы держала равновесие. – Ты молчала практически весь вечер, быть может, пора уже высказаться? Иначе чего ты так напилась, на ровном месте, что ли? – Просто вкусно было. – Да неужели? Там было достаточно вкусного помимо пива. Не юли, ты действительно напилась. Чего там творится в твоей голове? Она замолкла настолько грозно, что Леви уже было решил, будто девушка промолчит до самого дома, но затем с её губ всё же сорвалось: – Что со мной было не так, а? – В каком смысле? – это было настолько неожиданно и откровенно, что капрал едва не остановился посреди улицы. – Ну или не со мной... – она задумалась, – Я как будто что-то делала не так. Но что? Я заботилась о нём, всегда была рядом, старалась беречь… От всего уберегала, а он меня… отпихивал. Не до этого его… озарения о судьбе мира, всегда отпихивал, гораздо раньше, ещё когда мы были детьми. Кто вообще... – она взглянула на собственные руки, будто всё ещё держала в них голову возлюбленного, – Дал ему право распоряжаться моей судьбой? У меня ничего не осталось, кроме этого шарфа да воспоминаний. Что я сделала не так? – Продолжай говорить, – это было слишком личное, Леви не хотел лезть в её душу, но девичья рука вдруг пихнула его в плечо: – Ответьте мне. Прошу. – Не уверен, что имею право... – Вы всегда говорили, что думаете, не надо со мной миндальничать, – в тёмных глазах появилась искорка злости, но вскоре они снова стали печальными, – Просто скажите. – Джегер всегда был любим, – он не мешкал секунды, словно готовый ответ уже давно был в его голове, – Любящие родители, с самого раннего детства. Когда у человека чего-то в избытке, он перестаёт это ценить, ведь оно существует всегда, вне зависимости от того, как он себя ведёт. Ты предлагала ещё, от всего сердца, но это всё равно, что предлагать воду рыбе, и без того живущей в реке. Так что ты делала всё правильно. Не твоя вина, что он ничего не понял. Она молчала, но Леви виском чувствовал, что девушка не сводит с него глаз. Пусть Микаса и молчала, но до дома они всё же добрались. – Всё, на месте, – капрал вытянул вперёд руки, – Теперь осторожно спускайся, я тебя поймаю. – Сэр, я в отруб, – пробормотала она, покачнувшись, и капралу пришлось сжать челюсти, поскольку девичье обмякшее тело попросту рухнуло на него, хорошо, что был готов к такому исходу, но не к тому, как её перехватить, чтобы ещё и умудриться открыть дверь. – Чтоб тебя, Аккерман, – он пробурчал это прямо в девичью грудь, которая была у его носа, ибо пьяное тело спикировало сверху, но ещё хуже было то, что Микаса совершенно обмякла, и хоть ты её распихивай, хоть нет, уже не собиралась идти на своих двоих. Что ему оставалось? Перехватить поудобнее, точно из того положения, в котором на него рухнули. Какое счастье, что уже была глубокая ночь, и никто не видел этого позора. Они были одной весовой категории, и этот самый вес требовалось распределить, Леви зачерпнул её локтями под каждое колено, отклоняясь назад, чтобы хотя бы условно перекинуть девичьи руки через свои плечи, пока его обвивал аромат лагера, смешанный с лёгкой нотой полевых прав. Никаких ассоциаций, главное никаких ассоциаций, нужно ещё умудриться достать из её кармана ключ. Да как же... На подходе к дому пришлось припереть девушку плечом к стене, Леви негодующе скрипнул зубами, поскольку подобная близость напоминала ему о собственном голоде и предыдущей бессонной ночи, можно было уже не надеяться, что эта ночь будет лучше. Да где же этот треклятый ключ? Ещё перехватить ногой рвущуюся на волю Юки... Успех! – Почти пришли, – он это говорил не столько для Микасе, сколько для себя, и, зайдя в её спальню, остановился у кровати, словно загнанная лошадь. Поясница и суставы ему завтра это припомнят. Теперь осторожно наклониться, главное не рухнуть на неё следом, вроде бы расслабленная... Ещё немножечко… – Не уходи, ты тёплый, – вдруг раздался её пьяный шёпот, и Леви почувствовал, как целый табун мурашек пробегает по его позвоночнику, спускаясь всё ниже и ниже. – Да сейчас, ага! – в следующую же секунду инертное тело было сброшено на кровать, капрал рывком выдернул из-под неё одеяло, укрывая и подтыкая то по контуру чужого тела с такой яростью, будто они были злейшими врагами, – Спи давай уже, сама не понимаешь, что несёшь! Возмущения улетели в пустоту, Леви сделал шаг назад, затем, вздохнув, снял с девушки туфли, запихивая под одеяло и её ноги. Даже не проснулась. Неудивительно, столько пива выпить, но он тоже хорош, не следил, а как оказалось, было нужно. С её лица ещё не сошёл хмельной румянец, и капрал, чтобы не устраивать себе больше пыток, поспешно ушёл вон, и, зайдя на кухню, вскипятил чайник, как будто горячая вода каким-то чудом могла вымыть из него это прикосновение, пусть и хмельное, но полное доверия, равно как и вытравить из памяти этот шёпот. «Не уходи, ты тёплый». – Хорошо посидели, лучше не бывает, – ему не оставалось ничего, кроме как ворчать и давиться обжигающим чаем, поскольку возвращение в постель означало очередное нападение демонов, которых Леви мог отгонять сколько угодно, но они всё равно возвращались. Эльке снова напомнила о себе, он спохватился, вышел наружу, задал ей корма и в качестве извинения почистил щёткой, и, уже направляясь домой, увидел, что с краю калитки пристроены два аккуратных конверта. Королевские печати. Одинаковые. Тот памятник, о котором говорил Жан. Торжественное открытие в четыре часа дня. Прекрасно, если найдёт, чем занять себя до того времени, то, глядишь, сможет пережить ещё один день. Обратно в дом он вернулся, словно инспекция, пробежался руками по деревянным стыкам, нашёл всего пару крохотных пылинок, но для уборки лично Леви было достаточно. Хаос в его душе расползался, и капрал очень надеялся, что наведение порядка, словно инъекция опиума, притупит его красочные видения, в которых румянец на лице Микасы Аккерман был вызван вовсе не пивом, а его бесстыжими поцелуями.