Сгореть за одну ночь

С момента выписки Вики из больницы прошло два месяца. Два месяца, которые могли бы стать вечностью. Два месяца, за которые она смогла отпустить ситуацию — ну или почти отпустить. Боль не исчезла, она просто научилась жить с ней. Как с фантомной болью, которая иногда напоминает о себе в самые неожиданные моменты, но уже не парализует волю. Она больше не просыпалась по ночам. Она научилась смотреть в будущее, не оглядываясь на прошлое. Нет, она не забыла свою не рождённую дочь — она никогда её не забудет. Но она перестала винить себя в том, что произошло. Перестала задавать вопросы, на которые не было ответов. За эти месяцы они с Люцифером снова сблизились, стирая все недомолвки и обиды. Они учились доверять друг другу без остатка — не на словах, а на деле. Он был рядом. Всегда. И она позволила ему быть рядом. Вики сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги, и листала книгу — что-то лёгкое, романтичное, что не требовало напряжения ума. Она любила эти моменты тишины, когда можно было просто быть, не думая о прошлом и не боясь будущего. В комнате пахло цветами — Элиза поставила в вазу свежие розы, и их аромат смешивался с запахом кофе, который стоял на столике. За окном светило солнце, и лучи его падали на пол, создавая золотистые прямоугольники. Рядом, в кресле, сидел Люцифер. Он листал что-то на планшете — наверное, деловые бумаги, но Вики видела, что его взгляд иногда отрывается от экрана и скользит по ней. Она улыбнулась про себя, чувствуя это тепло, которое исходило от его взгляда. Их тишину нарушил голос Мими, раздавшийся из кухни: — Эй, влюблённая парочка! — крикнула она. — Давайте обедать. Вики подняла голову. Мими стояла в дверном проёме, уперев руки в бока, и смотрела на них с лукавой улыбкой. На ней был фартук с надписью «Я здесь только ради вина» — подарок Вики на день рождения. — Уже идём, — ответила Вики, закрывая книгу. Люцифер закрыл планшет, потянулся и подал ей руку. — Пойдём, — сказал он, и в его голосе слышалась та самая мягкость, которая появлялась, когда он говорил только с ней. Она вложила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы сжимают её пальцы, как она по ней пробегает тепло, которое с каждым днём становилось всё более родным. — Какая же она неугомонная, — сказал Люцифер чуть тише, чтобы услышала только Вики. Она засмеялась, откидывая голову на спинку дивана. Смех вырвался из неё легко, свободно — тот самый, которого не было так долго. Она почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе месяцами, наконец-то начинает отпускать. — Это же Мими, — ответила она, когда смех утих. — Она не бывает спокойной. Они поднялись с дивана и пошли на кухню, держась за руки. Мими действительно переехала на виллу. Это случилось около месяца назад — она и Николас гордо заявили, что теперь вместе. И эта новость стала тем светлым лучиком в их жизни после всех ужасных событий. Вики помнила, как Мими сказала ей об этом. Она пришла к ней в комнату, села на край кровати и, глядя в пол, произнесла: «Я готова. Я хочу быть с ним. Что бы ни случилось». И Вики почувствовала тогда такую гордость за подругу, что слёзы сами подступили к глазам. Теперь Мими жила в комнате, которую когда-то занимала Вики. Она приходила завтракать, обедать, ужинать, и дом наполнился её смехом, её голосом, её энергией. Вики видела, как её подруга светится, когда говорит о Николасе. Как её глаза загораются, когда он входит в комнату. Как она смеётся его шуткам, даже если они не смешные. — Как прошёл день? — спросила Мими, когда они вошли в кухню. — Спокойно, — ответила Вики, садясь за стол. — Я читала. Люцифер работал. — Работал? — Мими усмехнулась. — Я видела, как он смотрел на тебя. Он больше работал над тем, чтобы не упустить тебя из виду. Люцифер усмехнулся, но ничего не сказал. Вики почувствовала, как её щёки заливаются лёгким румянцем. На столе уже были тарелки — суп, запечённое мясо с овощами, свежий хлеб и салат. Элиза снова постаралась на славу. Аромат свежей выпечки, запечённого мяса