Громкий Новый год.

Утро было достаточно весёлым, а день будет насыщенным. Ну и естественно сумасшедшим.

      Когда пострадавшим оказали помощь, сначала все хотели просто позавтракать.       Но вспомнив, что они всё таки профессиональные спортсмены, и новогодний ужин превысит лимит количества каллорий распределенный на целую тренировочную неделю, решили не рисковать сильно своими фигурами. Поэтому по общему мнению им оставалось перебиваться кофейком да чаем.       И уже ближе к 12 они начали распределять обязанности. — Так... — начал говорить Миша, расхаживая от окон до лестницы и обратно, — Нам надо решить кто и что будет делать. — Рассматривается вариант завербовать Влада и заставить всё делать самому? — спрашивал слишком серьезно Марк, пока сидел рядом с ним на диване.       Влад ничего не ответил, но толкнул его коленом в бедро. Видимо факт того, что его слова являются как минимум обоснованными потому что тот всё ещё сидел с ватками в носу, заставлял его молчать. Марк лишь усмехнулся и положил голову на плечо Жени, что сидел рядом с другой стороны. — Рассматривается, — размеренным тоном ответил он, останавливаясь посреди зала и смотря на Влада, что вскинул брови и по виду был очень не доволен, — Но тогда вы будете праздновать новый год в бардаке, это во-первых.        Начал перечислять Шайдоров, загибая пальцы. Он не походил на человека, который имел какие-то отношения с Дикиджи, но усмешка в его голосе говорила что он не серьёзно. — Во-вторых, из новогоднего ужина у вас будут только угольки. — добавил Петя, который сидел на том самом ковре, на котором разложился не так давно Макс, и из продолговатого вида коробки вытаскивал отдельные части искусственной ёлки.       Илья, что сидел рядом, распушал прижатые иголочки на отдельных ветках. Он молчал, что было редкостью, когда речь шла про Влада и о том как ему "подгадить". — А в-третьих, ни баня не будет растоплена, ни участок не убран. — подвёл итоги Миша, загибая третий палец. — Ну я же не настолько безответственный! — скрестил руки на груди и надул губы Дикиджи.       Казалось бы, радоваться должен что его от работы в одиночку огораживают. Но ему было обидно что его силы на столько недооценивают. Но если задуматься, он чисто физически всё это не успеет сделать в одиночку. Хотя бы из-за того что дел чересчур много.       Ну а ещё потому что: 1. Участок Миши слишком огромный. 2. Дрова колоть он к сожалению не умеет. 3. Его кулинарные способности не распространяются на салаты и подобного вида закуски. Ну и 4. Дом Шайдорова был так же огромен, чтобы украшать его в одиночку. И если он уж и возьмётся это делать один, то либо повешается на гирлянде, либо уебётся с лестницы, пока будет украшать верха. А на крайний случай его шибанёт током, потому что везение в такие ответственные моменты его покидает. — Дубина, тебя от рабства спасают, а ты ещё и жалуешься. — покачал головой Женя, взяв руку Марка в свою и соединяя их пальцы в замок. Он прижался щекой к чужой макушке, что лежала у него на плече. — Меня щас иждивенцем назвали, а мне радоваться этому? — пробубнил он, отворачиваясь. Похоже эго самого Владислава Дикиджи задето за самое живое. — Ты хоть понимаешь значение этого слова? — изгибая бровь, спросил у него Петя с несдерживаемой улыбкой, он уже закончил вытаскивать ёлку, начиная повторять за Ильёй и вместе пытаться её собрать. — Ну да... — неуверенно начал он, почёсывая бровь, — так же называют того, кто ничего не умеет. — В таком случае Миша твой кормилец. — послышалось со стороны Ильи, который с очень сосредоточенным видом пытался разобраться в том, как правильно работает механизм сбора ёлки. Он крутил её и так, и эдак, хмуря брови.       Уши Шайдорова начали алеть, а губы непроизвольно растянулись в улыбке, от чего он пару раз провёл по лицу руками, очень уж ему не хотелось чтобы кто-то понял что он в общем и целом не против такой идеи. — В смысле.. — Влад кинул взгляд сначала на Малинина, потом на самого Мишу, метаясь между ними и ожидая ответа. — Ну ты же хотел стать женой Миши-шейха. Считай сам себя под роспись дал. — с диким ехидством говорил Марк, но с таким непринужденным голосом, будто говорил про погоду.       Первый не выдержал Макс, начиная заливаться хохотом и пытаться прекрыть рот. Его примеру последовал и Стивен, что не собирался этого больше терпеть.       Гирлянда, которую они вешали на гардину, с сопровождающим её стуком, упала, ударяясь о пол. Два парня начали сгибаться пополам на стульях, не прекращая смеяться и смотря то на Мишу, что вообще отвернулся в другую сторону, пытаясь спрятать свои покрасневшие уши и улыбающееся лицо, то на Влада, что прибывал в шоке и ждал пока ему объяснят чего такого он сказал. — Владик, а ты как, в хиджабе ходить будешь, или ты у нас пожизненно хрестьянин? — начал подстёбывать его Макс, у которого возможность говорить была ограничена. Его речь была еле-еле понятна, из-за того что он непрерывно смеялся.       Влад уже было хотел встать и скинуть этих двоих, но видимо судьба решила с ним сжалиться.       Наумов слишком сильно согнулся, от чего полетел вниз, опрокидывая стул. Ну, а рядом стоящий Гоголев слетел потому что ему под ноги прилетел другой стул, сшибая его.       После грохота что сотряс весь дом, послышался смех ещё громче. Эти двое начали натурально кататься по полу и держаться за животы.       Миша, вздрагивая от резкого звука и последующего за ним хохота, резко развернулся. Его брови наверное были готовы улететь в орбиту, потому что лицо, на котором читался ахуй в чистом виде, исказилось в гримасой ужаса. — Блять, пожалуйста, хотя бы до новогодней ночи доживите.. — проскулил он, хватаясь за голову.

