Пепел наших душ

      С того утра прошло уже три дня. Температура наконец оставила Юнги в покое, жар больше не возвращался, кашель стал значительно реже, а лицо вновь приобрело привычный оттенок. Сокджин и домашние даже позволили ему выходить на улицу, но с одним условием — никаких обходов поселения, никаких тренировок, никаких тяжелых работ и никаких бесконечных совещаний с утра до ночи.       Для любого другого человека подобные предписания показались бы почти отдыхом, но для Юнги же они были настоящим наказанием. Дом будто с каждым часом становился все теснее. Он уже дважды пересчитал запасы зерна в кладовой, трижды перебрал бумаги, лежавшие на письменном столе, перечитал записи, сделанные еще месяц назад, и даже поймал себя на том, что без особой цели точит нож, который совершенно не нуждался в заточке.       Чимин наблюдал за всем этим уже второй час. Сначала украдкой, потом все более открыто. И с каждой новой попыткой Юнги найти себе занятие все отчетливее понимал: еще немного и альфа действительно сбежит. Юнги сидел у окна, опираясь локтем о подоконник. Перед ним лежал небольшой деревянный брусок, который он уже успел почти полностью покрыть тонкими резными линиями. Нож в его руках двигался размеренно и уверенно — почти машинально. Чимин закончил складывать чистое белье в корзину и наконец не выдержал.              — Что ты вырезаешь? — спросил он, остановившись рядом со столом и с интересом разглядывая кусок дерева.              — Пока не решил, — спокойно ответил Юнги, даже не поднимая головы.              — Это как?              — Просто руки занимаю, чтобы не думать о делах.              Чимин тихо усмехнулся.              — Получается?              — Нет.              Юнги наконец поднял глаза. В его взгляде читалась такая откровенная скука, что Чимину вдруг стало смешно. Он впервые видел альфу таким. Уже не уставшим, не больным, не задумчивым или злым, а словно обиженного на мир ребенка, у которого забрали что-то ценное и не отдают. Дитя, которое строит глазки и дует губы, лишь бы получить свое. Это выглядело почти непривычно.              — Не смейся, — произнес Юнги, заметив дрогнувшие уголки губ омеги.              — Я и не смеюсь, — ответил Чимин, поспешно опуская взгляд.       Юнги закатил глаза и снова принялся водить ножом по дереву. Несколько секунд в комнате было слышно только тихое шуршание лезвия. Потом альфа неожиданно отложил заготовку.              — Я схожу хотя бы до северных ворот, — сказал он так, словно говорил сам с собой, но при этом уже поднимался со стула. — Посмотрю, как идет ремонт...              — Нет.              Ответ прозвучал раньше, чем Юнги успел договорить. Он остановился на полпути и медленно повернулся к Чимину.              — Нет? — переспросил он, слегка приподнимая бровь.              — Нет, — спокойно повторил Чимин, складывая руки на груди.              — Чимин...              — Сокджин сказал отдыхать.              — Я просто посмотрю.              — Нет.              — Даже работать не буду, — развел руками альфа.       — Нет.       Юнги тяжело вздохнул, запрокинув голову.              — Не думал, что однажды окажусь пленником в собственном доме.              Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Затем Юнги неожиданно коротко усмехнулся. Совсем тихо, едва заметно.              — Ты, когда злишься, похож на хомяка, — произнес он, снова опускаясь на стул.              