и трав заполнял всю кухню, смешиваясь с запахом кофе. Николас уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и рассматривал что-то на телефоне. — А, наконец-то! — сказал он, поднимая голову. — Мы думали, вы там уснули. — Мы не уснули, — ответил Люцифер. — Мы наслаждались тишиной. — Тишиной? — Николас усмехнулся. — В доме, где живут две женщины, тишины не бывает. Мими швырнула в него салфеткой. — Ещё одно слово, и ты будешь обедать один. Она села за стол рядом с Николасом, и все четверо приступили к обеду. Обед проходил в спокойной обстановке. Люцифер и Николас шутили — они подкалывали друг друга, вспоминали детство, спорили о пустяках. Мими рассказывала смешные истории о своих первых съёмках — о том, как однажды модель упала с подиума, а она, вместо того чтобы помочь, сделала лучший кадр в своей жизни. Вики смеялась до слёз, и этот смех, чистый и свободный, наполнял дом, которого так не хватало. Вики смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она не знала, когда в последний раз чувствовала себя так легко. Так просто. Так живой. Она поймала взгляд Люцифера — он смотрел на неё, и в его глазах была та самая тёплая улыбка, которую она видела только для неё. Она не отвела взгляда. Ей не нужно было больше прятаться. — О, кстати! — Мими придвинула чашку с кофе и уставилась на Вики. — У меня есть гениальная идея. — У тебя всегда есть гениальная идея, — заметил Николас, но в его голосе слышалась улыбка. — Помолчи, — отмахнулась Мими. — Это серьёзно. Она сделала паузу, переводя взгляд с Вики на Люцифера. — О вас двоих, — сказала она, — в последнее время слишком много говорят. То, что вы развелись, или то что семья Мортильяро в расколе. Вики переглянулась с Люцифером. Он слегка приподнял бровь, но не сказал ни слова. — Это слухи, — сказала Вики. — Я знаю, — ответила Мими. — Но другие не знают. И эти слухи могут навредить вам. И твоей работе, — добавила она, глядя на Вики. Вики задумалась. Мими была права. Слухи в их мире распространялись быстро, и они могли разрушить всё, что они построили. — И в чём же гениальная идея? — спросил Люцифер, сложив руки на груди. Мими улыбнулась той самой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она была уверена в своей идее. — Почему бы вам не провести совместную фотосессию? — сказала она, и её глаза загорелись. — Как раз ты, — она повернулась к Вики, — снова вернёшься в журнал. И заявите о себе всей Италии. Как говорится, одним махом убить двух зайцев. Вики почувствовала, как внутри неё просыпается интерес. Она не думала о работе с тех пор, как вышла из больницы. Врачи советовали не торопиться, но она чувствовала, что готова. — Я иногда поражаюсь, как в твою голову приходят такие идеи, — ответила Вики, и на её лице появилась улыбка. — Хотя идея путняя. Она посмотрела на Люцифера. — Я согласна. Люцифер? — Что? — он приподнял бровь. — Какая фотосессия? Вы представляете меня позирующим на фото? Николас не сдержался и прыснул от смеха. — О, ещё как представляем, — сказал он, вытирая слёзы. — Великий и ужасный Люцифер Мортильяро позирует для фото! Дон сицилийской мафии. Брат, всё получится. — В один день возложу на тебя все обязанности, — пригрозил Люцифер. — Посмотрим, что ты будешь говорить потом. — Ой, да ладно тебе, — Мими махнула рукой. — Идея-то на самом деле хорошая. Николас открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но, видимо, решил, что уже сказал достаточно. — Я просто не переживу, если пойдут слухи о вашем разводе, — сказал он, и, поняв, что сказал лишнее, прикусил язык. — И девицы Сицилии возьмутся за старое. Вики метнула на него серьёзный взгляд, но в нём не было злости — только удивление. — Девицы Сицилии? — переспросила она. — Забудь, — быстро сказала Мими, переводя разговор. — Главное, что ты согласна. — Я согласна, — повторила Вики, глядя на Люцифера. — Ладно, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась лёгкая усталость — но не от идеи, а от того, что его уговорили. — Я согласен. — Вот и чудненько! — Мими хлопнула в ладоши. — Завтра всё сделаем. Ваш покорный слуга-фотограф сделает так, что вся Сицилия сойдёт с ума от вас. Вики посмотрела на Люцифера. Он смотрел на неё. В его глазах она видела то, чего не видела раньше — принятие. Он принимал её, её идеи, её мир. И это было важнее любых слов. — Завтра, — сказала она. — Мы будем готовы. Люцифер взял её за руку и слегка сжал. — Завтра, — повторил он. И в этом слове было обещание.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