***

      Наверное самой лучшей идеей Миши было решение оставить всё на Петра и уехать в магазин.       Конечно, с моральной точки зрения он поступил как мудак, потому что Пётр не заслуживает терпеть этого дурдома. Ну... А с психологической, если бы он не уехал, в ближайшее время сам бы начал ехать крышей.       Всё таки он давно не проводил время так... Весело. И от этого балагана уже натурально свистела фляга. Как бы странно не звучало, он как Илья терпеть не мог шум, и они с ним сошлись в этом. ( на Влада это не распространяется, он для Миши как белый шум. )       Илья, что всё таки напросился поехать с Шайдоровым, шёл одеваться как на праздник. Его спина была чуть расслаблена, а плечи опущены. Походка сама по себе выражала свободу. Хотя о каком празднике идёт речь, если он от него по сути уходит?       Но кажется Илья устал от этого всего даже в присутствии Пети, потому что ему суматохи и так на всевозможных мероприятиях хватало. Ну, а от них их сборище отличалось только тем, что его не дёргали и не просили дать автограф. А на мозги капали так же.       Их сборы прошли не долго, и у порога двух других провожал Гуменник и Дикиджи.       На прощание Илья оставил лёгкий поцелуй на губах Петра, предполагая что тому явно нужна будет помощь. Но на этом полномочия Ильи заканчивались. Помогать ему нечем, поэтому только так, как говорится, в доброе плавание.       Влад же, завидев эту картину, быстро подошёл к Мише, да так будто и не было у него больной ноги. Огоньки в глазах явно хотели так же. Но Миша решил ограничиться только лёгкими объятьями, на что получил недовольное мычанье раненого. Пока что в свет их взаимоотношения он не собирался выносить, да и к тому же, они не обсуждали что вообще между ними, и исходя из этого ложных надежд ни себе, ни ему давать не хотелось.       Когда за ними закрылась дверь, Петя с Владом переглянулись. — Это будет самое ужасное время в твоей жизни. — с усмешкой сказал Влад, хватая "брата" за плечо и разворачивая его к коридору. Они размеренным шагом пошли по направлению к кухне.       Петя на это лишь покачал головой, с такой привычной для него улыбкой. Он чуть повернул голову, встречая азарной взгляд друга. — Ты тоже не расслабляйся, я придумаю как тебя помучать. — в тон ему ответил Петя и закинул руку ему на шею, используя того как подлокотник.       Если вернуться на пол часа назад, то Петя договорился с Мишей что работать на улице они будут все вместе, поэтому пока что их задача была только украсить дом.       Показав, что все нужные прибамбасы лежат в кладовке, Шайдоров со спокойной душой отправился тоже собираться.       И вот, сейчас они начали, как казалось для Влада, самую важную часть подготовки к новому году.       Марк и Женя быстро слиняли на второй этаж, оставив зал и кухню другим друзьям. Они схватили пару пачек красивых красных и белых бантиков, мишуру (очень много мишуры) и гирлянду.       Семененко, как очень заботливый парень забрал весь груз на себя, не желая нагружать Марка. — Я вообще то всего лишь нос разбил, а не руку сломал. Я в состоянии тебе помочь. — не сильно возмущался Марк, пока шёл по лестнице вслед за Женей. — Ничего не знаю, ты сегодня на больничном. А будешь возникать вообще постельный лежим назначу, и будешь до 12 как бедный родственник в кровати лежать. Понял? — с ноткой угрозы говорил он, оборачиваясь на парня, что на его слова закатил глаза.       Конечно он знал, что другой так не сделает. Как он сможет лишить своего партнёра любимого дела? За те пять лет, что они знакомы, это уже по счёту третий новый год который они празднуют вместе.       Влад называет их супружеской парой, как то раз даже окрестив себя их ребёнком. Просто ему правда казалось что каждый раз, когда Марк приезжал в Санкт-Петербург к Жене и был на его тренировках, он вёл себя как любящая жена.       