"Идеальный таймлайн"

Как только психическое присутствие Экзектора отдалилось,  в лаборатории что-то изменилось. Не в них — их души всё так же были заперты, а тела подчинялись чужой воле. Но глубоко внутри, в тех уголках разума, куда не дотянулись щупальца паразита, шевельнулась инициатива, не нарушающая приказ. Роботник, чьи пальцы замерли над клавиатурой, медленно повернул голову. Его голос прозвучал громче, чем требовалось для мысленных команд: — Ну что, там с таймлайном? Когда наконец мы сможем их найти? Тейлз, сидевший перед своим набором мониторов, отвлёкся от сложных расчётов. Его взгляд на мгновение задержался на Наклзе. Ехидна сидел в углу, методично, с тупой покорностью, полируя до блеска один и тот же шип на своей перчатке. Выражение его лица было абсолютно пустым. — Мне вправду жаль Наклза, — тихо сказал Тейлз, и в его голосе прорвалась настоящая, неподдельная грусть. Роботник фыркнул. — Он и раньше-то был куском губки для мозгов. Хотя... ладно. Признаю. Раньше он был хоть немного поумнее. С ним можно было поспорить о происхождении Мастер Изумруда. — Хватит так говорить о моём друге, — отрезал Тейлз. В его тоне не было злости, лишь усталое напоминание. — Пусть я и не могу ослушаться прямого приказа, — парировал Роботник, — но я не могу и не раздражать его. Так что, возвращаясь к сути... где наш проклятый таймлайн? Нам нужно найти стабильную параллельну́ю ветвь и предупредить других версий нас обо всём этом кошмаре. Он сделал паузу, и его следующая фраза прозвучала с леденящей душу прямотой: — А ещё лучше — предупредить их до ритуала. Тейлз на секунду замер. Его пальцы снова заскользили по клавиатуре, выводя на экраны вихрь уравнений и карту мультивселенной. — Иронично, — произнёс он наконец. — Мы делали ритуал, чтобы остановить друг друга. А за этот месяц... это уже похоже на лучших друзей. Роботник отвернулся, делая вид, что изучает показания сенсоров на другом мониторе. Прошло несколько секунд в напряжённой тишине, нарушаемой лишь гулом серверов и монотонным скрежетом из угла, где сидел Наклз. — Ну... — голос доктора внезапно стих, утратив весь свой сарказм. — Не могу сказать обратного. В этих трёх словах заключалась вся трагедия их положения. Два величайших ума, злейших врага, объединённые общим поработителем. Их воля была скована, но их интеллект, их воспоминания и та самая, неподвластная Экзектору, искра личности — остались. И теперь они направляли эту искру на тихий, отчаянный заговор. Они искали лазейку не в приказах, а в самой ткани реальности, надеясь послать крик о помощи в другие миры, чтобы спасти их от той участи, что постигла их самих. Они были куклами. Но даже куклы, если в них осталась память о свободе, могут дернуть за ниточки и устроить представление  для хозяина.