День фотосессии наступил слишком быстро. Для Люцифера уж точно. Он весь прошлый вечер возмущался, ворчал на Вики, что ему придется позировать перед камерой. Он ходил по комнате, размахивал руками, говорил, что это унизительно, что он не модель, что он не собирается выставлять себя напоказ. Он был величественным в своём гневе — настоящий дон сицилийской мафии, который не привык подчиняться чьим-то капризам. Вики сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на него с той самой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она знала, что он сдастся. Она не спорила. Не перебивала. Просто ждала. И каждый раз, когда она улыбалась, всё его негодование испарялось. Он замолкал на полуслове, смотрел на неё, и в его глазах появлялось то самое выражение — смесь обречённости и бесконечной нежности. Он вздыхал, проводил рукой по волосам и садился рядом, беря её за руку. — Ты умеешь меня уговаривать, — говорил он тихо. — Я не уговариваю, — отвечала она, поглаживая его пальцы. — Я просто знаю, что ты не сможешь мне отказать. Он усмехался, качая головой, и целовал её в висок. Теперь они стояли в комнате для переодевания, которую Элиза подготовила специально для фотосессии. На вешалках висели костюмы — три набора для каждого из них. На столике — аксессуары: часы, запонки, украшения. На полу — коробки с обувью: туфли на каблуках, лодочки, кроссовки. Свет падал из высокого окна, создавая мягкие, золотистые тени. В воздухе пахло свежим бельём и лёгким ароматом духов, которые Вики нанесла утром. — Итак, — сказала Мими, заглядывая в комнату, — костюмы ваши готовы. Всего три образа. Люцифер, который как раз переодевался в свой первый костюм, замер и повернулся к ней с выражением неподдельного ужаса на лице. — Это мне три раза придётся переодеваться?! — воскликнул он, и в его голосе послышалось такое искреннее возмущение, что Вики не сдержала смеха. — Да, Люцифер, — ответила Мими, не скрывая улыбки. Её глаза блестели от предвкушения. — Целых три раза! И не вздумай мне тут ныть. Она сделала паузу, окидывая его взглядом. — А теперь вперёд! Через пятнадцать минут чтобы были в первом образе. Мими вышла, прикрыв за собой дверь. Люцифер повернулся к Вики, и она увидела на его лице выражение, которое было одновременно и комичным, и трогательным. — Она серьёзно? — спросил он. — Три раза? — Серьёзно, — ответила Вики, подходя к нему и поправляя ворот его рубашки. — Но ты справишься. Я в тебя верю. Он усмехнулся, покачал головой и взял её за руку. — Ты счастлива? — спросил он тихо. — Да, — ответила она, и это было правдой. — Очень. Вики уже начала переодеваться, когда услышала его голос за спиной: — Тебе помочь? Она вздрогнула от неожиданности. Он словно материализовался из воздуха — бесшумный, как всегда. Она обернулась и увидела его — он стоял в двух шагах, уже переодетый, но, видимо, решил проверить, как у неё дела. Вики стояла перед зеркалом, отчаянно пытаясь застегнуть платье. Пальцы скользили по ткани, но замок никак не поддавался. Она чувствовала, как её щёки заливает румянец — то ли от неловкости, то ли от его присутствия. В зеркале она видела его отражение — высокого, широкоплечего, такого красивого, что у неё перехватывало дыхание. — Да, пожалуйста, — ответила она, опуская руки. Он подошёл ближе — так близко, что она почувствовала его дыхание. Тёплое, с лёгким привкусом кофе и той самой древесной ноткой, которая была только его. Его пальцы коснулись застёжки, и она замерла. Он начал аккуратно застёгивать платье, но не спешил убирать руки. Его пальцы задержались на её спине, едва