Learning Empathy | Уроки Эмпатии

— Скоро Новый год, Грейнджер, — сказал Драко, сидя за столом напротив. — Какое у тебя новогоднее обещание? После войны они оба начали работать в Департаменте по регулированию и контролю магических существ. Глава департамента, Ричард Хед, сделал их напарниками. Последние четыре года они делили один кабинет, столы в котором стояли вплотную друг к другу. Поначалу Гермиона неохотно работала с Драко. После нескольких неловких недель они обсудили все свои разногласия и теперь хорошо сработались вместе. На самом деле, они были самой успешной командой в отделе по борьбе с браконьерством. Она всё ещё жалела, что у них нет кабинета побольше, но в целом, делить пространство с Драко было не так уж и плохо. — Моё единственное обещание — не придушить нашего босса за то, что он женоненавистник и придурок, — фыркнула Гермиона. — Как и в прошлом году. Она только что вернулась со встречи с мистером Хедом и, к его счастью, оставила свою палочку в кабинете. Он не слушал ни слова из того, что она говорила, заявил, что не примет ее отчет, пока Драко его не утвердит, а также что она выглядит особенно привлекательно. — Он не так уж плох. Просто я ему нравлюсь больше, чем ты. — Он тебя больше любит только потому, что у вас обоих есть пенисы. Я задержала больше браконьеров, чем ты, мои документы всегда в идеальном порядке, и всё равно он меня не уважает. — Я не думаю… — Ты не понимаешь, Драко. И никогда не поймешь. Быть женщиной тяжело, и такие люди, как мистер Хед, — тому причина. Если бы ты провел хотя бы час в моем положении, ты бы понял. — Хорошо. — Что? — спросила Гермиона, не понимая, на что он соглашается. — А что, если мы выявим, кто из нас прав, испытав чувства друг друга? — объяснил Драко. — Мы можем принять оборотное зелье перед встречей, и я посмотрю, действительно ли к тебе относятся по-другому. Потом пообедаем в кафетерии внизу. — И что же должна выяснить я? — Каково это — быть Драко Малфоем. Гарантирую, это не так уж и приятно, как кажется. — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Но обязательно сходи в туалет, прежде чем мы поменяемся. Мне не нужно, чтобы ты узнал обо мне всё. — Я бы сам до этого не додумался, но теперь заинтригован. Весьма пикантно, Грейнджер. — Заткнись, Малфой.

~~~

— Ты готов? — спросила Гермиона. До их встречи оставалось меньше десяти минут, и они собирались принять оборотное зелье, чтобы поменяться местами. Драко раздобыл у Северуса два флакона, действие которых, как он обещал, продлится три часа. Этого времени им хватит, чтобы сходить на встречу и пообедать, не беспокоясь о том, что действие зелья закончится слишком рано. Он немного нервничал, думая о том, чтобы поменяться телами со своей коллегой. Ему не составляло труда вести себя как она — на самом деле, он даже подумал, что это может быть приятной переменой, чтобы на него не смотрели с презрением половина офиса, — но его немного беспокоило, каково это будет иметь другие части тела. Как вообще женщины могут скрещивать руки, имея грудь? А что, если у неё мочевой пузырь меньше, чем у него, и, если зелье будет действовать дольше, ему придется сходить в туалет? Или еще хуже, что если ей понадобится сходить в туалет в его теле? Он не был против того, чтобы Грейнджер прикасалась к его члену, он просто хотел, чтобы она делала это, когда он будет прикреплен к своему телу, а не к ее. — Я готов, насколько вообще можно быть готовым, — сказал он. — Вот, пожалуйста. Он протянул ей стопку своей одежды, чтобы она надела, и принял её вещи взамен. Драко взял кружевной бюстгальтер и поднёс его к лицу. Он видел их немало в своей жизни, но теперь, когда ему предстояло надеть один из них, парень немного беспокоился о том, как именно это сделать. К тому же, он точно не подойдёт ему по размеру, пока он не превратится. Малфой был невысокого роста, но грудь у него была гораздо шире, чем у Гермионы. Он не отрывал глаз, слушая, как она переодевается, решив уважать ее личное пространство и не смотреть. — Почему ты не переодеваешься? — спросила девушка. — Потому что одежда не подойдёт по размеру. — Чёрт возьми. Ладно, сделаем это после того, как выпьем, только постарайся не вести себя как извращенец, когда будешь переодеваться. Драко закатил глаза, но быстро снял одежду, оставшись только в белье. Выдернув волос с головы, он бросил его во флакон с оборотным зельем, затем передал его Гермионе и взял у