Печаль вещей

Судя по накрытому столу, выпечка слушалась Грету безукоризненно: чего только стоил пирог с вишней, стоящий рядом с яблочным, оба на основе песочного теста. Для детей было сделано множество булочек с маком, завёрнутых в затейливые сердечки. – Можно мне рецепт? – спросила Микаса, осторожно разламывая один из кусочков и разглядывая текстуру одного из кулинарных шедевров. – Организуем, – Грета была в прекрасном настроении, – Но только в обмен на эти твои невероятные рецепты с рисом. Треугольники в сушёных водорослях мне особенно понравились, вот этим сорванцам собирать, дабы не канючили у стола и были сытые – что может быть лучше? – А вы сами ничего не собираетесь покупать на ярмарке? – Леви не давал покоя шум за пределами праздничного стола, ведь буквально пара десятков шагов – и можно было присоединиться к остальным людям, присматривающим разнообразные товары. – Правило настоящих торговцев, – вдруг приосанилась Рут, – Идти уже после того, как утихнет шумиха. Когда толпа, могут втюхать что-нибудь и подороже, и не поймёшь, нужно оно тебе или нет. А вот как толпа схлынет, торговцам тащить домой всё это не улыбается, так что будут предлагать скидки, а чем дольше ты смотришь, тем лучше скидка. – Вот это моя дочь, – гордо проговорила Грета, разрезая для Лукаса домашнюю колбаску, – Да и вообще, если сразу ушло – точно не твоё. Ещё успеется, ешьте спокойно. – А я понял, кого ты мне напоминаешь, – это реплика раздалась от Йоханна, и «ешьте спокойно» на секунду превратилось в лютую панику, скрытую за дежурными улыбками. Леви медленно повернулся к своему биологическому отцу, но тот не выглядел оторопело, лишь пальцами прищёлкнул: – Да, точно! Ещё когда стен не было, были азиаты, которые не из Хидзуру, а другие, с материка. У нас вроде такая была давным-давно в семье, один из предков взял в жёны тихую и хозяйственную, с высокими скулами. Наверное, у тебя то же самое, какая-то прабабка была, крови смешались, и вот только сейчас выстелила приметная внешность… А чего Каткин к столу не выходит? – Торговать пошла, – с этим Томасу дело иметь было привычнее, старик заворчал, однако же продолжил есть, недоумённо покачивая головой на жену, которая всё никак не могла предстать перед его светлы очи. – Кстати о Хидзуру, – решила переключить тему Грета, раз уж никакой катастрофы не случилось, и обернулась к Микасе, – Наверняка у тебя много историй оттуда, раз уж даже кухню освоила – такого не бывает, если посещала лишь проездом. Да и вряд ли бы доверились, если бы не своя была. – Ну мам, – заныла Рут, – Я хотела спросить господина Аккермана о том, как они охотились на титанов! Судя по лицу Леви, это была новость даже для него – просто так за столом кто-то хотел спросить его о былых деньках? Не то чтобы удивительно, но... По-своему всё же удивительно. – А мы разве куда-то торопимся? – Томас мягко погладил дочь по голове, – Если наши гости не против, успеем и то, и другое. – Я могу уступить, – пошла на попятный Микаса, но тут уже поднял руку Леви: – Нет, раз уж тебя первую спросили, то почему бы и не рассказать какую-нибудь историю. Я, например, до сих пор не знаю, как тебе подарили Юки. – А кто это – Юки? – оживилась Лиза. – Это моя кошка, в Хидзуру они не такие, как наши, у них короткие хвосты, очень похожие на таковые у кролика. – Какая прелесть! – запищала вслед за сестрой Фейт, – Кошка, которая как кролик! – Да, а ещё и трёхцветная, – Микаса улыбнулась, но всё в её жестах выдавало некое волнение, не до конца понятное капралу, – Там... Забавная история вышла. Ничего такого, но... Что ж, пожалуй, если правильно рассказать, это будет даже смешно. – Давай, чего в жизни не бывает, – повелительным жестом махнул в её