Я влюбился в своего соседа

Наблюдая, как отец нервничает, готовясь к свиданию с Минхо, Джисон чувствовал лёгкое головокружение. Это продолжалось изо дня в день, на протяжении четырёх суток: Чан часто ходил из угла в угол, не находя себе места, по сто раз перебирал свой гардероб, выбирая образ для предстоящей встречи, обсуждал по телефону с Феликсом всё раз за разом, начиная с жалоб на то, как он был неловок и заканчивая неземной красотой Ли. А Джисон мог только следить за ним с лёгким прищуром чего-то насмешливого, но радостного, потому что Бан хоть и выглядел очень взволнованным, иногда даже слишком возбуждённым, но при этом светился так, как не было давно. Когда наступила пятница, волнение Чана медленно начало перерастать в лёгкую панику. Он стал каким-то рассеянным, будто думал только о том, как пройдет завтрашнее свидание, отчего из его рук валилось буквально всё, начиная с ручки, заканчивая тарелкой, которую тот мыл, и от которой остались одни осколки. Джисон, придя домой со школы, рассчитывал на нормальный обед, типо лапши или хотя бы риса, но получил только подгорелое мясо и овощи, что были больше похожи на кашу, чем на рагу. — Ты уверен, что это вообще можно есть? — хмурится парень, недоверчивая тыкая кусочки почти чёрного мяса кончиком палочки. — Да, эм… Это вполне съедобно — отзывается Чан, хотя сам при этом пьет только чай — я просто отвлёкся немного и оно подгорело… — Когда-нибудь ты вот так отвлечёшься и у нас сгорит дом — закатывает глаза Джисон, отодвигая от себя тарелку — пап, серьёзно. Может, тебе валерианки выпить? — У нас нет валерианки — отзывается Бан как-то растерянно, а потом закусывает губу — и я в порядке, просто… немного волнуюсь. — Немного волновался ты, когда десятый раз менял образ, в котором пойдешь завтра. Сейчас это больше похоже на катастрофу. — Ты не можешь осуждать меня — фыркает Чан немного капризно, подпирая голову рукой — я не был на свиданиях очень давно. — Знаю, но если ты случайно убьёшься, то идти будет некому — лишь пожимает плечами парень, немного вскидывая брови — давай я схожу в аптеку, да? Куплю что-нибудь успокаивающее. Чан некоторое время молчит, будто обдумывая, а потом кивает как-то уж слишком понуро, словно Джисон предложил его усыпить, а не просто успокоить. — Ладно, я схожу прямо сейчас — парень поднимается на ноги, тихо скрипнув ножками стула. — А как же еда? — оживляется Бан, смотря сначала на лицо сына, а потом на нетронутую тарелку — ты ведь со школы только, голодный… — Я зайду в продуктовый и куплю что-нибудь готовое, ладно? И тебе тоже. Прости, но это есть невозможно. — Как невежливо… — кривит губы Чан, но под настойчивым взглядом сына быстро сдаётся — ладно-ладно, уговорил. — Отлично, я возьму тебе кимбаб. — Два. И лапшу, не острую только. — Окей. Джисон выходит на улицу прямо в домашних штанах, что немного заляпаны пятнами от соуса, и лишь набросив на помятую футболку куртку, потому что в их доме есть и аптека, расположенная на углу, и продуктовый, в котором нет кассиров — только кассы самообслуживания. Лёгкий ветерок треплет и так растрёпанные волосы парня, а солнце слепит глаза, грея тёплыми лучами. Настроение сразу как-то поднимается и хочется даже прогуляться подольше, потому что Джисон, вообще-то, давно не выходил на улицу просто для прогулок. В аптеке небольшая очередь, но Джисон отстаивает её стойко и смирно, копаясь в телефоне, пока его друг, Сынмин, скидывает в чат странные стикеры, занимаясь откровенным спамом. Это немного раздражает, но парень просто пролистывает их все, в ответ отправляя около двадцати своих, не особо разбираясь в их значении, лишь бы достать Кима так же, как тот достаёт его. Когда подходит очередь, Джисон покупает таблетки лёгкого успокоительного, по совету продавщицы, и спешно уходит, не желая задерживать других людей. В магазине, сполна набрав готовой еды, парень замирает напротив маленького стенда с сигаретами. Он начал курить в четырнадцать, когда родители развелись, а Чан ушёл в депрессию и днями мог не вставать с кровати, заливаясь слезами и думая о том, как несчастен. Тогда, забив на здоровый образ жизни, Бан курил по две-три сигареты в день, пять — когда было особенно тяжко, закусывая их чипсами и мятным мороженым, а Джисон таскал по паре штук из его пачек, уверенный, что тот, увязший в своём горе, не заметит. Чан и правда не замечал, а способ хоть как-то отвлечься, справиться с болью от распада семьи, превратился у Джисона в привычку, от которой он не раз, безуспешно кстати, пытался избавиться. Чан до сих пор не знает, потому что сам курить уже