Бутылку с водой подаст, когда тот запыхавшийся подъедет просто для того чтоб встретиться взглядами. Подзовёт и скажет как лучше на прыжок зайти, потому что кажется что так будет лучше. И самое важное что он слушает Марка.       И не спрашивайте что на тренировке Жени забыл Влад. Это уже другая история.       Именно сейчас важно то, что прийдя на 2 этаж два парня направились сначала на балкон. Их первоначальной задачей было украсить только лестницу и коридор, но зоркий глаз Марка пал на одинокий, по его словам, балкон.       Поэтому они сейчас шли к нему, дабы украсить его понурый вид.       Если Кондратюк горел этим и очень желал внести свою лепту во внешней вид дома, то Женя решил помогать ему чисто из компании и потому что любит.       Опять же, упускаем тот факт что многоуважаемый Пётр, что был пока что за главного, завтавил бы.его это делать и так и так, и собственно выбора у него не было. Но пока они начинали украшать окна говорить Марку о том, что если бы он не захотел, то Семененко бы даже и пальцем не повёл, было как рыцарским подвигом.       И плевать что тогда бы он, вероятнее всего, отпразднывал этот светлый праздник, но сидя в сугробе. Намного лучше быть оптимистом и чувствовать тепло чужих губ у себя на скуле после этих слов.       Марк понты не любил, хотя сам с Владом часто выкабенивался перед камерами, строя из себя невесь кого. В душе он был заядлым протестантом против людей, которые так или иначе твердили о своих безнаказанности и бесстрашие.       Как полагается, по его огромному и очень великому опыту, такие люди от первой неудачи опускают руки, потому что "ну а зачем стараться? не получилось же." Кондратюк сам себе, когда о таком думал отвечал: "Блять, а смысл тогда браться, если не готов к неудачам? Думаешь к тебе всё на золотом блюдечке в руки с небес спустится?"       И нет, он думал так не потому что был ярым быдлом, а потому что был научен. Спорт, особенно профессиональный, и тем более одиночный, в котором всё зависит лишь от тебя, научил его горьким опытом. Нельзя быть чрезмерно мнительным, потому что твои слова могут резко уронить тебя лицом в грязь.       Но он не призывает быть неуверенным в себе и показывать себя в свете как не готового ко всему. Достаточно просто иметь толстый стержень, который не проломится из-за ошибок или неудачи. И самое главное не дойти до самобичивания.       Опять же, возвращаясь к Жене, ему такое было простительно. Ну а что? Вас будто не радует когда ваш партнёр возносит вас почти к божествам. Конечно мы говорим это образно, но всё же.       И так, на балконе стояли два парня, что переговаривались когда подбирали лучшие из возможностей как украсить балкон.       Изредка, когда Марк что-то уж больно серьезно объяснял, жестикулируя и держа в руках то мишуру, то гирлянду, Женя любовался.       Фразы того пролитали мимо ушей, и он с каким то чересчур великим восхищением смотрел и просто был благодарен этой судьбе за встречу с ним. Даже наверное не так, в спорте бы они и так и так встретились, он благодарил судьбу что та свела их вне арен и общих мероприятий.       А когда Марк замечал, что тот не слушает, разворачивался к нему всем телом и резко замолкал. На лице застывало выражение лёгкой усталости и иронии, но на губах играла азарная улыбка. Из всех тех пар, что была в этом доме, они единственные знакомы так долго и в отношениях уже больше двух лет.       Поэтому то знали повадки и привычки друг друга. И осознавали чем такие зависания Жени кончатся.       Стоит отметить, что нос у Марка уже был как с час без ватных тампонов и поэтому целоваться им уж точно ничего не мешало.

