Свинец и соль

Бытовой контроль Семёна становится для Марата «золотой клеткой», где каждое действие продиктовано якобы заботой о его подорванном здоровье. В один из вечеров это проявляется особенно остро: — Марат, сними это, — не терпящим возражений тоном говорит Семён, едва завидев на ведущем яркий пиджак, приготовленный для съемок. — Слишком вызывающе. Тебе нужен серый. Он не тянет из тебя энергию. Марат пытается возразить, что это его работа, его образ, но Семён уже стоит рядом. Он медленно, почти ласково, расстегивает пуговицы, и Марат чувствует, как под этим взглядом его собственная воля плавится, как свинец. — В девять вечера — отбой, — продолжает Семён, накрывая ужин, который сам приготовил: пресный, «правильный», лишенный всякого вкуса, как и вся теперешняя жизнь Марата. — Никаких сценариев на ночь. Твой мозг должен молчать. Марат послушно ест, чувствуя на губах лишь соль своих недавних слез. Он понимает: Семён не просто живет с ним — он его «переписывает». Теперь каждый шаг Марата сверяется с внутренним компасом экстрасенса. Тот знает, когда Марат проголодается, когда захочет пить и когда его накроет очередная волна тоски — и купирует её еще до того, как Марат успеет что-то почувствовать. Марат пойман в ловушку собственной любви: он получил Семёна целиком, но потерял самого себя.