Чимин ничего не ответил. Лишь вспыхнул краской и, отвернувшись, продолжил складывать вещи. В глубине души он понимал, что ведет себя слишком настойчиво, но стоило ему вспомнить горячий лоб Юнги, тяжелое дыхание и тот день, когда альфа едва держался на ногах, как все сомнения исчезали сами собой. В конце концов, если бы альфа был правда против его компании и указаний, разве он бы слушался омегу? Нет, и это чертовски тешит самолюбие.       Однако, когда Тэхен и Чимин уходят днем по делам, тот страдает от скуки. Именно поэтому Чимин принял решение еще вчера вечером: пока альфа будет отдыхать, он возьмет работу домой, так Юнги не останется один.       — Я ненадолго схожу к Лиму, — наконец сказал Чимин, надевая легкую куртку. Сегодня было ветрено.       Юнги сразу поднял голову.       — Зачем?              — Возьму работу домой.              На лице альфы появилось непонимание.              — Домой?              — Да.              — Но зачем?              Чимин пожал плечами. Словно ответ был совершенно очевиден.              — Чтобы не оставлять тебя одного.              В комнате повисла короткая тишина. Юнги несколько секунд просто смотрел на него. Настолько внимательно, что Чимин даже смутился, спеша в прихожую.       — Чимин.       Тот обернулся. Юнги немного помолчал, будто хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь тихо произнес:              — Будь аккуратен и возвращайся скорее.       — Обязательно, — Чимин кивнул.       Он вышел за порог, аккуратно прикрыв за собой дверь. Юнги еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Потом медленно перевел взгляд на деревянную фигурку, которую так и не закончил вырезать и неожиданно поймал себя на странной мысли: дом опустел. И ощутилось это именно от ухода Чимина, а не Тэ. От этого открытия почему-то стало совсем не по себе.

***

      Свежий воздух встретил Чимина легкой прохладой. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы согреть землю, но жара еще не успела накрыть поселение. Ветер гулял сквозь леса. По тропинкам сновали люди: кто-то открывал ставни своих домов, а возле колодца уже собралась небольшая компания омег, оживленно обсуждавших последние новости. Чимин здоровался со всеми, кто приветливо ему улыбался. За последние недели, люди перестали смотреть на него как на чужака. Теперь спрашивали, как у него дела и как чувствует себя Юнги, передавали пожелания скорейшего выздоровления. Это вызывало невольную улыбку.       Еще на подходе к дому Лима можно было услышать размеренный стук деревянных рам, шелест ткани и негромкие разговоры. Стоило Чимину открыть дверь, как его окутал знакомый запах льна, новой ткани, сушенных трав и нагретого дерева. За большими окнами струился солнечный свет, освещая длинные столы, заставленные катушками ниток, ножницами, рулонами полотна и аккуратно сложенными выкройками. Лим сидел у окна, привычно склонившись над новой курткой. Услышав шаги, поднял голову.              — А я уж думал, сегодня опять не придешь, — сказал он с легкой улыбкой, откладывая иглу в сторону.              — Пришел попросить работу домой, — признался Чимин, подходя ближе. — Не хочу надолго оставлять Юнги одного.       Лим понимающе хмыкнул.       — Все еще пытается сбежать? Сокджин тоже жаловался на него.       — Каждые полчаса, — хихикнул Чимин.       — Узнаю этого упрямца.       Лим поднялся со своего места и неторопливо подошел к высоким полкам, заставленным свертками ткани.       — Вообще-то я хотел пока оставить тебя здесь, — задумчиво произнес он, проводя рукой по рулонам льна. — Но раз уж такое дело… — он снял один сверток, потом второй, третий. Затем добавил еще несколько небольших мешочков. Чимин с каждой новой вещью все сильнее округлял глаза.       — Лим? — осторожно начал он.       — Что?       — Мне кажется, это слишком много.       — Нисколько. Сомневаюсь, что в ближайшие дни вы выпустите Юнги из дома. Будет, чем заняться.       Лим продолжал складывать материалы с таким спокойствием, словно не замечал растущей горы ткани.       — Тут три детские рубашки, две омежьи блузки, жилет, четыре пары штанов и несколько воротников. Работа несложная, ты справишься.       Чимин перевел взгляд на стопку:       — Я постараюсь.       Лим только успехнулся.       — Если не успеешь, закончишь позже. Я никуда не тороплю.              Чимин с сомнением посмотрел на свертки, но все-таки начал складывать их в большую холщовую сумку. Оказалось, что одной явно недостаточно, пришлось взять вторую, а потом и третью. Когда все наконец-то было собрано, Чимин попробовал поднять груз, но сумки даже не шелохнулись. Омега недоверчиво посмотрел вниз, сделал вторую попытку. Получилось, но всего на пару жалких сантиметров. Нет, Чимин знал, что слаб, но чтоб настолько? Захотелось выть.       — Кажется, — выдохнул он, снова ставя сумки на пол. — Мы переоценили мои силы.       Позади вдруг послышался знакомый смешок.       — И куда вы таким составом? — Чимин обернулся. У дверей стоял Хисоль.       Одежда альфы была припорошена дорожной пылью, волосы были слегка растрепаны ветром, а через плечо висела большая кожаная сумка. Увидев Чимина, он широко улыбнулся, будто встретил давнего знакомого.       — Доброго времени суток, — произнес он, заходя внутрь и коротко кивнув сначала Лиму, а затем Чимину.       — Доброго, — ответил Чимин, невольно улыбнувшись в ответ.       — Это все твое? Ты куда собрался? — Хисоль выразительно посмотрел на три огромные сумки.       — Да, я… — Чимин виновата почесал затылок.       — Уверен, что донесешь их сам?       — Собирался попробовать…       Хисоль тихо рассмеялся. Смех у него оказался удивительно заразительным, не громким, не насмешливым, но таким искренним.       — С одной стороны, я бы хотел понаблюдать за этим зрелищем, — начал альфа, обходя полукругом Чимина и сумки. — Но, так уж и быть, давай помогу, — неожиданно предложил, уже наклоняясь к сумкам.       — Нет, не стоит! Ты что, тяжело же, — запыхтел омега, не задумываясь, как абсурдно звучат его слова.       — Тяжело было бы тебе, подними ты их и пронеси хоть метр. Уверен, Сокджину хватает больных в поселение и совсем не хочется водиться потом с твоей спиной, которую ты надорвешь, — Хисоль говорил с самой серьезной интонацией, что когда-либо слышал от него Чимин.       Лим тихо фыркнул, продолжая расскраивать ткань.       — Тут он прав, не спорь, — произнес старший омега, не поднимая головы. — Все равно проиграешь, он бывает слишком настырным.       Чимин беспомощно перевел взгляд от одного на другого, потом тяжело вздохнул.       — Ладно…       — Вот и отлично, — Хисоль победно улыбнулся.       Альфа без особых усилий поднял две самые тяжелые сумки, словно они почти ничего не весили. Чимин невольно проводил взглядом его руки: сильные, жилистые.       — Спасибо, — тихо сказал он, все же беря последнюю сумку.       — Не за что, — Хисоль широко улыбнулся и первым вышел из дома.