***

      За делом время всегда идёт быстрее, особенно тогда, когда тебя устраивает всё то, чем ты занят.       А Владу нравилось командовать Максом и Стивеном под чутким руководством Пети. Конечно он полностью не оставлял его за главного, но пока бегал на кухню чтобы помочь девочкам, доверял ему весь процесс. — Влад, ещё один упрёк, и ты сам на эту люстру полезешь. — напряженно и сквозь зубы прошипел Стивен, пока пытался на хрустальную люстру в зале повышать бантики красного цвета. Он стоял на потрёпанной вида стремянке, которую собственно держал сам Дикиджи — Не-а, во-первых прорабы не делают работу своих работяг, — начал он, смотря вверх и щурясь из-за света, — А во-вторых, Петя вам не даст меня на неё поставить, я израненый, вдруг до нового года не доживу. — Будешь кабениться, я тебя на крыше снег скидывать заставлю. А если упадёшь, будет у тебя сразу могилка. — чуть громкий голос старшего послышался из кухни. Пётр помогал в кухне, нарезая мясо для грядущего шашлыка, и между тем для Аделии открывал очередную банку маринованных огурцов, поэтому всё прекрасно слышал.       Возле плиты стояла Эмбер и с каким-то остервенением рубила замороженую курицу тесаком. Её лицо выражала всю смесь недовольных эмоций, а действия были резкими и даже рваными. Гуменник подумал что она просто устала уже махать рукой, и чуть понаблюдав за этим подошёл. На слова "давай помогу" она кинула на него взгляд с прищуром. А тот самый тесак, что поблёскивал в её руках, сразу отрубил все желания как-то предлагать помощь.       От этой дамы можно было ожидать что угодно, ну а с холодным оружием в её руках было даже страшно разворачиваться к ней спиной. Вдруг он ещё и в него полетит.       Аделия, что понимала, почему её дама сердца так агрессивна сейчас лишь хихикнула. Она аккуратно положила нож, и вытирев свои руки о полотенце подошла к ней с боку.       Она нежно приобняла её за талию, даже по большей части просто положила на неё свои руки, и устроила свой подбородок на её плече. — Эмбеер.. — пропела Петросян ей в ухо, затем чмокнув в щёку, — сейчас заготовки сделаем и ты еще поспишь.       Почувствовав чужие руки, ну.. Как чужие, родные, которые обвивали её как лоза, нежно и чувственно, Глен выдохнула.       Её напряженные плечи и спина тут же расслабились, и сама она будто поубавила пылкость, как ёжик у которого стояли дыбом иголки и он сжимался в клубок. Как по щелчку пальцев этот ёжик понял что опасности нет, и клубочек развернулся.       В кухне в миг пропало напряжение и, негативная аура, что так и струилась от Эмбер, в мгновение ока превратилась в самую непринужденную. Она чуть опустила голову, выдыхая ту тяжесть что висела над ней.       Чуть повернувшись, Гленн с каким то даже грустным лицом взглянула на Адель, а она улыбалась для девушки так ярко, что у сидящей за столом Алисы, которая чистила картошку, заслезились глаза.       Эмбер слегка улыбнулась, а в её глазах засверкали звёздочки восхищения. То, как она любила её за такие моменты, не описать словами.       У Аделии была особая эмпатия. Она умела располагать к себе людей, понимала с какой стороны, да как правильно подойти. Что сказать, как приободрить. А Эмбер казалось что она была ангелом.       Её персональным. Рядом с ней было по особенному комфортно, она просто могла молча сидеть, но эта тишина была такой уютной, что только дегенерат захотел бы уйти.       И сейчас, не сказав много слов, она уже вполне успокоила Гленн. Этими ласковыми прикосновениями и лёгкой, почти воздушной улыбкой. — Угу.. — промычала она, чуть кивая, и не удержавшись, тоже чмокнула Петросян, но уже в уголок губ.       Адель кивнула будто самой себе, довольная таким результатом, и как не в чем ни бывало отстранилась. Медленно вернулась к своей досточке, продолжая нарезать маринованные огурцы.       А наш ёжик уже не излучал такого негатива. Теперь в её действиях была лёгкая усталость, а во взгляде надежда на сон, которого её нагло и бесповоротно лешили.       Почему-то в этот момент Пётр посмотрел в зал. Весь разговор двух девушек он не отрывал взгляда от мяса, которое нарезал для шашлыков. Только вот сосредоточен он был определённо не на нём, весь превратившись в слух, он слушал разговор, и ненароком вспомнил Илью.       Ему показалось, что они и девушки определённо похожи.       Американцы, что сильно эмоциональны, гневаются, рвут и мечут. И их русские спутники, что знают их "слабые места", успокаивают их достаточно быстро.       Опять посмотрев на Влада, Пётр не сдержался и в уголках губ заиграла улыбка, он чуть покачал головой от вида своего друга.       Тот всё еще держал стремянку, но его лицо было чересчур серьезным, в какой-то мере даже бледным, а когда он увидел что Гуменник смотрит на него, сглотнул вязкую слюну.       Видимо он видел какая была злая Эмбер, и его шестерёнки сложили два плюс два. Понимая, что этот самый тесак мог оказаться в его черепушке, и вероятность этого еще не убавилась до минимума, заставляли пару капель холодного пота скатиться по спине.       