бросил давно, а Джисон слишком хорошо маскирует запах жвачкой, одалживая сигареты у друзей постарше. — Не пялься, если не будешь покупать — раздаётся вдруг со спины, и Джисон вздрагивает от неожиданности, резко оборачиваясь. И, о. Парень, скорее даже мужчина, стоящий перед ним, выглядит действительно красивым. Наверное, он зашёл в магазин недавно, потому что Джисон не видел его, когда ходил между рядов, выбирая еду. Он вообще был здесь один, поэтому так испугался, услышав чужой, довольно грубый голос. И этот голос, вообще-то, полностью соответствует внешности человека, которого Джисон видит перед собой: у него широкие плечи и большие, накаченные руки, хмурый взгляд, чёрная одежда, а ещё дурацкая бини на голове, из-под которой выглядывают маленькие кудряшки. От того, как он смотрит, Джисона бросает в дрожь. — А может я собираюсь купить — отзывается парень, вдруг почувствовав смелость — выбираю просто. — Ты хоть совершеннолетний? — хмыкает мужчина, оглядывая бегло его с ног до головы — не похоже что-то. — Да какое тебе дело вообще? — фыркает Джисон, пялясь на мужчину в ответ. Надо признать, его руки сильно притягивают взгляд. — Во-первых, обращайся уважительно — отзывается тот, а потом совершенно бесцеремонно отодвигает Джисона в сторону от прилавка — а во-вторых, ты мешаешься. И что за шпана сейчас пошла, никаких манер. — Эй! — парень чувствует, как начинает закипать — я не шпана! И вообще, уважение заслужить надо, а ты только грубишь. — Я от вредной привычки тебе помогаю избавиться, дурень. Курить плохо, здоровье губишь. — А как же ты? — хмыкает Джисон, чуть выгибая бровь, когда мужчина берёт с полки пачку мятных сигарет — своё то здоровье не жалко? — Уж не тебе меня жалеть — лишь фыркает тот, и будто на показ берёт ещё одну такую же пачку — о себе беспокойся. Джисон только фыркает тихо, чуть кривя губы. Мужчина, кажется, уходить не собирается, продолжает изучать небольшой ассортимент сигарет, внимательно вчитываясь в названия, будто для кого-то выбирает что-то определенное, и парень думает о том, что это неплохой шанс. Просить сигареты у Хёнджина, что старше на три года и покупает сам уже, становится неловко с каждым разом всё больше, а тут вроде как есть возможность заиметь свои, хотя бы на время. — Слушай… те — подаёт голос Джисон, а мужчина лишь мычит, обозначая, что слышит — а можете мне купить тоже? — Всё же несовершеннолетний — коротко усмехается тот, на секунду переводя насмешливый взгляд на лицо парня — а родители то знают, что их чадо как паровоз дымит? — Я просто паспорт забыл… — бормочет Джисон, хотя сам понимает, как неубедительно звучит — ну так купите? — Ага, конфетку на палочке я тебе куплю, вот что. А потом он вдруг протягивает руку и щёлкает обомлевшего Джисона по носу. — Да как вы… — выдыхает парень ошарашено, совершенно оскорблёно, а мужчина уже отходит к кассе, начиная пробивать покупки — ну знаете ли… — Тебе с клубникой или с яблоком? — спрашивает тот как ни в чём не бывало, заглядывая в коробочку с леденцами на палочке, пока Джисон позади от злости задыхается, чуть ли не пар из носа пуская — о, тут ещё с апельсином есть… — Да как ты смеешь… — Чанбин — вдруг говорит мужчина, на секунду оборачиваясь, чтобы встретиться взглядом с чужим — моё имя Со Чанбин. — Агх, да мне плевать — лишь отмахивается Джисон, хотя внутри что-то мелко трепещит от этой информации — ты невыносим и абсолютно бессовестен. — А ты невежлив. Я сказал своё имя, разве ты не должен сказать своё? — Не собираюсь я тебе ничего говорить — фыркает парень, занимая соседнюю кассу — может, ты маньяк какой-нибудь. Выглядишь как серийный убийца, что по ночам нападает на одиноких людей. — Расслабься, сейчас ведь не ночь. У меня перерыв в нападениях. — Очень смешно, да. — Но ты же улыбаешься. Джисон действительно не осознавал этого. Уголки губ сами поднялись вверх, словно по команде, когда Чанбин попытался пошутить. И возможно, только возможно, это было даже забавно, однако Джисон не был намерен показывать этого, чтобы не тешить чужое самолюбие. Он снова опустил уголки губ вниз, пытаясь выглядеть как можно менее заинтересованным, а взглядом изо всех сил старался изобразить искреннее презрение. — Тебе показалось. Мужчина только покачал головой снисходительно, прикладывая карту к терминалу. — Твоё — маленький леденец в зелёной упаковке опускается на край кассы, а Чанбин замирает слишком уж близко к Джисону, отчего последний мелко дрогает — ты не сказал, какой вкус, но думаю, тебе нравится яблоко. — Нравится… — тихо отзывается Джисон, вдруг чувствуя смущение, что отдаётся в