сторону Йоханн, и девушка решилась: – По матери я принадлежу к клану Адзумбито, а они весьма влиятельны в Хидзуру, там клановая система, то есть, можно сказать, всё равно что наши дворяне. У них ресурсы, территория и… Ну и так далее. Поэтому мне и уделяли столько внимания, они думали, что полукровок в Парадизе больше нет, но мать передала мне отметку клана, так что они были в полном восторге. Показывали, рассказывали, возили меня туда-сюда, пошили мне одежду… И тут однажды, в самый обычный день их слуга принёс мне корзинку и сказал, что это дар от молодого господина из соседнего клана. В корзинке оказалась Юки. Тогда она была ещё маленькая и жутко пушистая, чуть больше моей ладони, и как я могла отказаться, ведь она была такая милая и такая ласковая... Но я и понятия не имела, что соседний клан... Словом, они хотели нас познакомить. – Они через кошку смотрины устроили? – хохотнула Грета, едва удержавшись от того, чтобы стукнуть ладонью по столу. – Признаться, я не понимаю, в какую сторону они смотрели, – искренне удивился Томас, – Или там «молодой господин» оказался совсем не молодым? – Нет, отнюдь, он был молодым, по их меркам, возможно, даже красивым, – Микаса засмущалась, почёсывая шею, – Но, когда мы встретились, я увидела страх в его глазах. Как бы меня ни расхваливали, я не соответствовала местным стандартам красоты, да ещё, хоть меня и кутали в изящные одежды, оставалась воином. Наверное, жених боялся, что я в один прекрасный момент решу его убить – и он не сможет мне помешать. Так что, когда наши свахи отошли, я наклонилась к нему и крайне вежливо, подбирая выражения, сказала, мол, спасибо за кошку, но вы мне ничем не обязаны, найдите себе ту, с кем вам будет по пути. Видели бы вы облегчение на его лице. А поскольку подарки обратно не дарят, Юки осталась у меня – и живёт до сих пор. Стол взорвался хохотом, а Микаса увидела ещё одно облегчение, но на этот раз на лице, исчерченном шрамами. Очень волновалась, стоит ли это рассказывать, но, кажется, Леви нисколько это не уязвило. Больше всего девушке не хотелось бы, чтобы это воспринималось как давление, мол, смотри, уведут меня, а ты ничего с этим сделать не сможешь. Это была неправда, все эти брачные танцы... Ни к чему. – А теперь про титанов, можно? – Рут устремила пытливый взгляд на новообретённого дядю, и тот кивнул: – Много было историй, но сейчас мне в голову приходит то, что случилось в лесу гигантских деревьев. Мы долго не могли понять, почему там исчезают отряды. Буквально титанов не наблюдалось – а кто-то туда заходит и больше не выходит. Даже сигнал тревоги не подаёт. Пришлось выступать наиболее опытным – я, Эрвин и Ханжи. Уже начиналась осень, и мы думали, что, может быть, дело вовсе не в титанах, а в каком-нибудь медведе, который не отъелся за тёплый сезон и теперь не может заснуть, но он должен был быть в недюжинном отчаянии, чтобы умудриться задирать всадников вместе с лошадьми. Ханжи первая увидела следы на земле, как если бы грунт лопатой вскопали с одной, а затем с другой стороны, – здоровая рука капрала показала в воздухе отметины, – Издалека были такие же. Очень повезло, что я в этот момент смотрел наверх, тут-то мы его и приметили. Это был девиант, не самый крупный, но с увесистой башкой, и он придумал способ охоты, которому, если бы он не был против нас, можно было бы аплодировать стоя. Как только кто-то появлялся в лесу, этот выродок поджидал оптимальный момент, а затем бесшумно спрыгивал с дерева головой вниз, и отпечатки на земле были ничем иным, как его смыкающимися зубами. Мы так и не поняли, почему он всегда держался особняком, а потом ещё и Ханжи ворчала на нас, мол, слишком быстро убили, не дали изучить его толком. Такая вот