касаясь кожи, и она почувствовала, как по телу пробежали мурашки — они бежали по плечам, по рукам, по позвоночнику, оставляя за собой огненный след. Что-что, а за это время запах померанца не исчез. Он всё так же пьянил, кружил голову, заставлял её сердце биться быстрее. Она чувствовала его рядом — и внутри неё просыпалось что-то, что она пыталась утихомирить два месяца. Он наклонился, вдыхая аромат её волос. Его дыхание коснулось её шеи, и она прикрыла глаза. Она чувствовала каждое его движение, каждое касание, каждое дыхание. — Ты так очаровательна в этом платье, — прошептал он ей в ухо. Его голос был низким, хрипловатым, таким родным. Он целовал её шею — легко, почти невесомо. Потом плечо. Потом снова шею, чуть ниже, туда, где бился пульс. Его губы были тёплыми, и каждый его поцелуй отдавался в ней электрическим разрядом. Его рука скользнула по её руке, по талии, прижимая к себе. Второй он коснулся её шеи — невесомо, едва ощутимо. Его пальцы провели по коже, и она почувствовала, как внутри неё разгорается огонь — тот самый, который она не чувствовала давно. Два месяца, показавшиеся вечностью. — Я безумно по тебе скучаю, моя буйная жена, — продолжал он шептать. — Но я буду терпеть столько, сколько потребуется. Его голос был таким низким, что она чувствовала вибрацию в груди. Его руки сжимали её талию, прижимая к себе. — Никогда в жизни я не хотел никого так, как хочу тебя. Люблю тебя целиком и полностью, и никуда тебя не отпущу. Вики чувствовала, как её тело дрожит. Внутри неё всё горело, таяло, плавилось. Она развернулась в его руках, глядя прямо в его глаза. Она видела в них ту же страсть, ту же нежность, ту же любовь, которую чувствовала сама. Его глаза горели золотом, и в них отражалась она — такая, какой он видел её. Без лишних слов она притянула его к себе. Поцелуй был медленным, глубоким, таким, от которого забываешь, как дышать. Он целовал её так, будто хотел запомнить каждое мгновение. Его руки обнимали её за талию, прижимая к себе так крепко, что она чувствовала его сердце — оно билось в унисон с её. Их языки встретились в огненном танце, и она почувствовала, как её руки скользят по его плечам, по шее, по волосам. Его пальцы гладили её спину, прижимая к себе всё сильнее, и она чувствовала, как её тело откликается на каждое его прикосновение. Поцелуй длился вечность, и в нём было всё — обещание, прощение, надежда. Она чувствовала его любовь — она была в каждом движении его губ, в каждом прикосновении его рук. Вики чувствовала, как по её спине пробегают мурашки — те самые, от которых подкашиваются колени. Она забыла, как дышать, забыла, где находится, забыла обо всём, кроме него. — Вы идёте? — раздался голос Мими из-за двери. Вики отстранилась, чувствуя, как её щёки горят, как губы припухли от поцелуя. Она смотрела на него и видела, как его глаза всё ещё горят тем же огнём. — Пойдём, — прошептала она, поцеловав его в губы невесомым касанием. — Дай мне пару минут, и я выйду. — Хорошо, — ответил он, и в его глазах вспыхнула та самая улыбка. Он вышел, оставляя её одну. Вики стояла перед зеркалом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Её пальцы дрожали, когда она поправляла платье. «Он мой, — подумала она. — И я его. Навсегда». Она выдохнула, улыбнулась своему отражению и вышла в гостиную. Мими уже ждала их. Она стояла у окна, держа камеру, и окинула их взглядом с ног до головы. Её глаза блестели, и она выглядела так, будто готовилась к чему-то великому. Рядом с ней стоял Николас — он пришёл посмотреть на процесс, но, судя по его лицу, больше хотел посмотреть на Мими за работой, чем на брата перед камерой. — Идеально, — сказала Мими, поднимая камеру. — Вы двое — это просто бомба. А теперь становись сюда, — она указала на стену, у которой уже стоял белый фон. Вики улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу от его взгляда. Люцифер смотрел на неё так, будто видел впервые — и не мог налюбоваться. — Ты красивая, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты тоже, — ответила она.

