Per aspera ad astra

Понедельник начался для Чимина с того, что он проспал. Черт возьми! Юнги ушел раньше на работу. Он влетел в школьные двери за пять минут до звонка, растрёпанный, с непросохшими после душа волосами и одной выпавшей шнуркой. В руках — рюкзак, наспех закинутый на одно плечо, в голове — вчерашний день. Юнги сказал «люблю». Юнги сказал, что попробует кивать. Это давало надежду и сил. Чимин не спал половину ночи, перебирая в голове эти слова, как драгоценные камни. А под утро провалился в такой глубокий сон, что не услышал будильник, мать его. И вот теперь он нёсся по коридору, рискуя споткнуться о собственные развязанные шнурки, и думал только об одном: успеет ли до звонка. Он не успел. Прозвенел звонок, когда Чимин был ещё на полпути к классу. Коридор мгновенно опустел — только редкие опоздавшие так же, как он, торопились к своим дверям. Чимин сбавил шаг, выдохнул. Теперь уже некуда спешить. И в этот момент он увидел Юнги. Директор Мин стоял в конце коридора — у окна, с планшетом в руках, делая вид, что что-то проверяет. Он был в идеально выглаженной белой рубашке, волосы зачёсаны назад, взгляд — строгий, как всегда. Чимин машинально опустил глаза. Привычка. Не смотреть. Не привлекать внимания. Пройти мимо, как пустое место. Он почти прошел мимо Юнги, когда услышал: — Пак Чимин, – голос был ровным, официальным. Чимин замер, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. — Да, директор Мин? Юнги подошёл ближе. Сначала на один шаг. Затем на два. Чимин чувствовал запах его одеколона — тот самый, который вдыхал вчера утром, когда лежал на его груди. В груди мгновенно потеплело от мысли о том моменте. — Шнурок, — тихо сказал Юнги, указывая на его развязанные кроссовки. Чимин опустил взгляд. Чёртовы шнурки, что распустились ещё на входе, болталась по полу. — Ах, это... я сейчас... Он хотел наклониться, но Юнги опередил его. Директор школы — человек, который никогда не прикасался к ученикам без необходимости — опустился на корточки прямо посреди коридора. Быстрым, почти незаметным движением завязал шнурок. И когда поднялся, его пальцы на секунду задержались на лодыжке Чимина. Одна секунда. Тёплая ладонь на тонкой косточке. Чимин почувствовал это всем телом — мурашки побежали от щиколотки до самой шеи. Он невольно улыбнулся от этого прикосновения. — Будьте внимательнее, — сказал Юнги, выпрямляясь. Его голос звучал ровно, но глаза... глаза сказали всё. В них было вчерашнее. Солнечное. «Люблю». Чимин сглотнул, кивнул и почти бегом двинулся к классу. На ватных ногах. С горящими щеками. В классе он сел за парту и уставился в одну точку, не слыша учителя. Пальцы дрожали. Он прикоснулся. В школе. Днём. Это было не «кивок». Это было больше. * * * На большой перемене Чимин пошёл в библиотеку — не за книгами, а потому что знал: в этот час Юнги иногда ищет тишину за стеллажами. Глупый предлог. Но Чимину нужно было его увидеть. Библиотека была почти пуста. Только пара старшеклассников в углу и библиотекарша, дремлющая за стойкой. Чимин сделал вид, что ищет что-то на нижней полке, и замер, услышав шаги. Юнги вошёл с планшетом, как всегда — деловой, сосредоточенный. Прошёл мимо стойки, кивнул библиотекарше, направился к дальнему стеллажу. Чимин стоял в соседнем ряду. Между ними была только стена книг. – Юнги, — тихо позвал он, почти шёпотом. Шаги замерли. — Что вы делаете в библиотеке на большой перемене, когда положено есть? — голос Юнги был нейтральным, но Чимин услышал в нём нотку, от которой внутри всё сжалось. Тепло? Может и беспокойство. — Книгу ищу, — так же тихо ответил Чимин. — Не могу найти. Пауза. Чимин слышал его дыхание — ровное, но чуть чаще обычного. Затем смешок под нос: тот все понял. — Какую? — Ту, которую вы вчера читали. Тишина. Напряжённая, электрическая. Чимин почти физически чувствовал, как Юнги колеблется. А потом между книгами просунулась рука. Длинные пальцы, аккуратные ногти. Та же рука, которая все выходные гладила его спину. Чимин медленно поднял свою ладонь и коснулся её — кончиками пальцев, едва-едва. Кожа была тёплой. Это длилось не больше трёх секунд. Потом рука исчезла. Шаги Юнги удалились к выходу. Чимин остался стоять у стеллажа, прижав ладонь к груди, чувствуя, как бьётся сердце. * * * После уроков Чимин задержался — мыл доску, хотя его об этом не просили. Просто знал, что Юнги в это время обходит этажи. Коридоры были пусты. Солнце уже клонилось к закату, и в окна лился оранжевый свет. Чимин шёл медленно, заглядывая в каждый кабинет. И нашёл его в малом спортзале — том самом, где Чимин разбил окно несколько месяцев назад, с чего всё и началось. Юнги стоял спиной, проверял кольца на стене. Услышав шаги, не обернулся. — Тебе домой пора, — сказал он, не поворачиваясь. Он узнал его, не прилагая никаких усилий. — Я знаю, — Чимин подошёл ближе. — Я просто... хотел тебя увидеть. Ещё раз. До следующего понедельника. Юнги медленно повернулся. В оранжевом свете он выглядел иначе — не директором, а просто уставшим человеком, который целый день играл роль. Он знал, что Пак уезжает к родителям в Пусан, что радовало одного, но заставляло сомневаться другого. Не хотел отпускать. — Ты не должен был приходить, — сказал он, но голос дрогнул. — А ты не должен был трогать мою ногу, — парировал Чимин. — И протягивать руку в библиотеке. Юнги сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь они стояли так близко, что Чимин чувствовал его дыхание. — Это неправильно, — прошептал Юнги. — Знаю. — Меня могут увидеть. — Никого нет. Юнги оглянулся — пустые трибуны, залитый солнцем пол, ни души. Потом его взгляд вернулся к Чимину, и в нём не осталось строгости. — Один раз, — сказал он почти неслышно. — Только один раз. Здесь. Он притянул Чимина за талию — быстро, почти грубо — и поцеловал. Не так, как дома — нежно и долго. А коротко, жадно, словно воруя. Чимин вцепился в его рубашку, привстал на носки, отвечая. Поцелуй длился несколько секунд. Юнги отстранился первым, тяжело дыша. — Иди, — сказал он, не глядя в глаза. — Пожалуйста. Иди. Чимин кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. Но на пороге обернулся. — Юнги? — Мм? — Ты сегодня три раза на меня посмотрел. Я считал. И вышел, оставив директора одного в оранжевом свете пустого спортзала. * * * Дома Чимин собирал вещи в чемодан, но словно видел сквозь него, витая в мыслях. Он трогал губы, вспоминая поцелуй, и улыбался. А в телефоне пришло сообщение от знакомого номера. Чимин открыл — и сердце пропустило удар. «Четыре. Я смотрел четыре раза. Ты пропустил, когда завязывал шнурок». Чимин закусил губу, чтобы не засмеяться в голос. Набрал ответ: «Когда это? Я иду на рекорд». Через минуту пришло: «Не сомневаюсь. Спокойной ночи, Пак Чимин. Удачи в дороге». Чимин лёг на кровать, прижав телефон к груди, и прошептал в пустоту: — Спокойной ночи, Мин Юнги.