Петя тоже понимал это, и даже являлся косвенной причиной пробуждения девушки, но переживал он чуть меньше. Всё таки на него ещё не гнали за то что он не остановил своего "брата", у которого в голове вместо мозгов петарды. Они взрываются когда им вздумается, баломутя его серьёзный нрав, тем самым вызывали приступы таких адреналиновых или просто безрассудных решений.       Будь его воля, он бы отучился на хирурга, не важно какого, в их классификации Пётр не разбирался, и выудил бы из головы того эти бомбы замедленного действия.       Но увы.       Ни времени, ни желания для реализации этого плана нет. Всё-таки уникальность этой ходячей торпеды, по совместительству катострофы, и притягивала, потому что только этим он и притягивал его внимание. Вероятнее всего и внимание Миши. — Петь!! — перед глазами замаячила женская рука, от чего он проморгался и поднял голову, — Ты чего завис? О чем думаешь?       Начала допрос Камила, что стояла по другую сторону кухонного гарнитура, за которым и стоял Петя. — А? Что? — возвращаясь в реальность, спросил он, — Ты что-то спрашивала? — неуверенно проговорил он, дунув на прядь чёлки, что выбилась из хваста и чуть закрывала обзор. Он снова опустил голову, возвращаясь к мясу. — Да, Изабо сказала что там пару коробок шариков новогодних осталось, куда их девать? — спросила девушка, чуть опираясь локтями о столешницу. — А-а-а.. — промычал он, прокручивая идеи куда их деть, — я там видел дождик, можно их на него привязать и над окнами повешать, на гардину. Ну либо на скотч приклеить к потолку и шкафам. — говорил он как то отстранённо, в какой то мере безразлично. Видимо его всё ещё не вытащили из своих мыслей и он колебался между реальностью и ворохом своих дум. — Но от него потом следы останутся.. — будто для себя сказала она, беря маленький брусочек сыра из салата, который начала делать Софа. ‎— Кому похуй, тот не уязвим. — наверно в какой то степени обречённо сказал он, выдыхая. Его голос был не такой уж громкий, но после этой фразы на кухне воцарилась тишина.       Нож, который Лью держала в руках, выпал и с звоном металла ударился о пол.       Пять женских пар глаз уставились на него, от чего он и поднял недоумённый взгляд, чувствуя как его будто прожигают лазером со всех сторон.       Изначально ему вообще показалось что у него лопнули барабанные перепонки, потому что тишина сразу зазвенела в ушах, как и звук упавшего ножа, что опроверг эту мысль.       Полностью прийдя в себя, наконец то очнувшись от посторонних мыслей, он поднял голову, недоумённо оглядываясь, забегал глазами по каждой, не понимая что такого сказанул. — Что? — удивленно и слишком резко спросил он, уже начиная ёжиться от этого молчания. — Что ты сказал? — Спросила Камила, которая застыла с сыром в зубах. — А что я сказал? — продолжил он эту "дуэль", задавания вопросов на вопрос. Он посмотрел на Эмбер, что замерла с выражением лица "что это щас было" и тем самым тесаком. Всё же его нужно у неё забрать. — Влад! Ты скоро на ветрину в качестве чебуреков отправишься! — начала говорить Валиева, всё таки проглатывая несчастный сыр, и отходя от столешницы, повернулась всторону зала.       Парень который всё ещё помнил вид Эмбер с тесаком тут же навострился и замер со звездой в руках. Как по таймингу, по средь зала, ой какое хорошее захоронение у него будет, даже на крышу ради этого лезть не прийдётся. Он пытался понять как именно включается эта звезда, и заслышав что речь обращена к нему будто даже побледнел. Что он успел сделать, если только молчал. — А что я? — это уже был марафон по вопросам без ответа. Он сказал это чуть хрипловато, неуверенно. Страх за свою голову заставил его напрячься. — И ты, и твой поганый язык! — с большим возмущением начала Алиса, поднимая свой нож, и как мушкетёр со своей шпагой, выставила его перед собой кончиком по направлению к парню, будто Влад уже не был у них на крючке и они не могли тут же его приложить. — Да что я сделал то! — всё же скорая смерть для него не являлась таким уж желанным и хорошим исходом и он хотел знать хотя бы по какой причине его казнят. — Кто Петю материться научил?! — уперевшись руками в бока, в позу встала уже и Софа, которая тоже нарезала продукты и явно могла внести свою лепту в "наказание" Дикиджи. — Он чё на пиздюка похож, чтоб его учить этому?! — теперь негодовал Влад. Его руки вытянулись чуть в перёд, а голову он поджал к плечам, показывая всем видом недоумение в наезде.       Очень уж сильно на него давили, по очень даже необоснованной причине. Петя взрослый мальчик, 24 годика как живёт и явно без его помощи узнал о этих словах, — Он сам по себе их знает, или вы не слышали как он только так стелет?!? Я вас просвещу, не такой святой ваш Пётр!       Прихуели конечно все.       В первую очередь из-за того, что теперь явно было не понятно кто на кого гонит.       