кончиках покрасневших ушей. Особенность, доставшаяся от Чана. — Вот и славно. Лучше их соси, чем сигаретами травись. — Сам решу — лишь буркает парень, тут же цапая леденец и засовывая в карман куртки — но спасибо. — Кажется, я хорошо влияю на тебя — хмыкает Чанбин, рассматривая профиль чужого лица, что всё ещё повёрнуто к монитору кассы — бывай, шпана. Джисон снова чувствует, как внутри закипает раздражение, но в месте с ним появляется что-то ещё — непривычное, странное, но будто щекочущее, приятно волнующее. Он смотрит в след уходящему Чанбину, что ненадолго задерживается у прилавка с протеиновыми батончиками, но так ничего и не берёт, продолжая путь к двери, и хочет сказать что-то ещё, лишь бы задержать его подольше — что угодно, какую-нибудь глупость или колкость, лишь бы тот хоть ещё раз обернулся и посмотрел на него. — Меня зовут Джисон! И это срабатывает: Чанбин замирает и оборачивается, смотря на него как-то удивлённо, будто в голове что-то анализируя. А потом его лицо вдруг разглаживается чистым осознанием, а в глазах появляется какое-то непонятное Джисону выражение. — Джисон? Бан Джисон? — Эм, да… Да, вообще-то. — О, так ты сын того парня, Чана, кажется, с которым мой друг идёт на свидание? Джисон анализирует полученную информацию пару секунд, чтобы она сложилась воедино. — О. О… А ты тот, кого мой папа принял за парня Минхо, верно? — Не дай боже стать его парнем, серьёзно… — усмехается Чанбин, засовывая руки в карманы. — Что, так плох? — У него не переносимая любовь к котам, а у меня на них убийственная аллергия. Джисон снова не осознаёт, как уголки его губ ползут вверх. Улыбка Чанбина — не дразнящая ухмылка, а та самая, искренняя — кажется ему очень милой. — Что ж, раз мы соседи… — говорит Со нарушая повисшую между ними тишину — будем часто видеться. — Да, наверное… — тихо отзывается Джисон, пожимая плечом — и можешь… не говорить папе о сигаретах. — А что я получу за молчание? — улыбается Чанбин дразнящие, чуть наклоняя голову. — Ты не получишь от меня по лбу — шипит парень тихо, поднимая руку — кулак видишь? — Вижу кулачок, который я могу сломать, только сжав. — Ах ты… Угрожаешь? — Не кипятись, малыш, я просто шучу. Хотя, с таким-то худощавым телом мне даже касаться тебя страшно — вдруг надломишься. — Зато я в дверь нормально прохожу и плечами не цепляюсь. И я бы пошутил ещё, вот только это будет низко. — Ах ты мелкий… В магазин заходит пожилой мужчина, прерывая их уединённую перепалку. — Ещё увидимся — бросает на последок Чанбин и уходит, даже не оборачиваясь. Джисон специально медлит: покупки в пакет долго складывает, до подъезда идёт медленным шагом, ключи в кармане долго ищет, лишь бы не ехать с Со в одном лифте. Он вызывает внутри столько разных, при этом совершенно противоположных чувств, что парень немного теряется даже, не зная, презирать его или поддаться желанию узнать получше. Это кажется странным, неправильным даже: Чанбин ведь старше явно, лет на семь минимум, и думать о нём с таким трепетом, с этими бабочками, что порхают в животе вместе с чувством раздражения — непривычно. Джисон, нажимая кнопку вызова лифта, видит, как он начинает спускаться с восьмого этажа, и задумчиво кусает губы, пальцами теребя палочку от леденца в кармане. — Ты чего так долго? — Чан встречает его в прихожей, сразу забирая пакет — заблудился в родном ауле? Парень только сейчас понимает, что его не было около получаса. — Да там… в аптеке очередь была — отзывается он как-то потерянно, вешая куртку на крючок. — Километровая? — фыркает Чан недоверчиво, после уходя на кухню — мой руки и за стол. Джисон понимает, что уже не хочет есть, однако всё равно моет руки и садится за стол, медленно съедая всё то, что купил для себя. Чан, если и видит его задумчивость, то ничего не говорит, после еды запивая таблетку успокоительного водой. — Мне нужно закончить работу, буду у себя — говорит он тихо, целуя сына в макушку, когда проходит мимо к выходу с кухни — садись за уроки, как доешь, ладно? У тебя ещё вокал в четыре, не забудь. — Помню, помню. Вечером, уже вернувшись домой с занятия и приняв душ, Джисон вспоминает о леденце, что всё ещё лежит в кармане куртки. Он крадётся в прихожую тихо, почти на цыпочках, потому что Чан отрубился сегодня слишком рано: сыграла принятая таблетка и большое количество работы, от которой тот явно устал. Дурацкая упаковка никак не хочет сниматься с леденца, и Джисон немного психует даже, пытаясь оторвать её зубами. Сладость зелёного яблока на языке смешивается с лёгкой кислинкой. Джисон вдруг думает о том, какие на вкус губы Чанбина.