неё бутылочку. Они чокнулись флаконами, и он выпил всё залпом. Его кожа словно пузырилась, он чувствовал, как уменьшается в размерах, а волосы растут с невероятной скоростью. Голова ощущалась тяжелой из-за них, и он перекинул ее шевелюру через плечи, пытаясь понять, как, черт возьми, у Гермионы весь день не болит голова. Боль от превращения утихала, он взял бюстгальтер и просунул руки в бретельки. Драко потянулся рукой за спину, пытаясь соединить две стороны, чтобы зацепить их, но постоянно ронял то одну, то другую. Или ему казалось, что он попал, но крючок тут же выскальзывал. Гермиона тихонько рассмеялась и, пожалев его, подошла, чтобы помочь ему с застежкой. — Проще застегнуть его спереди, потом перекрутить и просунуть руки, — объяснила она его низким голосом. —Я думала, это будет самой простой частью для тебя. У тебя что, нет опыта обращения с бюстгальтерами? — Неужели это мой голос? — спросил он. — Неудивительно, что женщинам нравится, когда я говорю им пошлости. Это приятно. И знаешь, я привык снимать их с груди, а не надевать. Она засмеялась, и он мог представить, как она качает головой. — Поверю наслово, Драко. — Когда же прекратится эта боль? — спросил Драко, потирая поясницу сзади. — В остальном я чувствую себя хорошо, но спина и нижняя часть живота ужасно болят. — Это не из-за зелья, — сказала Гермиона. Она подошла к нему и протянула квадратный мягкий пакетик, завернутый в пластик. Он попытался поднять левую бровь, но, очевидно, ее тело этого не умело, и он почувствовал, как обе брови поднялись. — Это менструальные боли. А вместе с оборотным зельем нельзя принимать обезболивающие. Это прокладка. Он перевернул пакет. — Что, чёрт возьми, я должен с ней делать? — Ты приклеиваешь её к трусикам. Когда кровь выходит из организма, прокладка собирает её, чтобы она не стекала по ноге. Этой прокладки хватит на всё время. У меня сегодня первый день месячных, поэтому прошу прощения, но кровотечение очень обильное. — Твоя… ты имеешь в виду… у тебя из влагалища течет кровь? И ты носишь этот подгузник, чтобы ее собирать? А вдруг кто-то почувствует запах? Или она выпадет? Или я умру от кровопотери? И как, блять, я должен что-то показывать, когда чувствую, будто меня пронзают ножом в спину и живот? — Ты хотел узнать, каково это — быть мной, теперь ты знаешь. Если хочешь, я могу показать тебе, как вставлять тампон. — Что это? — Он не был уверен, что хочет это знать. — Это кусочек ваты, который вводится во влагалище и впитывает кровь, прежде чем она покинет организм. У него есть ниточка, чтобы при необходимости его можно было вытащить. Драко уставился на неё в ужасе. Тампон звучал как хлопковый фаллоимитатор, но совсем не сексуальный. И женщины проходят через это каждый месяц? Как они вообще функционируют? Ему уже хотелось плакать от боли. Не говоря уже о том, что он вдруг почувствовал сильный голод, но при этом не испытывал желания есть. Он стоял в своём кабинете в одних штанах и её бюстгальтере, и ему казалось, что сейчас разгар жаркого лета, пот стекал по спине. — Если ты не возражаешь, я бы предпочёл, чтобы мне ничего не засовывали в вагину, — раздражённо сказал он. — Просто покажи мне, как надевать эту прокладку. И чтобы ты знала, было бы неплохо получить хоть какое-нибудь предупреждение о том, что из моей пизды вот-вот хлынет кровь, Грейнджер. — Да уж, Малфой, — огрызнулась она. — Меня тоже никогда не предупреждают. Если, конечно, не считать те месяцы, когда мне посчастливилось три дня подряд мучиться от вздутия живота и плакать перед этим. — А я думал, ты сходила в туалет? Почему мне так хочется по-большому? — Это просто мышечные спазмы. Это те же самые мышцы, которые мы используем, когда ходим в туалет, поэтому кажется, что вам нужно покакать, но на самом деле это не так. По крайней мере, не сейчас. Кто знает, что будет потом. У тебя либо запор, либо диарея. Середины нет. — Я кину в тебя Аваду, — прорычал он. — Ты можешь сделать это позже. А сейчас нам нужно идти на собрание. — Она развернула прокладку, положила её в трусики и передала ему. — Там есть клейкая основа, так что она не выпадет. Надень их и пошли. Драко оделся и вздрогнул, натягивая трусики. Было такое ощущение, будто между ног у него подгузник, и он не знал, как стоять, чтобы не испытывать дискомфорт. Он засунул руку в пояс юбки и потуже натянул белье. Он не хотел рисковать, не ощущая плотного прилегания во время ходьбы.