Влад, что сейчас стоял с выпучеными глазами и очень обидчивым видом. Или девушки, что начали переглядываться, то и дело бросая взгляд на Петю. То ли все разом с подтекстом накинулись на самого, как казалось до этого, святого.       Из гостинной послышался хлопок двери, после которого стали слышны два приглушённых голоса и стук чего-то деревянного об пол. После небольшой беседы дверь снова хлопнула.       Головы всех присутствующих повернулись в сторону коридора, было ясно что приехали два беглеца, но вот с чем. Оттуда уже показался слишком довольный Малинин в куртке, что шёл почти что в припрыжку. Видимо так торопился что даже не снял верхнюю одежду.       Он помахал рукой всем присутствующим и огляделся. Все эти пару минут в доме стояла тишина, и даже ребята что продолжали украшать дом в зале как то притихли.       Завидев Петра, он еще ярче улыбнулся и подошёл к нему чуть быстрее, чем стоило бы. Облакотился о стол и невесомо поцеловал его в губы. Слегка, так что это почти не чувствовалось. — Пойдём я тебе кое-что покажу. — простодушно сказал Малинин, нарушив тишину, и положил руку поверх руки Петра, которой он держал нож, будто даже не замечая и не обращая внимания на обстановку вокруг.       Он не замечал Камилу, которую он почти оттеснил, дабы увидеть своего ненаглядного. Не замечал и всех остальных замеревших.       Пётр смотрел на него моргая, изогнув одну бровь в немом вопросе. — Пойдём-пойдём. Тебе должно понравиться. — с небольшим азартом покачал головой он, чуть поворачиваясь, этим самым говоря что ничего не скажет и ему надо это увидеть.       Гуменник, слегка медлительно положил нож и подошёл к раковине. Быстро сполоснул руки и отряхнув их от капель воды, даже не вытирая (ну если только об себя), обошёл и Аделию и Эмбер.       Моневрируя между ними, он уже оказался рядом с Ильёй. А тот недолго думая, повёл его в сторону прихожей.       Влад, которого обуял интерес, куда это и зачем это Илья украл его лучшего друга, ну и потому что хотел уже обнять Мишу, пошёл следом.       Когда они уже были возле входной двери, на пороге дома появился и Миша, но уже с пакетами. Он поставил их на пол, и уже был скован в чужих объятьях.       Слава богу, больше без падений. Но Влад всё равно повис на нём как ёлочная игрушка на ёлке.       А возле зеркала, что было во всю дверцу шкафа, стояли две, ДЕРЕВЯННЫЕ МАТЬ ВАШУ, коробки. Они были прикрыты такими же деревянными крышками, которые Илья собственно и отодвинул.       В одном ящике были связки бананов. Ярко-жёлтых, спелых. Глаза Гуменника тут же заблестели, а Илья победно заулыбался.       Во втором же были мандарины. Такие же яркие, прям ядерно-оранжевого цвета, от которого захотелось проморгаться.       Влад, наконец-то отлипнув от Шайдорова, взглянул на подношения Гуменнику.       Всё-таки Миша берёт свои слова обратно. За последние сутки Влад столько раз морщил лоб от удивления, что он ненароком начал переживать чтоб у него морщины раньше времени не появились. Пусть это было не так заметно из-за чёлки, сейчас, пока он был вблизи, всё было на виду. — Куда нам столько! — он выпучил глаза, показывая руками на обе коробки и даже чуть присел, для более выразительного показания своего ахуя. — Это Пете. — не отрывая взгляда от своего возлюбленного, наполненного теплом, ответил Илья.       Гуменник на это смущённо улыбнулся. Ему льстило что Илья ради этого, а он был уверен что именно ради этого, тот поехал в магазин.       Поэтому, не долго думая, он обнял Илью чересчур крепко. До хруста костей и лёгкого мычания Малинина, потому что пусть Петя и был на вид тощим, силы в нём было не мало. ‎— Они сгниют за два дня!! — начал возмущаться Влад, смотря на Мишу и ожидая поддержки, — А если у него аллергия выскочит? Я эти ящики тебе на голову одену! — Ну... Вообще-то мандарины я для тебя покупал... — проговорил Шайдоров, почёсывая затылок и неловко улыбаясь, показывая блеск своих брекетов.       Влад опять развернулся к нему, его глаза тут же забегали по лицу парня, а на щеках появился румянец. Лёгкий, совсем-совсем пунцовый.       Он сразу же примолк и опустил глаза в пол. Всё его возмущение и пыл тут же пропали, а движения, что были уверенными, стали скованными и сам он будто сжался.       Для Пети, который краем глаза видел всё произходящее, это было чем то невообразимым. Как Влад, тот самый Влад, которого он знал буквально с детства, который постоянно был заряжен на все 200 процентов и никогда на его памяти так не смущался, может выглядеть таким беззащитным и невинным.       Это буквально не подходит под его образ всегда шумного парня, что даже сам иногда этого не желая, создаёт очень много звуков.       И наблюдая сейчас за этим парнем, в голове не укладывалось.       Как? вот каким образом Миша заставил весь огонь погаснуть и оставить лишь тлеющие угольки. И самое важное что эти угольки благоухали. Благоухали той самой непринужденностью и любовью, а может влюблённостью, которую излучал сам Влад.       