история. Теперь стол и вовсе затих, если бы не вежливое покашливание Томаса в стиле «понятия не имею, как вы вообще управлялись с этими тварями». Рут попихала Михаэля в бок, и, как только брат со вздохом отодвинулся, устроилась рядом с Леви: – Остальным не нравится, но я бы ещё послушала. Можно? Микаса улыбнулась, глядя на этих двоих, и тут снова оживился Томас: – Это будет большой наглостью попросить вас показать нам... Приёмы борьбы? – Дорогой, – в голосе Греты слышалось предупреждение, но тот, казалось, не мог сладить с собственными желаниями: – Так я же не настаиваю. Прошу, а не требую. Если нет – и суда нет, забудем и продолжим сидеть за столом. – У меня сегодня особо ничего не болит, так что вполне можно размяться, – охотно отозвался Леви, от чего глаза Рут прямо-таки засияли: – Правда можно?! – Если Микаса не против, – единственный серый глаз поднялся на девушку, и та ласково улыбнулась: – Я всегда рада составить тебе компанию. Но я буду за тобой следить, чтобы не перенапрягся. – Да что? – всё ещё пытался отбрехаться от жены Томас, но Грета, встав подле него, лягнула ножку стула мужа: – Да то, что они наши гости. – Всё в порядке, правда, мы только рады, можно сказать, это часть нашей природы, – Микаса нисколько не кривила душой, ведь Аккерманы и правда были созданы преимущественно для боёв, а вовсе не для того, чтобы стоять у плиты или писать пособия. Она даже ощутила мандраж, пробежавшийся по мышцам, и, глядя в единственный глаз капрала, поняла, что он чувствует то же самое. Отметила про себя, что он не наврал, и правда, боли сегодня не беспокоили, так что можно было повозиться на славу, благо, солнце уже висело не так высоко, и даже за пределами навеса не было ощущения духоты. – Дамы вперёд? – только и уточнил Леви, на что Микаса покачала головой: – Если броски, то лучше уж ты меня, а не я тебя. Мы же солидарны насчёт бросков? – А то, – он мог не предупреждать, попросту знал, что сейчас это мускулистое тело расслабится ровно так, чтобы никому не пострадать, но для зрителей наверняка это выглядело как что-то невероятно жёсткое, бросок через бедро, резкий разворот, присед и именно бросок. Микаса всегда шлёпалась на траву с эдакой оттяжкой, со стороны детей послышалось изумлённое «вау», тогда как Грета охнула, закрывая рот рукой. – Я в полном порядке, я умею расслабляться, – Микаса встала, небрежно отряхиваясь, – Это он ещё легонечко. Теперь моя очередь, – она снова развернулась, маня к себе капрала, тот схватил её за руку, потянул на себя, и девушка, шагнув навстречу, развернулась, освободив руку, и оказалась у него за спиной. – Тогда уже доделывай, – оглянулся на неё здоровым глазом Леви, и Микаса, сделав болевой, точнее, его имитацию, повалила капрала на колени. Сразу же помогла подняться со своим привычным вопросом «Всё нормально?», И Леви кивнул: – Как я и сказал, сегодня не болит. Может, ещё освобождение от захвата покажем? И да, – голос его стал ниже, а глаз чуть потемнел, однако Микаса считала это как игру, а вовсе не как агрессию, – Я совершенно не против полетать в твоём броске. – Я же тебя потом не соберу, – совершенно искренне отозвалась она, на что ошрамованные губы исказила лёгкая ухмылка: – Предоставь это мне. Нет, не умели они делать вполсилы, так что дети натурально завизжали, когда Леви кинулся на Микасу со спины, а та, ловко присев и ухватив его за руку, швырнула капрала через голову, да так, что удар передался даже на стол – там задрожали стаканы с лимонадом. Лёгкие Леви отозвались недовольством, так что он закашлялся, успевая ещё и махать рукой, мол, я в полном порядке, пока Микаса, словно и не было этого броска, чинно поглаживала его по спине. Она уже не так сильно пугалась