Образ первый: «Классическая элегантность».

Вики стояла у белого фона, и свет из окна падал на неё мягкими золотистыми лучами. На ней было чёрное платье-футляр с открытыми плечами — строгое, элегантное, подчёркивающее тонкую талию и длинные ноги. Ткань — плотный матовый шёлк, без блеска, который создавал эффект сдержанной роскоши. Волосы были уложены в лёгкие волны, спадающие на плечи, макияж — естественный, с акцентом на глаза. На ногах — чёрные лодочки на высоком тонком каблуке. Люцифер стоял рядом. На нём был безупречный чёрный костюм — строгий, идеальной посадки, подчёркивающий ширину плеч. Белая рубашка расстёгнута на верхние пуговицы — ни галстука, ни бабочки. Только та самая лёгкая небрежность, которая делала его образ таким притягательным. Его татуировки виднелись на шее и груди — тёмные, загадочные, почти исчезающие в тени от воротника. — Медленно повернись ко мне, — сказала Мими Вики. — Да. А теперь посмотри на него. Вики повернулась к Люциферу. Он стоял рядом, и когда их взгляды встретились, она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Его глаза были тёплыми, и в них было что-то, что она видела только для неё. — А теперь он смотрит на тебя, — сказала Мими Люциферу. — Как будто ты видишь её впервые. Люцифер не отводил взгляда. Он смотрел на неё так, будто действительно видел впервые — и не мог налюбоваться. Его пальцы слегка коснулись её руки, и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Отлично, — сказала Мими, делая кадр за кадром. — Теперь ближе. Ещё ближе. Люцифер шагнул вперёд, и Вики почувствовала его тепло. Он обнял её за талию, она положила руку ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. — Идеально, — прошептала Мими. — Замрите. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Следующий образ, — сказала она, опуская камеру.

Образ второй: «Вечерняя элегантность».

Когда Вики вышла из комнаты переодевания, Мими ахнула. На ней было длинное шёлковое платье цвета шампань — струящееся, почти невесомое, которое при каждом движении создавало иллюзию, что она парит. Ткань была мягкой, переливающейся на свету, и облегала её фигуру, как вода. Глубокий вырез на спине открывал почти всю спину, и ткань держалась только на тонких невидимых бретелях. Волосы были распущены и слегка подкручены на концах, макияж — более яркий, с акцентом на губы. На ногах — босоножки на высокой шпильке, почти невидимые под струящейся тканью. Люцифер стоял у стены, и когда она появилась, он замер. Он смотрел на неё, и его взгляд стал тяжёлым, почти обжигающим. На нём был тёмно-синий костюм — глубокий, насыщенный оттенок, который делал его глаза ещё темнее. Белая рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая татуировки на груди. Он выглядел так, будто только что вышел из дорогого ресторана — и готов был завоевать весь мир. — Ты… — начал он, но не закончил. — Я знаю, — ответила она, улыбнувшись. Мими подняла камеру. — Встаньте у окна, — сказала она. — Свет падает идеально. Они встали у панорамного окна. Свет заката падал на них, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. Люцифер стоял за Вики, его руки лежали на её талии. Она чувствовала его дыхание на своей шее. — А теперь поцелуйтесь, — вдруг сказала Мими. — Как на свадьбе. Вики обернулась к нему. Он усмехнулся, но не стал спорить. Вики повернулась к нему лицом, и их взгляды встретились. Она видела в его глазах ту же страсть, ту же нежность, которую чувствовала сама. Он притянул её к себе — медленно, как будто хотел продлить этот момент. Его рука скользнула по её спине, прижимая к себе. Вторая — на её затылке, пальцы запутались в волосах. Он наклонился к ней, и его губы коснулись её — сначала нежно, пробуя. Потом глубже, отчаяннее. Вики закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своих губах, его руки на своей спине, его сердце, которое билось в такт с её. Она забыла о камере, о Мими, о Николасе — она чувствовала только его. Поцелуй длился несколько секунд, но они растянулись в вечность. Когда он отстранился, она всё ещё стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. — Идеально, — сказала Мими. — Следующий.