***

      Несколько мгновений они шли молча. Чимин крепче перехватил лямки сумки, все еще испытывая легкую неловкость. Он не привык принимать помощь от малознакомых людей, особенно если не просил сам. Ему хватало оставаться в должниках у Юнги и Тэхена. «За такие слова меня бы они стукнули по лбу», про себя подумал Чимин, вспоминая домочадцев. Хисоль же, казалочь, вовсе не чувствовал никакого напряжения. Он шагал рядом неспешно, будто просто возвращался домой после удачного дня, легко удерживая на одном плече две тяжелые сумки.       Они свернули на широкую тропу, ведущую через центр поселения. Мимо пробежали несколько детей, азартно споривших о чем-то своем. Плотник, проходя рядом, коротко кивнул Хисолю. Тот ответил тем же.       — Вы все такие дружные, — начал было Чимин, когда с ними в очередной раз поздоровались поселенцы. В его родной стае такого не было, никто не одаривал приветствием или улыбкой каждого встречного на улице.       — Заслуга вожака, — пожал плечами альфа. — До Юнги в поселении был небольшой бардак, но через труд, пот и наши слезы, вожак смог добиться дисциплины и уважения среди нас. Он правда выдающийся, его каждый ценит.       — Я заметил. Юнги правда лучший из тех, кого мне приходилось встретить, — на лице расцвела легкая улыбка, когда речь зашла о Юнги. Его слова прозвучали неожиданно тепло, из-за чего Хисоль улыбчиво хмыкнул, глядя на смущенного омегу. — Кстати, тебя он тоже хвалил недавно.       — Меня?! — Хисоль негромко, но удивленно прыснул. — Какая муха его укусила? Или он это говорил, когда уже заболел и в бреду?       — Эй! Ты чего так удивляешься? Он назвал тебя одним из тех, кто лучше всего показывает себя на тренировках.       — Ого, обычно он не разбрасывается такими словами на нас. Максимум, Чонгуку иногда перепадало. Правда в последнее время Юнги наоборот гонял его больше всего, будто мстил за что-то, — задумачиво рассуждал Хисоль, перекидывая сумки на другое плечо.       — Да так, было за что, — хихикнул Чимин, вспоминая все терки, что происходили в их кругу.       — Вот тебя Юнги за что-нибудь хвалил?       — А? Нет… — он задумался. — Хотя он каждый раз хвалит меня за готовку после ужина. И так…пару раз по мелочи было, да.       — Тогда тебе повезло, — Хисоль вдруг широко улыбнулся. — Потому что некоторые за всю жизнь не услышали от него и половины.       Чимин невольно улыбнулся в ответ. Хисоль был удивительно легким в общении. Он будто не пытался произвести впечатления, не отталкивал от себя этим, как поступал Чонгук в первую встречу. Не задавал слишком личных вопросов и не раскидывался двусмысленными фразами, а просто разговаривал. Альфа заметив, что лямка сумки съехала с плеча омеги, машинально потянулся поправить ее. Без задней мысли, но реакция Чимина была почти моментальной. Неосознанно он отступил на полшага назад, отстраняясь и поправляя ее самостоятельно. В голову врезались кадры воспоминаний под дубом и грязные руки Тэяна. Тот тоже когда-то начинал с таких мелочей: то поправлял воротник, то прядь волос убирал, а потом резко перешел границы. Хисоль же перемену в омеге заметил сразу, его рука так и застыла в воздухе.       — Прости, — спокойно сказал он, тут же убирая ладонь и виновато улыбаясь. В голосе звучало искреннее сожаление.       Чимину стало неловко. Действительно, ведь перед ним стоял не Тэян и даже не Чонгук, а Хисоль: добрый, открытый и слегка шумный. Но что-то внутри подпускать его не хотело, однако подобного с Юнги он никогда не ощущал. Это заставило задуматься.       — Все в порядке, — тихо ответил Чимин, тоже виновато улыбнувшись. — Это…       — Не стоит объясняться, все хорошо, — Хисоль покачал головой и тут же перевел тему на пробегающих мимо ребят.       И больше они к этой теме не возвращались. Впереди на конце улицы уже показался дом вожака, Хисоль невольно ускорил шаг. А Чимин почему-то почувствовал необъяснимое напряжение, словно сердце заранее знало, что спокойная прогулка сейчас закончится.       