этого кашля, подобный был и после их жестковатых раундов в постели, сопутствующее неудобство, а не то, что капрал находится при смерти, и теперь девушка прекрасно это понимала. – Всё, последний, а то они, того и глядишь, подумают, что я помру, – Леви встал напротив неё и, шагнув ближе, сделал заднюю подножку, продолжая смотреть в глаза. Он знал, что Микаса в курсе его приёма, и, возможно, даже догадывалась, что капрал придержит её за талию, не давая упасть. Одна её рука взметнулась навстречу, по инструкции полагалась хватать за грудки, но вместо этого девушка обвила его шею, и они остановились, словно в танцевальном па. – Ваш флирт – это нечто, – негромко проговорил Томас, когда его брат вернулся на своё место, а Микаса, даже раскрасневшаяся, уселась возле Греты, которая всё ещё не оклемалась и продолжала охать, будто стала свидетелем расправы над титанами. – То есть это ещё и вполсилы было? – никак не мог взять в толк Михаэль, на что Леви кивнул: – Да. Даже на тренировках, по крайней мере, ещё когда титаны существовали, швырнуть до хруста в костях – более чем нормально. Мы к этому привыкли, ведь не новички. Хотя на службе нам не приходилось быть друг другу спарринг-партнёрами, разница в возрасте и в званиях, я получил их орду головорезов уже подготовленными. – Ладно, – выражение лица Греты было такое суровое, что Микаса на секунду подумала, будто их сейчас выгонят, но в итоге хозяйка дома повернулась к ней, – Я тоже хочу попробовать. Вот то, последнее. Томас, пойдём. – Убьётесь оба, чего доброго, – проворчал со своего места Йоханн, но было заметно, что ему тоже любопытно – то ещё зрелище. – А мне тоже можно, если тебе можно? – оживилась Рут. – Подумаю. – Ну мама! – Там ничего сложного, – Микаса придержала Грету за плечи, показывая, как завести ногу, – Если резко шагнуть навстречу, то и физического воздействия не нужно. Попробуйте! Похоже, Томас внимательно следил за Аккерманами ещё и в прошлый раз, и, едва его супруга сделала подножку, схватил ту за плечи, так что повалились они оба, Грета взорвалась хохотом, поскольку её взяли в мягкий клинч, и когда всё-таки поднялась с земли, было заметно, что раскраснелась: – Ладно. В ваших этих... Спаррингах что-то есть. С едой было покончено, настало время пройтись по ярмарке Кирмеса. Грета с Томасом раздали детям карманные деньги, и те рассеялись кто куда, только их и видели, разве что Лукас остался на руках матери, но, судя по маханию его ручек, не так-то и долго он бы остался совсем без всего. – Разделимся для большей эффективности? – спросил Леви, на что Микаса кивнула: – А почему бы и нет? Это вполне логично. – Покажу тебе одну лавку, всегда навещаю её, если накосячил или ещё не успел, – негромко проговорил в сторону брата Томас, и Леви, пусть и озадаченный, но пошёл следом за ним. Микасу, в свою очередь, утянула Грета. Поскольку на ярмарке водились и продукты, Эльке, которую вывели на сборы, умудрилась получить мзду в виде двух яблок и моркови – вот и правильно, не задарма ж их пожитки таскать. – Остались бы на фейерверк, сегодня обещали, – когда с покупками определились, проговорила Грета, на что Микаса покачала головой: – Мы, поди, надоели вам за сегодня, столько хлопот ещё и с гостями. – Ой, да это ерунда. Как говорится, если есть еды на двоих – хватит и на троих, хотя в нашем случае это весьма скромные цифры, – хохотнул Томас, – А если серьёзно, мы очень рады, что вы составили нам компанию. Очень надеюсь, что мы заложили славную традицию. – В следующий раз вы к нам, – решилась Микаса, – В любое время. Покажем форму, привод, мои безделушки из Хидзуру... Ну и что-нибудь приготовим. – Всем составом мы вам дом разнесём, придётся как-то порциями приходить, – в