Образ третий: «Неформальный стиль».

Вики вышла в простых джинсах — светлых, с потёртостями — и белой футболке, которая была чуть больше её размера. Поверх она накинула чёрную кожаную куртку с металлическими заклёпками. Волосы были растрёпаны — как будто она только что сняла шлем после долгой поездки. Макияж минимальный — только тушь и прозрачный блеск на губах. На ногах — белые кроссовки. Люцифер стоял рядом — в таких же светлых джинсах, чёрной футболке с коротким рукавом и кожаной куртке, которая делала его похожим на рок-звезду. Он выглядел почти мальчишеским — и от этого у Вики перехватило дыхание. — Отлично, — сказала Мими. — Теперь смотрите друг на друга. Они повернулись друг к другу, и в их взглядах было всё — любовь, нежность, боль, надежда. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она так любила. Она улыбнулась в ответ. — А теперь сделайте что-то смешное, — сказала Мими. Люцифер взял Вики за руку, притянул к себе и закружил. Она рассмеялась — громко, свободно, как ребёнок. Он смеялся вместе с ней. Мими щёлкала камерой, но они не слышали её. Они слышали только друг друга. Когда она остановилась, он обнял её, и они замерли, глядя друг другу в глаза. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Я тебя тоже, — ответила она. Мими сделала последний кадр. — Всё, — сказала она, опуская камеру. — Это было идеально. Вики посмотрела на Люцифера. Он смотрел на неё. — Идеально, — повторила она тихо. Он наклонился и поцеловал её — легко, почти невесомо, как обещание.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Тишина сада нарушалась только тихим журчанием фонтана, стрекотом цикад и лёгким шелестом листьев на оливах. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розовато-золотистые тона, и его лучи пробивались сквозь листву, создавая на траве причудливые узоры. Где-то вдалеке пели птицы, готовясь ко сну, и ветер доносил запах цветущих роз и влажной земли. Вики сидела на мраморной скамейке у фонтана, в одной руке — чашка с кофе, в другой — телефон, который она листала без особой цели. На ней была лёгкая белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и свободные черные шорты. Волосы распущены — ветер играл с ними, и она периодически заправляла выбившиеся пряди за уши. Она наслаждалась тишиной. После двух месяцев ада — больницы, реабилитации, слёз и молчания — эти моменты покоя казались ей драгоценными. Она училась снова чувствовать, снова дышать, снова быть живой. Ветер доносил запах моря, смешанный с ароматом лаванды и свежей зелени. Фонтан тихо журчал, его струи сверкали в лучах заходящего солнца, разбрасывая тысячи мелких брызг. Где-то в кустах стрекотали цикады, и их монотонный, но успокаивающий звук создавал ощущение вечности. Вики поймала себя на мысли, что уже не боится будущего. Не боится того, что оно принесёт. Она знала, что Люцифер будет рядом, что они справятся, что та боль, которая разрывала её на части, постепенно уходит, оставляя после себя не шрамы, а что-то другое — мудрость, может быть, или просто умение ценить каждый момент, каждый вздох. Она вспомнила, как два месяца назад она лежала в больничной палате и смотрела в потолок, не видя ни будущего, ни надежды. Как она отворачивалась от Люцифера, когда он входил. Как она закрывала глаза, чтобы не видеть его лица. Как она боялась, что если позволит себе любить, то снова потеряет. А теперь она сидела в саду, и сердце её было спокойным. Она поднесла чашку к губам, сделала глоток — кофе был уже остывшим, но она не обратила на это внимания. Вкус был горьковатым, с лёгкой кислинкой, и она почувствовала, как тепло разливается по телу. — Вики! — голос Мими ворвался в тишину сада, как ураган. — Ты посмотри, какие фотографии получились! Вики подняла голову и увидела, как Мими влетает в сад — растрёпанная, сияющая, с планшетом в руках. Она неслась так, будто за ней гнались, и Вики невольно улыбнулась. На ней была яркая зелёная футболка с принтом, джинсовые шорты и сандалии на босу ногу. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей. — Я как чувствовала, что надо больше кофе сделать, — сказала Вики, поднимая свою чашку в знак приветствия. Мими подбежала к скамейке, плюхнулась рядом с такой энергией, что та чуть не качнулась. Она протянула Вики планшет, и её глаза горели нетерпением. — Смотри! — воскликнула она, показывая фотографии. Вики взяла планшет в руки. Экран засветился, и она увидела первую фотографию. Она замерла. На снимке они стояли у белой стены, и свет из окна падал на них мягкими золотистыми лучами. Чёрное платье, чёрный костюм. Её рука на его груди, его рука на её талии. Их взгляды встречены, и в них — всё. То, что было между ними в тот момент, невозможно было передать словами. Она смотрела на себя и не узнавала — не потому, что выглядела по-другому, а потому, что в её глазах было то, чего не было раньше. Счастье. Настоящее, глубокое, неподдельное. Она перелистнула на вторую фотографию. Платье цвета шампань, её открытая спина, его руки на её талии. Поцелуй. Она помнила этот момент — как он притянул её к себе, как его губы коснулись её губ, как мир вокруг перестал существовать. И сейчас, глядя на фотографию, она снова чувствовала то тепло, которое разливалось внутри неё тогда. Третья фотография. Они в джинсах и кожаных куртках. Она смеётся, запрокинув голову. Он смотрит на неё с той самой улыбкой, которую она видит только для себя. В этом кадре была вся их история — от ненависти до любви, от боли до исцеления. Вики с замиранием сердца смотрела каждую фотографию. Пальцы её скользили по экрану, и на губах появлялась всё более широкая улыбка. — Боже, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Они и правда великолепны. — Я уже даже послала в редакцию, — сказала Мими с довольным видом, откидываясь на спинку скамейки. Вики удивлённо подняла на неё глаза. — Ты когда успела вообще? — На кону вообще-то ваше семейное счастье, — ответила Мими, делая глоток из своей чашки, которую Вики незаметно протянула ей. — Не время было откладывать. Она замолчала на секунду, глядя на Вики. — Ты видела свои глаза? — спросила Мими. — Ты видела, как ты смотришь на него? — Как? — спросила Вики, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Как будто он — единственный мужчина в мире, — ответила Мими, и в её голосе послышалась такая теплота, что у Вики защипало в глазах. Вики посмотрела на подругу — на её сияющее лицо, на её глаза, в которых горел тот самый огонь, который она так любила. — Ты лучшая, Мими, — сказала Вики, и в её голосе послышалась искренняя благодарность. — Я тебя очень люблю. — И я тебя очень сильно люблю, милая, — ответила Мими, и в её голосе тоже была та самая теплота, которую они хранили друг для друга. Они замолчали, глядя на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Где-то вдалеке пели птицы, и ветер доносил запах цветущих роз. — Кстати, — сказала Мими, отрывая взгляд от неба, — ты же помнишь, что через полмесяца у вас годовщина свадьбы? Вики чуть не поперхнулась кофе. Она закашлялась и уставилась на подругу широко раскрытыми глазами. — Боже, — сказала она, вытирая губы, — я совершенно забыла. Мне казалось, что ещё долго, а уже оказывается, почти год прошёл. Она отставила чашку и посмотрела вдаль, задумавшись. Год. Целый год с того дня, как она стояла у алтаря и смотрела на него. Тогда она думала, что это конец. Что её жизнь закончилась. Что она продала себя ради брата. А теперь... Теперь она не представляла жизни без него. Она вспомнила тот день — белое платье, его чёрный костюм, её дрожащие пальцы, когда она надевала ему кольцо. Она тогда боялась его. Ненавидела. А он смотрел на неё так, будто знал, что всё изменится. И он был прав. — Ты не думала, что мужу подарить? — спросила Мими, и в её голосе послышалась лукавая нотка. Она подмигнула Вики, и та почувствовала, как