Свинец и соль

Илья привык, что в этой гримёрке всегда пахнет дорогим парфюмом, коньяком и цинизмом. Марат Башаров обычно сидел здесь, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и с едкой усмешкой обсуждал очередного «ясновидящего». Но сегодня за дверью стояла тишина, которая была тяжелее свинца. Когда Ларионов вошёл, он не сразу заметил Марата в полумраке. Тот сидел на низком диване, ссутулившись так, будто из его позвоночника вынули стержень. В руке зажатый стакан, в котором лёд давно превратился в тёплую воду. — Марат? — тихо позвал Илья. — Машины поданы. Все разъехались. Полина ушла первой, даже не смыв грим… Башаров не поднял головы. Его плечи мелко дрогнули. Илья, который профессионально умел читать жесты и мимику, замер. Он ждал привычной колкости, но вместо неё услышал хриплый, почти неузнаваемый голос: — Он ушёл, Илья. Даже не взглянул на мониторы. Ларионов сделал шаг ближе, чувствуя, как по коже пробежал холодок. Он видел сотни фокусов, знал тысячи секретов, но сейчас перед ним была не постановка. Он видел человека, которого только что выпотрошили в прямом эфире. Полина стреляла в Семёна своими обвинениями на дуэли, метила в его гордость, но промахнулась. А Семён… Семён просто ушёл в туман съёмочного павильона, забрав с собой то единственное, что заставляло Марата по-настоящему «гореть» в этом кадре. «Иллюзия закончилась», — пронеслось в голове у Ильи. Он осторожно положил ладонь на плечо ведущего. Под пальцами чувствовалось, как Марата колотит крупная дрожь. — Семён убил его этим уходом, — подумал Илья, глядя на отражение Башарова в зеркале. — Убил вернее любой пули, потому что не оставил даже шанса на ответный выстрел.