Merhaba

—Привет.—Аль-Хайтам открывает входную дверь изнутри. —Ты опять забыл ключи.  Его губы трогает скромная улыбка. В ней смесь усмешки, спокойствия и легкой надменности. От нее в Кавехе что-то переворачивается. Взгляд рубиновых глаз украдкой падает на собственные ключи, висящие на почетном крючке. Фух, значит не потерял.  —Спасибо, Хаяти.  Кавех закрывает за собой тяжелую дверь. Небрежно стаскивает кроссовки с ног и впечатывается в Аль-Хайтама сухим поцелуем. Сердце трепещет, пальцы на ногах непроизвольно сжимаются. Не верится, что происходящее реально, а не выдумка больной фантазии. Тяжелая рука Мудреца ложится на талию, прижимая ближе к себе.  —Пойдем.—тихо выдыхает в поцелуй; завлекая архитектора дальше по коридору. В их общую спальню. От этой мысли спирает дыхание. —Как прошел твой день? Двуспальная кровать будто создана для них. Кавех нагло пользуется этим "дарованием", раскидываясь на изумрудном одеяле.  —Лучше не придумаешь.Я идеально отчитал лекцию первокурсникам. Все были в шоке. Даже преподаватели сказали, что не ожидали от меня такого триумфа. Наверняка позовут ещё раз.  Он мягко улыбается и блаженно закрывает глаза, когда чужая рука зарывается в волосы и массирует кожу головы. Приятно когда дни заканчиваются на положительной ноте.  —Я рассказывал им про эволюцию архитектуры в Сумеру и почему так важно добавлять эстетическую составляющую в свои проекты.  Аль-Хайтам в поощряющем жесте проводит большим пальцем по скуле, почти невесомо дотрагивается до уголка нежно розовых губ.  —Ты молодец, они равняются на тебя.  Кавех еле сдерживает счастливый писк. Забирается на него сверху, прячет румянец на щеках в сгибе чужой шеи. От Хайтама приятно пахнет книгами и парфюмом с древесными нотками. Уютно, тепло и так по-родному.  *** —Ну наконец-то!—воет Кавех, поднимаясь с холодной земли около дома и отряхивая брюки, —Обычно ты так не задерживаешься. Я устал сидеть под дверьми.  —И тебе привет,—тихо хмыкает секретарь, засовывая руку в карман и выуживая свою пару ключей. Трижды проворачивает их в замке. Пропускает архитектора войти первым.  —Привет-привет. Я опять потерял ключи…Зря только домой спешил. —фыркает он, пятками стягивая обувь. —Думал приду пораньше, тебя порадую. А получилось так, что ни тебя, ни дома.  Аль-Хайтам ставит на тумбу небольшой пакет с фруктами. Смеётся, запуская в него руку и вытаскивая ключи, с притягательном львенком.  —Не эти случайно? Нашел пока покупал тебе пропитание.  Кавех закатывает глаза и моментально покрывается багряным румянцем.  —Я искал их час! Неужели ты не мог прийти и отдать их мне? Ты! Ты хоть знаешь, как сильно я устал сегодня на работе. У тебя совершенно нет совести, Аль-Хайтам.  Но младший не реагирует на гневные вопли. С ухмылкой на лице несет фрукты в кухню, куда следует и негодующий, все еще продолжая причитать.  —Я привяжу их тебе на шею, чтобы ты не выл.  С этими словами Хайтам хватает Кавеха под бедра, усаживает на дубовую столешницу и ловит задушенное возмущение губами. Целует напористо, сжимая пшеничные волосы у корней. Затыкает языком, не давая отстраниться чтобы сделать вдох. И Кавех согласно млеет, отодвигая недовольство на второй план. Уступая место похоти и бесконечной любви.  И если бы год назад кто-то сказал, что Кавех и Аль-Хайтам будут лежать в одной кровати, лениво целоваться и обсуждать нудные дни, любой человек бы покрутил пальцем у виска и назвал говорящего «хиличурлоподобным» и ушел восвояси.  Но теперь, утреннее «пока», поцелуи в лоб перед работой и вечерние «привет» после нее, стали обыденностью. Частью суток, без которых Кавех не сможет жить. И ругает он судьбу-злодейку только за одно. За то, что это не произошло партшкол.