~~~

Как только собрание закончилось, Драко встал, оставил свои бумаги Гермионе, этой предательнице, чтобы она их забрала, и побежал в туалет. Он уже почти добежал до мужского туалета, когда выругался и забежал в женский. Захлопнув дверь кабинки, он подтянул юбку до пояса и спустил трусики. Ему казалось, что он как раз вовремя добежал до туалета, чтобы избежать довольно неприятного происшествия, но когда он попытался тужиться — что было странным ощущением для чужого тела — ничего не произошло. Может быть, Гермиона была права. Он уже был шокирован тем, что открылось ему на собрании. Они с Гермионой вместе готовили презентацию, но всякий раз, когда он пытался что-то сказать, мистер Хед перебивал его и просил Гермиону пояснить. Когда ему наконец разрешили заговорить, их босс перебил его и начал объяснять то, что Драко и так пытался сказать. Какая наглость у этого человека — объяснять ему то, что он сам же и написал! А Гермиона просто сидела и ухмылялась. За исключением одного раза, когда она похлопала его по руке и прошептала ей на ухо: — Он просто любит меня больше, чем тебя. Решив, что его кишечник не собирался разрываться, он встал и взглянул на свои трусы. — ААААААА! Ему было совершенно всё равно, что его крики звучали как крик испуганной девушки. Он умирал! Прямо на его прокладке, в луже крови, лежал большой комок чего-то. Должно быть, Гермиона была беременна, и он только что родил ребёнка. — Драко? — крикнула Гермиона его голосом, и он услышал, как она наложила защитное заклинание на туалет. — Что случилось? — Кажется, ты только что родила! Там… — он поперхнулся, снова взглянув на это. — Там какая-то… штука. Гермиона открыла кабинку и вошла, разглядывая его трусики. Она закатила глаза, прежде чем схватить туалетную бумагу. Сложив ее в несколько раз, она взяла ребенка в руку, подняла его и бросила между его ног в унитаз. — Не будь такой пуськой, Драко. Это всего лишь слизистая оболочка твоей матки. — Мое что? Зачем это вытекает? Разве оно не должно оставаться внутри? Она хихикнула, и этот смешок прозвучал жутковато его низким голосом, после чего покачала головой. — В Хогвартсе действительно нужно ввести уроки полового воспитания. Пойдем, нам нужно успеть на обед, пока все хорошие столики не заняты. — Ничего особо не хочется, — надулся он. — Даже шоколадный торт? — поддразнила она. — Ну, разве что, торт.

~~~

Вымыв руки, они направились в столовую. Гермиона, пожалев Драко, велела ему найти свободный столик, пока она принесет ему обед. Она знала, что он на самом деле не она, он просто был в теле, похожем на ее, но была уверена, что ее организм все равно будет жаждать того же, что и в первый день каждых месячных. Всего жареного и соленого, а затем самого большого куска шоколадного торта, который только можно найти. Встав в очередь за картошкой фри и кебабами, она размышляла о предстоящей встрече, когда кто-то врезался в нее. — Пожирателям Смерти не следует разрешать здесь работать, — сказал незнакомец. Рядом с ними стоял его друг, который кивнул. — Твоей маме следовало бы проглотить в ту ночь. — Держу пари, лучшая его часть стекла ей на бедро. Гермиона сохранила бесстрастное выражение лица и отвернулась, хотя ей очень хотелось на них накричать. Как они смеют так разговаривать с Драко! Он, как и все остальные, был ребенком во время войны. Никто из них не выбирал такую жизнь. А Драко вырос и стал полной противоположностью тому, кем был раньше. Он был трудолюбивым, занимался благотворительностью и каждый день вместе с ней боролся за права живых существ. Если она, Гарри и Рон смогли его простить, то любой другой смог бы. Она могла гарантировать, что эти ублюдки никогда не разговаривали с Драко ни минуты, кроме как извергали в его адрес ненависть. А если она знала Драко, то он просто терпел это. Она собиралась поговорить с ними об этом. Никто не заслуживал такого обращения, и она не собиралась допустить этого снова. Даже если ей придётся врезать каждому из них по лицу. Ну, в итоге она просто сдаст их в отдел кадров, но это будет небольшой бюрократический ад для этих мудаков. Взяв еду, она отнесла ее к столику, который Драко нашел в углу, и села напротив него. Он потянулся за тарелкой и вскрикнул