До дома оставалось совсем немного. Широкая тропа постепенно сужалась, переходя в знакомую дорожку, по обе стороны которой росли старые яблони. Ветер лениво перебирал листья, пропуская между ветвями солнечные блики, отчего земля под ногами казалась покрытой живыми пятнами света. Чимин уже видел крышу дома. Именно в этот момент на соседней улице показались две знакомые фигуры.       Хосок и Намджун стояли возле почти достроенного забора, о чем-то разговаривая с плотниками. Перед ними лежал развернутый чертеж, который удерживали камнями от ветра. Первым их заметил Хосок. Он поднял голову совершенно случайно. Взгляд скользнул по улице и остановился.       — М? — негромко протянул он, чуть прищурившись.       Намджун проследил за его взглядом. Несколько секунд оба молча наблюдали за тем, как Хисоль и Чимин неспешно идут рядом, о чем-то разговаривая.       Хисоль снова что-то рассказывал, а Чимин негромко рассмеялся. Даже отсюда было видно, как легко между ними льется разговор.       — Хисоль? — задумчиво произнес Намджун, складывая руки на груди.       — Он самый, — промычал Хосок, нервно крутя в руках карандаш.       — Помогает?       — Похоже на то.       Несколько секунд оба продолжали молчать. Потом Хосок усмехнулся.       — Вот ведь. Никогда бы не подумал, что именно Хисоль первым начнет ухаживать за этим омегой.       Намджун тихо хмыкнул.       — Не спеши с выводами, мне кажется, там все иначе.       — А я и не спешу.       Намджун покачал головой, пряча улыбку.       — Он просто помогает донести вещи.       — Конечно.       — Хосок.       — Что? — закатывал глаза тот, прокручивая в голове поведение вожака. Он очень надеялся, что все именно так, как говорит Намджун. Второго предательства или разбитого сердца Юнги просто не выдержит.       — Не начинай. Не стоит переживать за Юнги.       — Даже не собирался.       Но по натянутой улыбке было совершенно очевидно — именно это он и собирался делать.

***

      Юнги стоял на крыльце. Он вышел всего несколько минут назад, потому что в доме было слишком тихо. Настолько, что захотелось хотя бы вдохнуть свежего воздуха. Солнце приятно согревало обнаженные плечи, рубашку он так и не надел, подставляя старые и новые шрамы лучам солнца. Несколько новых пересекали грудь, ребра, живот и все еще выделялись более темными полосами. Юнги давно перестал обращать внимание на пополнение рисунков на своем теле. Альфа просто стоял, опираясь ладонями о деревянные перилла крыльца, и смотрел на улицу. Пока не увидел знакомый силуэт — Чимин.       Уголки губ почти сами собой дрогнули, но уже через мгновение взгляд зацепился за второго человека. Хисоль. Молодой альфа нес тяжелые сумки и что-то увлеченно рассказывал, заставляя Чимина тихонечко смеяться. В груди неожиданно возникло неприятное, совершенно необъяснимое чувство, чем-то напоминающее злость. Юнги нахмурился. Он сам не раз выделял Хисоля среди других молодых на тренировках, знает, что тот хорош собой и надежен в бою, но сейчас… Почему сейчас ему настолько не нравится смотреть на эту картину? Но мысли оборвались, едва они подошли ближе. Альфа первым заметил вожака, поднимая свободную руку в приветствии.       — Здравия желаю, вожак, — произнес он спокойно, приветливо кивнув.       Юнги ответил таким же коротким кивком.       — Уже вернулся? — вожак знал распорядок почти каждого в поселении, и у молодых альф совсем недавно должны были закончится общественные работы.       — Да, вот недавно.       Хисоль легко поднялся по ступенькам и аккуратно поставил тяжелые сумки возле двери, неподалеку от Юнги.       — Лим немного перестарался, — с добродушной усмешкой пояснил он, слегка хлопнув ладонью по ближайшему свертку. — Решил обеспечить Чимина работой на несколько дней вперед, вот, помог.       