внутри просыпается любопытство. — Нет, — честно ответила Вики. — Я даже не думала об этом. — Тогда, — Мими подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который появлялся у неё, когда она придумывала что-то гениальное, — у меня есть ещё одна гениальная идея! Вики усмехнулась, глядя на подругу. — Сколько их у тебя? — Поверь, — ответила Мими, — очень много. Я просто кладезь гениальных идей, который нужно использовать по назначению. Она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Так вот! — сказала она, поднимая указательный палец. — Давай я вам организую отпуск. Настоящий романтический отпуск. Только вы двое, море и никаких забот. Вики подняла бровь. — Мы же и так живём возле моря, — заметила она. — И что? — Мими махнула рукой. — Там другое море. Другая вода. Другой песок. И вообще — это совершенно другой уровень. Вы сможете побыть вдвоём, отрезанные от всего мира. Без телефонов, без дел, без проблем. Вики задумалась. Она представила, как они вдвоём — только она и он. Как он смотрит на неё, и в его глазах — только она. Как они сидят на песке, и она кладёт голову ему на плечо. Как он целует её, и в этом поцелуе — всё. — Я даже не знаю, куда можно поехать, — сказала она, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение. Мими усмехнулась той самой усмешкой, которая появлялась у неё, когда она знала ответ. — На Сейшельские острова, — сказала она, и её глаза загорелись. — Там невероятно красиво. Белый песок, бирюзовая вода, пальмы, закаты, от которых захватывает дух. И главное — там тихо. Никто не будет вас беспокоить. Вики улыбнулась. Сейшелы. Она всегда мечтала там побывать, но никогда не думала, что это возможно. — Это неплохая идея, — сказала она. — Она отличная, Вики, — ответила Мими, и в её голосе послышалась твёрдая уверенность. — Я всё организую. Билеты, отель, трансфер. Всё, что нужно. Ты только выбирай себе самые красивые купальники и наслаждайся. Она замолчала на секунду, а потом добавила, подмигнув: — Выбирай себе секси-купальники. Чтобы он дар речи потерял, когда тебя увидит. — Мими! — Вики рассмеялась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Ну что? — Мими пожала плечами, улыбаясь. — Я же за вас переживаю. Вы заслужили отдых. Они засмеялись, и их смех разнёсся по саду, смешиваясь с журчанием фонтана и шелестом листьев. Они сидели на скамейке, обнявшись, и смотрели на закат. — Ты, наверное, хочешь, чтобы мы поехали, чтобы ты побыла с Николасом, — сказала Вики, лукаво глядя на подругу. — Ну, это приятный бонус, — ответила Мими с хитринкой. — Но в первую очередь я хочу, чтобы вы были счастливы. Вики посмотрела на подругу и почувствовала, как внутри разливается тепло. — Спасибо, Мими, — сказала она тихо. — Правда. Ты даже не представляешь, что для меня значишь. — Представляю, — ответила Мими. — Потому что ты значишь для меня то же самое. Они обнялись. Закат опускался за горизонт, окрашивая небо в тёплые, уютные цвета. Вики задумалась о том, что сказала Мими. Сейшелы. Отдых вдвоём. Как раз будет самое время для того, чтобы снова завладеть друг другом целиком и полностью. И пока Мими что-то увлечённо рассказывала — про пляжи, про отели, про то, какие там невероятные закаты, — Вики мысленно уже строила планы на Сейшельских островах. Она представляла, как они идут по белому песку, держась за руки. Как он смотрит на неё, и в его глазах — только она. Как они сидят у воды, и она кладёт голову ему на плечо. Как он целует её, и в этом поцелуе — всё. Она улыбнулась своим мыслям. — Сейшелы, — прошептала она, и в этом слове слышалась надежда. — Звучит как мечта. Мими повернулась к ней, улыбнулась. — Мечты сбываются, — сказала она. — Ты же знаешь. Вики посмотрела на закат и почувствовала, как внутри разливается спокойствие. — Да, — сказала она. — Знаю. Она взяла планшет, ещё раз посмотрела на фотографии, и на её губах появилась тёплая улыбка. Жизнь продолжается. И она прекрасна.