Свинец и соль

Гримерка после съемок дуэли утопала в полумраке. Марат сидел в кресле, закрыв лицо руками, и плечи его мелко дрожали. Тяжелые шаги в коридоре затихли у двери, и в проеме показался силуэт Ильи Ларионова. — Марат, ты чего здесь застрял? Нас машина ждет, — Илья зашел уверенно, но тут же осекся, увидев состояние коллеги. — Эй, ты чего? Из-за дуэли? Да брось, Полина просто перегнула палку, это шоу… Марат поднял голову. Глаза были красными, а на щеках блестели не просохшие дорожки слез. Ларионов замер, не зная, куда деть руки — видеть Башарова, вечного циника и хозяина положения, в таком разобранном состоянии было почти физически больно. — Она не попала, Илья, — прошептал Марат, голос его сорвался. — Пуля Полины… это была просто пыль. Она никого не убила. — Ну вот и отлично, — Илья попытался улыбнуться, делая шаг ближе. — Семён ушел живым, проект продолжается… — Он ушел, Илья! — Марат вдруг вскочил, едва не опрокинув столик с гримом. — Он ушел совсем. Ты понимаешь? Его больше нет здесь. За стеной, в кадре, в моей жизни… Его нет! Ларионов отступил, пораженный силой этой вспышки. В тишине комнаты признание повисло тяжелым свинцом .— Ты… Марат, ты что, серьезно? — Илья нахмурился, осознание медленно проступало на его лице. — Из-за Лескова? Но это же просто участник. Ты же сам говорил, что тебе плевать на их личные разборки. Марат горько усмехнулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я лгал. Всем лгал. И себе больше всех. Я люблю его, Илья. Люблю так, что когда он повернулся и вышел в этот проклятый туман, я почувствовал, как внутри меня всё выжгло. Словно он забрал с собой воздух. Илья молчал, глядя на человека, который только что добровольно сорвал с себя последнюю защиту. В пустом павильоне было слышно только, как тикают часы, отсчитывая время новой реальности, в которой Марат Башаров остался один.