Малинин, понимая что неловкость возрастает, схватил руку Пети и увёл его в кухню, так и не снимая куртку. Ему стало довольно ясно, что им надо остаться одним.       Да, он всё ещё не одобряет их союз. Да, его всё так же раздражает Влад. Но если Миша с ним счастлив, он должен как настоящий друг принять его выбор. Шайдоров же принял.       И пусть это были совершенно разные условия и ситуации, он прекрасно осознавал что сути дела это никак не поменяет.       Когда шаги за спиной утихли, а в кухне наоборот появились чужие голоса, первым нарушил тишину Миша, начиная разуваться, потому что он всё ещё был в обуви.       Влад же наблюдал за этим, нервно дёргая заусенец на указательном пальце. Он завёл руки за спину и чуть прокручивался в корпусе, показывая свою растерянность и в какой-то мере страх.       Влад старался смотреть куда угодно.       На те самые коробки, что сейчас казались не такой уж и проблемой. На входную дверь, которую Изабо украсила разными ленточками и дождиком синего цвета, создавая маленькие снежинки.       Он бегал взглядом по всему, но голова то и дело опускалась, смотря на спину парня и руки, которые расшнуровывали обувь.       Когда с ними было покончено, Миша выпрямился и посмотрел Дикиджи глаза в глаза.       Всё его нутро кричало: "Обними! Поцелуй! Покажи что рад!" , но внешне он опять походил на ребёнка, что провинился и ждал наказания. И куда делся тот Влад, что без стеснения недавно прыгал тому на шею с объятьями? — Ну.. — начал Шайдоров, чуть разведя руки в стороны, — благодарность будет?       Прозвучало это чересчур самодовольно, но на самом деле настолько искренне, что глаза начали слезиться, из-за чего пришлось проморгаться.       Дикиджи неуверенно сделал шаг и чересчур нежно для этого урагана, обнял его за торс. Его нос упёрся в плечо, совсем как утром. Но сейчас не было того запала, с которым он целовал Шайдорова. И не было той уверенности.       Нежное, совершенно неизвестное чувство для него.       А когда на затылке и спине почувствовались чужие ладони, он будто обмяк. Тёплые руки Миши вызывали толпы мурашек из-за которых хотелось поёжиться. — Спасибо... — пробубнил Влад, не отрываясь от чужого плеча и делая глубокий вдох. Парфюм другого ударил в нос, заставляя блаженно улыбнуться. Терпкие нотки чего-то морского и в тоже время цитрусового придавали сил для этого момента.       Тело тут же стало... Не то чтобы напряженным, наверное собранным? Мышцы стали чуть твёрже и более упругие, а от него снова начала бить ключом энергия. Влад уже более крепче его обнял, наверное потому что понял намерения Миши и что тот не злиться на него. — Нам надо будет поговорить. — с тем же спокойствием говорил Шайдоров, отпуская подзарядившегося парня. Он ощущался как какой-то электровеник, который разрядился и пришёл на станцию для подзарядки. — Давай вечером? — Влад тоже его отпустил и отошёл на шаг, засовывая руки в карманы шорт, и спросил достаточно серьезно, от чего тот готов был расплыться в лужецу. Всё-таки такой Влад был самым сексуальным. — Если ты не наклюкаешься раньше времени с Марком. — с самоиронией ответил Миша и заулыбался. — Ради такого можно и на трезвую посидеть. — отсалютовал ему Дикиджи и небрежно взлохматил свою чёлку, от чего волосы чуть походили на гнездо.

***

‎— Ну где вы там! — кричал с зала недовольный Влад, который уже натурально вспрел, находясь добрые 15 минут в своей зимней куртке в помещении. — Выбирают в каких штанах покрасоваться перед ёлками и статуями Миши. — в своей манере ответил Петя, который был так же одет, но в отличие от Влада он не наворачивал круги по залу, а сидел на диване, утопая в своём пуховике. ‎— Собираемся! — раздался приглушенный голос со второго этажа. ‎— На каком этапе!? — крикнул Малинин, который стоял на пороге в зал, тоже одетый, со смешной синей шапкой, которую ему напялил Петя. Он стоял, облокотившись о косяк и что-то листал в телефоне. ‎— Танцуем возле зеркала! — раздался всё тот же голос, но уже чуть ближе. Его обладатель шёл по коридору второго этажа и наконец начал спускаться по лестнице, за ним следовал и второй.       Со второго этажа спустились Марк и Женя. Чересчур довольные и ярко улыбающиеся. Если не присматриваться к их губам, можно было бы подумать что они наркоманы со стажем и уже приняли дозу. — Марк, сука, то есть мы тут ждали вас, парились как в бане... — начал с недовольства Дикиджи, поправляя шапку, которая смешно спадала с глаз, — А ВЫ ДВА БЕССТЫДНИКА ТАМ ЛАБЫЗАЛИСЬ?!?       Перешёл с возмущений на крик Влад, размахивая руками. — Мы что, виноваты, что ты такими удовольствиями жизни с Мишей не пользуешься. — с ехидной улыбкой начал Марк, у которого сейчас более выражалась картавость. Видимо поцелуи с Женей заставили его язык онеметь. Но такое разве может случиться? Видимо в их случае да.       