голосе Греты не было осуждения, лишь тепло и принятие. Распрощавшись, они ещё долго махали друг другу вслед, до тех пор, пока дом Кёнингов ещё был виден, и одновременно выдохнули, но вовсе не потому, что пришлось держать лицо, а потому, что всё прошло даже лучше, чем оба могли представить. – Как думаешь, у нас будет виден фейерверк? – спросила Микаса, на что Леви пожал плечами: – Со двора вряд ли. Возможно, с крыши. Рискнем? – А давай. Разложив продукты и покормив Эльке, а заодно и Юки, которая соскучилась и теперь вилась под ногами, будто нарочно хотела, чтобы об неё споткнулись, Аккерманы забрались наверх ровно в тот момент, когда полоса на горизонте из красноватой превратилась в фиолетовую. Повсюду заливались сверчки, а у лампы, которую они поставили рядом, вились бестолковые ночные мотыльки, трепещущие крыльями настолько неистово, что с тех падали чешуйки. – Я это... – Леви помешкал, а затем, взяв ладонь девушки, выложил из-за пазухи что-то прямо в её сомкнутые пальцы, – В общем, это тебе. От меня. Просто... Потому что. Микаса осторожно развернула небольшой крафтовый свёрток и даже ахнула: это оказалась подвеска в виде восьмигранной звезды, вытянутой по диагонали, из чернёного серебра, в центре которой виднелся бледно-голубой камень с желтоватым отливом. – Продавец сказал, что это адуляр, мне показалось, что тебе понравится, и... Подойдёт к тому, что ты носишь, – взгляд был отведён в сторону, по всему было заметно, что капралу непривычно делать кому бы то ни было подобные подарки. – Он очень красивый, и я прямо сейчас надену, – распутав цепочку, Микаса исполнила обещание, и подвеска угнездилась прямо в выемке её ключицы, в самый раз. Шарф больше не имел над девушкой власти, и она искренне радовалась, что теперь на её шее красуется это маленькая путеводная звезда, – Мне идёт? – Очень. Рад, что понравилось. – Теперь твоя очередь, – она торжествующе развернулась к сумке, которую, готова убиться об заклад, Леви и не заметил, мол, если уж девушка решила взять что-либо на крышу – её право, и вскоре протянула капралу собственный свёрток, – Я тоже тебе кое-что прикупила. – Это... жилетка? – развернув бумагу, чуть приподнял брови Леви. – Да, с вышивкой, – на благородном сером фоне отворота с обеих сторон виднелись ювелирно вышитые листья плюща, – Я спросила продавца, он сказал, что символ жизнестойкости. Примеришь? – Мне раньше не приходилось носить ничего подобного, но… – он замешкался, но всё же надел жилетку, застёгивая пуговицы и поправляя воротник рубашки, – Сидит очень хорошо. Мне нравится. Спасибо большое. – Носи на здоровье, – Микаса пододвинулась, целуя его в щёку. Не отодвинулась, нашарила губы и даже выдохнула, получив охотный ответ. Закончив с этими незамысловатыми нежностями, они прижались друг к другу, смотря на центр города, откуда и должны были взлететь фейерверки. Сияли огни фонарей, людей в той стороне была уйма, возможно, решили гулять до утра. Что тут скажешь, заслужили, послевоенные годы были чудом, и можно было поступиться привычным расписанием. – Мы с Томасом поговорили сегодня, всё же удивительный он человек, – негромко проговорил Леви, глядя куда-то за горизонт, – Он сказал, что, учитывая моё здоровье, было бы совершенно логично, если бы я на правах его брата переехал к ним. Микаса почувствовала, как в её сердце впились ледяные когти. – Добавил ещё, что Грета будет не против, да и детям я, как ни странно, понравился, Рут вообще прилипла, без малого фанатка, я сказала, что от меня не особо много толку в хозяйстве, но он лишь усмехнулся, мол, было бы желание, а работа найдётся. – Ты... Леви обернулся в тот самый момент, когда по щеке девушки стремительно сбежала слеза, а глаза стали