Юнги молча перевел взгляд на сумки, потом на Чимина. Тот почему-то избегал смотреть ему в глаза, лишь крепче сжал ручки своей сумки.       — Спасибо, что помог, — наконец сказал Юнги ровным голосом.       — Не за что, — легко ответил Хисоль. — Все равно было по пути.       На несколько секунд воцарилась тишина. Чимину вдруг стало необъяснимо не по себе. Он не понимал почему, никто не сказал ничего плохого, но воздух вокруг альф словно стал тяжелее.       — Тогда... я пойду, — произнес Хисоль, улыбнувшись Чимину. — Спасибо за компанию.       — И тебе... спасибо за помощь, — тихо ответил тот, наконец поднимая взгляд.       — Обращайся, если Лим снова решит отдать тебе половину мастерской.       Чимин не удержался и тихо рассмеялся. Юнги услышал его смешок, вперившись в омегу взглядом, и сам не понимал, почему внутри снова неприятно сжалось. Хисоль еще раз кивнул обоим и, не торопясь, направился обратно к тропе. Только когда его фигура скрылась вдали, Чимин наконец решился посмотреть на Юнги.       Тот все еще стоял, облокачиваясь на перилла, непривычно молчаливый за последние дни. Именно это молчание пугало сильнее любых слов.       — Прости... — тихо произнес Чимин, сам не до конца понимая, за что именно извиняется. — Я задержался дольше, чем хотел.       Юнги несколько секунд смотрел на него, потом медленно перевел взгляд на тяжелые сумки у двери.       — Тебе не за что извиняться. Зато не пришлось нести все одному, — ответил он негромко.       По голосу невозможно было понять, о чем он думает, и это беспокоило Чимина еще сильнее. Он вдруг поймал себя на странном чувстве. Будто сделал что-то не так, а его хотят упрекнуть. Хотя разумом понимал — ничего плохого не произошло да и Юнги вероятно не стал бы упрекать. Чимин еще несколько мгновений стоял у подножия крыльца, не решаясь сделать первый шаг. Тишина между ними казалась странной.       Альфа не отводил взгляда, спокойно рассматривая сначала лицо Чимина, потом тяжелые сумки, затем снова возвращаясь к омеге. Казалось, он пытался разобраться не в том, что увидел, а в собственных мыслях. Чимину от этого становилось все более неловко. Он так и не научился угадывать настроение Юнги и сейчас совершенно не понимал, что именно происходит.       — Лим действительно отдал слишком много работы, — негромко произнес он, наконец нарушив затянувшуюся паузу и виновато улыбнувшись. — Я думал, донесу сам, но переоценил свои силы. А Хисоль сам предложил помощь.       Юнги медленно кивнул.       — Хорошо, — ответил он ровным голосом, наклоняясь к ближайшей сумке и без особого труда поднимая ее одной рукой.       Чимин тут же шагнул вперед.       — Не надо, — быстро сказал он, протягивая руки к сумке. — Лекарь же запретил...       — Я донесу, — спокойно перебил Юнги, даже не взглянув на него. — Не руки же у меня были сломаны, а лишь жалкая температура.       — Но...       — Чимин.       Юнги произнес его имя негромко, однако этого оказалось достаточно, чтобы омега замолчал. Альфа коротко усмехнулся.       — Позволь мне хотя бы снова почувствовать себя альфой в собственном доме, — сказал он уже мягче, перехватывая сумку удобнее. — Иначе я окончательно решу, что превратился в бесполого старика.       Чимин невольно улыбнулся.       — До старика тебе еще далеко.       — Вот именно.       Он поднял вторую сумку и медленно направился в дом. Чимин поспешил следом, прихватив оставшуюся. Едва они переступили порог, как входная дверь снова открылась и вошел Тэхен. Увидев количество сумок, из которых торчали свертки ткани, он широко распахнул глаза.       — Вы что, действительно мастерскую решили сюда перенести? — удивленно спросил он, оглядывая гору ткани.       — Почти, — устало выдохнул Чимин, осторожно ставя последнюю сумку рядом с остальными.       Тэхен обошел их кругом, присел на корточки и заглянул в одну из.       — Рубахи... ткань... нитки... — пробормотал он, пересчитывая содержимое. — Лим, похоже, решил, что тебе скучно.       — Он хотел помочь, я сам попросил работу на дом, — улыбнулся Чимин.       — Это я уже понял.       Тэхен поднялся на ноги и вдруг внимательно посмотрел на Юнги. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене. Вроде бы спокойный, вот только взгляд его все еще был задумчивым. Тэ слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить этого.       — Что-то случилось? — как бы между прочим спросил он, переводя взгляд с Юнги на Чимина.       — Нет, — почти одновременно ответили оба.       Тэхен удивленно поднял брови.       — Даже одинаково отвечаете.       Чимин смущенно отвел глаза. Юнги лишь тихо выдохнул через нос.       — Просто Хисоль помог донести сумки, — пояснил Чимин, начиная развязывать один из свертков. — Они оказались слишком тяжелыми. Я только что вернулся, ничего не случилось, правда.       — Вот оно что, — протянул Тэхен, задумчиво кивнув.       Он бросил быстрый, короткий взгляд на брата, но этого оказалось достаточно. Юнги смотрел вовсе не на сумки и даже не на Тэхена, его взгляд был прикован к Чимину. Настолько незаметно для самого себя, что он, кажется, даже не осознавал этого.       — Значит, теперь у нас дома еще и швейная мастерская, — бодро заключил он, хлопнув в ладоши и намеренно разряжая обстановку. — Отлично. Тогда я официально объявляю себя главным проверяющим качества.       — Ты даже иголку в руках нормально не держишь, — спокойно заметил Юнги, проходя к столу и наконец отводя взгляд.       — Именно поэтому я и буду руководить.       Чимин тихо рассмеялся. Напряжение, повисшее между ними у крыльца, понемногу начало растворяться. Юнги украдкой посмотрел на него, отгоняя от себя дурные мысли. Не время.

***

      Последние лучи солнца цеплялись за верхушки сосен, окрашивая их в теплый медный цвет, а воздух уже начал наполняться прохладой. После насыщенного дня на улицах становилось непривычно тихо: кто-то закрывал ставни, кто-то заносил во двор поленья, из труб лениво поднимался сизый дым.       Тэхен неспешно шел по тропинке, прижимая к груди пустую корзину. Чимин как раз закончил несколько изделий, чтобы занести их Лиму, и омега решил сходить сам. До дома оставалось совсем немного, когда за спиной послышались знакомые шаги.       — Медленно идешь, — произнес Чонгук, поравнявшись с ним и засунув руки в карманы штанов. На губах альфы мелькнула привычная полуулыбка, но в этот раз она казалась удивительно спокойной.       Тэхен повернул голову.       — А куда мне торопиться? — спросил он, пожав плечами и снова переводя взгляд на тропинку.       — Не знаю, — честно ответил Чонгук, коротко усмехнувшись. — Просто решил составить компанию.       Тэхен тихо хмыкнул.       — Не надоело гулять со мной? Раньше тебе было скучно.       — Нет. Раньше ты был мелким и непоседливым, хотя… Мало что изменилось, знаешь ли, — саркастически кинул Чонгук, ухмыляясь. — Все такой же мелкий, — продолжил, уворачиваясь от замахнувшегося корзиной Тэхена. — Но красивый и интересный!       Они оба улыбнулись, когда альфа поднял руки в сдающимся жесте, хлопая глазами. Разговор снова стих. Чонгук сорвал с ближайшего куста длинную травинку и машинально начал крутить ее между пальцами. Несколько раз открыл рот, словно собираясь что-то сказать и каждый раз передумывал. Тэхен заметил это почти сразу.       — Что? — спросил он наконец, остановившись посреди дороги и внимательно посмотрев на альфу.       Чонгук тоже остановился. Несколько секунд он просто смотрел себе под ноги, разламывая травинку на маленькие кусочки. Потом шумно выдохнул.       — Можно спросить? — произнес он неожиданно тихо, поднимая взгляд.       — Спрашивай, — спокойно ответил Тэхен, чуть склонив голову набок.              Чонгук молчал слишком долго. Будто сам не был уверен, стоит ли продолжать.       — Если бы... — начал он наконец и тут же запнулся. — Если бы можно было вернуть все назад...       Он невесело усмехнулся, качнув головой.       — Хотя нет. Глупый вопрос.       Тэхен терпеливо ждал, не перебивал. Чонгук снова вдохнул полной грудью.       — Если бы можно было вернуть время вспять... — произнес он уже увереннее, не сводя с омеги глаз. — Ты бы снова выбрал меня?       После этих слов вокруг словно стало еще тише. Даже ветер, казалось, перестал шевелить листья. Тэхен не ответил сразу. Он медленно опустил взгляд на корзину в своих руках, крепче сжал плетеную ручку и едва заметно улыбнулся. Улыбка вышла грустной. Очень.       — Знаешь... — начал он негромко, подбирая слова так осторожно, словно боялся их сломать. — Самое смешное в этой истории...       Он поднял глаза и впервые за весь разговор посмотрел прямо в глаза Чонгука. Без привычной улыбки, без шуток и прочего, что привыкли многие видеть в омеге.       — Я ведь никогда не переставал выбирать тебя.       Чонгук застыл. В груди что-то болезненно сжалось. Он ожидал услышать все что угодно: обиду, отказ или обвинение, но не это, хотя где-то на закромах души надеялся. Тэхен тихо усмехнулся, опуская взгляд.       — Даже когда пытался убедить себя, что хватит, — продолжил он спокойным голосом, нервно проводя большим пальцем по краю корзины. — Даже когда злился на тебя за твое поведение и отношение ко мне. Даже когда говорил себе, что все прошло...       Он покачал головой.       — Все равно первым делом искал тебя глазами.       Чонгук медленно опустил голову. Пальцы сами собой сжались в кулак. Он вдруг отчетливо понял, сколько лет Тэхен жил рядом с ним. Любил, надеялся на взаимность от лучшего друга брата и столько раз разочаровывался, слушая неприятные слова от альфы. А он… Чонгук воспринимал это как нечто неизменное, как солнце, которое обязательно взойдет утром, так и мелкий братишка друга неизменно прибежит к нему в дом трещать и привлекать к себе внимание, стараясь казаться взрослым. Да только пропустил момент, когда Тэ действительно стал взрослым омегой, а не тем десятилетним оторвой. И только теперь понял, насколько несправедлив был к человеку, который никогда ничего у него не просил.       — Тэ... — тихо начал Чонгук, делая шаг вперед.       Но Тэхен мягко поднял ладонь, останавливая его. Не резко.       — Не надо, — сказал он с едва заметной улыбкой, качнув головой. — Не извиняйся снова.       — Но...       — Я давно тебя простил.       Эти слова не принесли облегчения, наоборот стало еще тяжелее, потому что прощение не стирало прошлого. Чонгук опустил глаза.       — Тогда почему... — хрипло начал он, собираясь с мыслями. — Почему ты до сих пор смотришь на меня так, будто в твоем отношении ко мне ничего не изменилось?       Тэхен тепло улыбнулся. Признавать сейчас уже не было страшно, омеге нечего скрывать, поэтому он смело начал:       — Потому что люблю, — ответил он так просто, будто говорил о погоде. — Любить легче, чем разучиться.       Чонгук замер, а Тэхен тихо рассмеялся, заметив выражение его лица.       — Не переживай, — сказал он уже привычным легким тоном, пытаясь снять возникшее напряжение. — Я не собираюсь бегать за тобой или требовать взаимности. Я уже все понял, больше так не буду.       Он сделал несколько шагов вперед, потом остановился и обернулся через плечо.       — Но знаешь...       Чонгук поднял взгляд.       — Если в тебе что-то когда-то изменится по отношению ко мне…       Тэхен выдержал короткую паузу.       — Не говори мне об этом. Просто докажи.       И с этими словами он спокойно пошел дальше по тропинке, а Чонгук так и остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Впервые за долгие годы он понял одну простую вещь. Раньше Тэхен всегда делал шаг навстречу первым, бегал за ним, а теперь, кажется, была его очередь.