Влад недовольно уже было хотел что-то сказать, но когда до него дошёл контекст он прикрыл рот. Недовольно рыкнув себе что-то под нос он засунул руки в карманы и чуть быстрым шагом пошёл к выходу.       Марк же, который победно заулыбался, обернулся на Женю и слегка чмокнул его в губы. Он в свою очередь лишь улыбнулся на эти нежности.       Наконец-то, спустя 20 минут рабства над Максом и Стивеном, Мишина коллекция чернорабочих пополнилась и остальными. — Значит так, — парень сложил свои руки поверх черенка, и на них положил голову. У него была лёгкая отдышка, потому что он только что чистил снег, — Возле бани осталась одна лопата и две метлы, разбирайте инвентарь. — А остальные двое что будут делать? — спросил Гуменник, наблюдая за тем как другие парни пошли за уборочными инструментами. Очень даже странно, что Влад остался стоять рядом. — Петь, ты умеешь дрова колоть? — с долей надежды спросил Миша, убирая руки с лопаты и ложа её на землю       В ответ он лишь получил одобрительный кивок и от Гуменника, и от Дикиджи, который начал трясти головой как китайский болванчик. — Слава Богу, — не придав значения такой реакции Влада, Шайдоров пошёл уже по прочищеной тропинке. В след за ним же поплелись и эти двое. — Вообще нас обоих учили, — начал было говорить кудрявый, чтобы не слушать этот надоедливый хруст снега, — просто после того как мне от чурки отрекашетил топор, желания трогать его у меня нет. — В смысле? — чуть обернулся Миша, с удивлением и неким переживанием в глазах, спросил он. — В прямом. Этот дубина пока я колол спокойно, что-то рассказывал мне и голову завернул, — покачивая головой, начал вещать Петя, — ну и топор отскочил от чурки и обратно к хозяину. Видимо полено это было такое страшное, что даже он испугался и в голову к Владу прилетел, мол, спасай хозяин. — Вообще это было больно и страшно. — пробубнил Дикиджи, поёжившись от воспоминания о тупой боли в районе над ухом. — Было страшно слушать твои вопли и рыдания, — парировал Петя и усмехнулся, — мой дед вообще поседел до бела от страха, когда кровь у тебя увидел. — Он что устрой стороной ударился?! — вскинулся Миша, окончательно разворачиваясь к ним и идя уже спиной. — Да Боже тебя упаси, — отмахнулся Пётр, задорно, в своей манере улыбаясь, — обухом. Но криков было как будто да, лезвием. — С тех пор я не трогаю ни колуны, не топоры. — вздохнул Влад, тоже ненароком улыбнувшись, всё таки воспоминания было связано с детством, которое они с Гуменником проводили летом у его деда с бабушкой. — Дед стебёт его, мол, так приложился что забыл как в руках его держать. — уже посмеиваясь говорил старший, чуть толкнув его в плечо. — А по итогу то что было? Тебе операцию делали? — спросил Миша, тоже начиная улыбаться от рассказа друзей. — Да какую операцию, баба-Тома мне быстренько обработала всё, конечно у меня потом сотрясение было.. Но это уже так, фигня, — ответил пострадавший и снял шапку, запустив в волосы пальцы в районе над левым ухом. — Вот! — вскрикнул он и остановился, стараясь убрать волосы с места где был шрам.       Миша тоже остановился, но сразу же подошёл и взглянул. Пётр тоже ненароком бросил взгляд на следствие их весёлого детства. На коже головы, что была устлана волосами и которые убирал руками Влад, виднелся рубец похожий на порез. Он был не длинным, но достаточно толстым. А если и не знать подробностей об этом, можно никогда и не заметить его. — Жеесть.. — протянул Миша, уводя взгляд от чужой головы к лицу.       Влад же на это пожал плечами и одел шапку обратно, поправляя волосы, которые лезли в глаза и убирая их под головной убор.       Вдруг прямо ему в затылок прилетел снежок, после которого раненый, уже по подсчетам Миши третий раз, взвизгнул и стал прогибаться в спине. Ему попал снег за шиворот, и холод проник почти до костей, когда снег начал таять и от шеи по позвоночнику стикал до поясницы. — Что вы там обсуждаете, черти! — все трое обернулись и посмотрели на троицу других парней, которые стояли с довольными минами.       Малинин, который комкал уже новый снежок, стал целиться в Мишу, что ели успел увернуться от очередного снаряда Ильи. — Это война?! — крикнул Влад, тоже начиная делать снежок и оглядывая в кого бы попасть. — Считай что да! — ответил Женя, начиная делать снаряды для Ильи.       И вся их задумка с уборкой территория от снега прекратилась в ещё большее раскидывание его по участку.       Вскоре к ним присоединились и Макс со Стивеном, не желавшие оказаться в сторонке от поля боя.       Как там говорят? Мужчина до 40 всегда остается ребёнком? Так вот все эти 20-ти летние лбы оправдывают эту фразу как нельзя лучше.       Они ещё успеют пребратся, до вечера времени у них полно, а вот провести время ещё так весело на вряд-ли получится. Поэтому они не желали упускать ни секунды.

      Солнце близилось к закату, стрелки часов показывали 16:48 когда вся эта толпа детей успокоилась и, сначала растопив баню, начала приступать к работе.