Прости, что заставил любить меня

Шестая коробочка была обтянута тёмно-синей бумагой — почти чёрной, с едва заметным тиснением. Арсений снял ленту, на этот раз серебряную, и открыл крышку. Внутри лежал мобильный телефон. Старый, с треснутым экраном — тот самый, который Антон сменил ещё летом. Арсений узнал его: царапина на корпусе, потёртый чехол, наклейка с эмблемой какой-то группы. Антон тогда долго не хотел покупать новый, говорил: «Ещё работает, зачем тратиться». Арсений сказал: «Выглядит убого». Антон усмехнулся: «Ты прав». И всё равно ходил с этим ещё два месяца. Рядом — записка на маленьком клочке, вырванном из ежедневника. «Ты забыл мой день рождения. Не то чтобы забыл — ты просто не помнил, когда он. Я не говорил, потому что хотел проверить: спросишь ли ты сам? Узнаешь ли? Я ждал весь апрель. Ты не спросил. А когда наступило двадцатое число, я сказал: "У меня сегодня праздник". Ты ответил: "Какой ещё праздник?" Я сказал: "День рождения". Ты ответил: "О. Ну, с днём рождения". И пошёл пить кофе. Я не обиделся. Но в тот вечер я набрал тебя — просто чтобы услышать голос. Ты не взял трубку. Написал: "Потом". Я сохранил этот телефон. В нём осталось наше последнее сообщение за тот день. Твой Тош» Арсений взял телефон дрожащими пальцами. Экран не загорался — села батарея или сломался совсем. Он нашёл кнопку включения, нажал. Чёрный экран. Ещё раз. Ничего. Он оглянулся в поисках зарядки. На тумбочке — чужая, от его телефона, не подойдёт. В ящике — старая, универсальная, с потрёпанным проводом. Арсений воткнул, подключил. Экран мигнул и засветился. Загрузка — долгая, мучительная. Телефон пискнул, и Арсений увидел рабочий стол. Фото — стандартная заставка. Приложения — самые простые. Он открыл сообщения. Последний диалог — с ним, с «Арс С». Арсений зажмурился на секунду, потом открыл глаза. Антон (20:15): «С днём рождения меня. Ты сегодня придёшь?» Арсений (20:47): «Потом» Антон (20:48): «Хорошо. Я жду» Антон (23:02): «Арс, ты где? Уже поздно» Антон (23:45): «Ладно, видимо, не придёшь. Спокойной ночи» Больше ничего. Ни звонков, ни сообщений. Арсений тогда действительно забыл. Он был на встрече с заказчиками, потом заехал в бар, потом вернулся домой уже за полночь. Антон спал на диване в гостиной — не в спальне, не рядом с Арсением. На диване, свернувшись калачиком, в одежде. Арсений тогда не понял. Подумал: «Устал, вот и уснул где попало». Прошёл мимо, лёг в спальню один. Утром Антон как обычно сварил кофе. Сказал: «Спасибо за поздравление». Арсений ответил: «Да не за что». И только через неделю до него дошло — он ничего не подарил. Ни цветов, ни открытки, ни даже дурацкого ёлочного шара. Ничего. — А ты... ты ждал меня до одиннадцати, — прошептал Арсений, глядя в экран старого телефона. — Написал «я жду». А я даже не прочитал. Я ответил «потом» и забыл. Он пролистал диалог выше. День рождения Антона — двадцатое апреля. Апрель. Шестой месяц их отношений. Арсений уже должен был знать, должен был помнить, должен был спросить. Но не спросил. — Ты хотел проверить, — сказал он в пустоту. — Хотел понять, спрошу ли я сам. А я... я даже не подумал. Я вообще мало о тебе думал, да? Он отложил телефон, взял бутылку виски, отпил — горько, обжигающе. В голове шумело, но мысли, наоборот, стали кристально чистыми. Двенадцать месяцев. Двенадцать коробочек. И в каждой — доказательство того, как он, Арсений, упускал шанс за шансом. Не приходил, не звонил, не поздравлял, не замечал. А Антон всё это хранил. Билеты, ключи, стаканчики, телефоны. Потому что для него каждая мелочь была важна. Потому что он любил. — А я нет, — прошептал Арсений. — Или любил, но не умел показать. Он посмотрел на седьмую коробочку. Та была обёрнута в зелёную бумагу — цвет глаз Антона. Арсений перевёл дыхание и потянулся к ней.