настолько растерянными, что капрал не на шутку испугался: – Что... – Ты бросаешь меня? – её было едва слышно, но по всему телу Микасы пробежала дрожь. – С чего ты взяла? – он настолько растерялся, что едва находил слова, – Я не... Нет, ты что! Я рассказываю, как было, только и всего, я не собирался никуда уходить, так ему и сказал, что ты меня никуда не гонишь, так что... Объятья её были крепкими, совсем как у ребёнка, который только что потерялся на улице и, найдя родителей, рвано выдыхает, хотя уже помышлял о смерти от голода и холода. – Ещё и разревелась, во даёт, как ты вообще могла о таком подумать? – капрал похлопала её по лопатке, и на этот раз лицо, оказавшееся перед его единственным глазом, выглядело возмущённо: – Ну ты же не мог начать с того, что «надо же, какая хохма», а на полном серьёзе сидишь такой и рассказываешь, я и подумала, что ты уже в мыслях вещички собрал и завтра помашешь мне ручкой! – Совсем дура, что ли? – на этот раз возмутился уже капрал, но это была не агрессия, а скорее неловкая попытка нежности, его большой палец прошёлся по щеке девушки, стирая дорожку от слезы, – На кой мне к ним переезжать? – Я не знаю, – голос её прозвучал надрывно, будто вот-вот расплачется снова, – Я боюсь тебя потерять, разве не очевидно? – Да не реви ты! – чужие эмоции окончательно выбили его из колеи, Леви даже тряхнул её за плечи, но затем, поняв, что едва ли это возымеет действие, снова обнял, гладя по голове, – Я не подумал о том, как это прозвучит. Для меня это просто история, совсем как та твоя, о Хидзуру, или моя о титанах… Я не сообразил. Должен был. Прости пожалуйста. – Идиот, – пробурчала Микаса ему в плечо для восстановления справедливости, а затем потянула на черепицу, подминая под себя и смотря сверху вниз, – Так бы и огрела тебя той самой доской за подобные выходки. – Разрешаю швырнуть меня с постели, если только я после такого не сплю отдельно, – вид у Леви был настолько серьёзный, что Микаса не выдержала, фыркнула и, ещё раз протерев глаза тыльной стороной ладони, легла рядом, кладя голову ему на плечо: – Всё, я всё. Истерика закончена. Со стороны центра города послышались хлопки, и они снова приподнялись, глядя на белые, красные и зеленоватые цветы, распускавшиеся прямо в воздухе. – Скажи, – негромко произнёс он, – Я часто бываю... Ну это… Когда ты неправильно меня понимаешь? – Случается, но я быстро соображаю, что ты не нарочно, – Микаса переплела свои пальцы с его протезированной рукой, – Наверное, я тоже для тебя иногда та ещё задачка? – Я могу понять, что ты чувствуешь, но когда открываю рот, говорю не то, что обычно требуется в таких ситуациях. Поэтому порой молчу, потому что боюсь сделать хуже. Даже сейчас тебя дурой обозвал. – И правильно обозвал. Я могла хотя бы дослушать, а не делать выводы загодя. – Давай так, – Леви повернулся к ней всем лицом, чтобы встретиться с её глазами единственным здоровым глазом, – Я могу молчать, уходя в свои мысли, но если... Нет, не то. В общем, я не сорвусь с места, у тебя не будет утра, когда ты проснёшься – а меня уже и след простыл. Это обещание. Никаких неожиданностей. Если что – сразу скажу. Но не в этом плане. То есть... Да почему хоть всё так сложно? – Я вроде поняла, – Микаса мягко улыбнулась, снова прижимаясь к капралу, – Ты не хочешь уходить, и нфе уйдёшь. Я права? И не говори, мол, уйду, только если ты выгонишь. – Хорошо, – он помешкал всего мгновение, а затем приобнял девушку за плечо, поглаживая, – Не хочу уходить, и не уйду. Так правильно? – Так идеально, – разнежившись, Микаса положила голову ему на колени, и Леви не мог точно сказать, блестят её тёмные глаза сами по себе или потому, что в них отразились первые проклюнувшиеся звёзды.