от боли, заставив людей обернуться и посмотреть на них. — Что это, блять, за хрень? — прорычал он, схватившись за грудь. — Что случилось? — спросила она, ничего не заметив. — Что-то колет меня в грудь. Ой! Чертовски острое. — Убери руку. — Он поднял руку, и она сразу увидела проблему. Сквозь облегающую рубашку она увидела что-то торчащее, что означало только одно: вылезла косточка её бюстгальтера. — Сиди спокойно. Она подняла волшебную палочку и быстро направила заклинание восстановления одежды на бюстгальтер, и он вздохнул с облегчением. — Мои соски и так словно сжаты в тиски, а каждое движение вызывает резкую боль в груди, неужели мне нужно еще и ножевое ранение? — Извини. В первый день менструации у меня очень чувствительная грудь. — Я не понимаю, как ты так живешь, Грейнджер. Это просто ужасно. И мистер Хед ужасно с тобой обошелся на собрании. Неужели так всегда бывает? Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем ответить ему и сказать правду. Что мистер Хед на самом деле ведет себя еще хуже, когда она встречается с ним наедине. Она призналась в его комментариях по поводу ее внешности, в том, как он пытался заглянуть ей под блузку, или как долго его взгляд задерживался на ней. Затем она сказала ему, что мистер Хед не единственный, кто так поступает. Что ей приходилось сталкиваться с подобным отношением со стороны девяноста процентов мужчин в Министерстве. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросил он. — Да, — сказала она ему. — Ты можешь указывать людям на их ошибки, когда они делают подобные замечания. Когда мистер Хед игнорирует меня, чтобы поговорить с тобой, ты можешь направить его обратно ко мне. Покажи ему, что ты считаешь нас равными. Иногда перемены происходят благодаря людям, готовым противостоять своим друзьям и коллегам. — она помолчала немного, вспоминая, как стояла в очереди за обедом. — И, извини, что я обвинила тебя в том, что у тебя идеальная жизнь. Я слышала, что о тебе говорили. Это неправильно, Драко. — Я знаю. Но огрызаться на них не помогает, поэтому я просто стараюсь их игнорировать. — Если я ещё раз это услышу, они получат от меня не просто холодный приём. Моя волшебная палочка окажется у них в заднице. Ты слишком хорош, чтобы так с тобой обращаться. Слезы навернулись ему на глаза, и он поспешно вытер их. — Какого черта я плачу, Грейнджер? — Добро пожаловать в мир гормонов, вызывающих менструацию. Разве они не замечательны? — Они ужасны.

~~~

Когда они доедали обед, Драко задумался над словами Гермионы. Он знал, что за эти годы отпускал бестактные замечания. Всякий раз, когда он был с ней резок, он списывал всё на её месячные и говорил об «эмоциональных женщинах». Что ж, неудивительно, что они были эмоциональными. Мало того, что их собственное тело месяц за месяцем нападало на них, так ещё и такие люди, как их босс, относились к ним как к существам второго сорта. И всё потому, что они не мужчины. Он понимал, что он всего лишь один человек, но был полон решимости изменить свою жизнь, чтобы убедиться, что он не относится к женщинам таким образом. Он предложил обмен телами в шутку, чтобы доказать Гермионе, что быть женщиной не так уж и сложно, как она это представляла. Как же он ошибался! Они встали, чтобы убрать подносы, когда к ним подошел Поттер, чтобы поздороваться. Гарри хотел обнять его, но Драко отступил назад, не желая обнимать этого придурка или позволять раздавливать свои чрезмерно чувствительные соски сильнее, чем это делало женское пыточное устройство, называемое бюстгальтером. — Мерлин, Гермиона. У тебя что, месячные? Как, блять, смеет Поттер спрашивать его об этом? Разве он не знает, что такое месячные? Боль, страх, что кровь хлынет повсюду? Не говоря уже о том, что он думал, что вот-вот опорожнится, но этого не должно было случиться… если только ему действительно не понадобится. Черт, он что, сейчас обделается? — Да, Поттер, у меня действительно месячные. И это чертовски больно. Так что, заткнись уже, блядь. А теперь, извини, мне нужно в туалет. Опять. Он наслаждался шокированным выражением лица этого придурка, пока тот, топая ногами, не вылетел из кафетерия. Вот тебе и урок. По крайней мере, Поттер больше никогда так не скажет.