Грани

      Очередная никому ненужная лекция в актовом зале. За всю эту неделю им вытресли мозг больше, чем за всю школьную жизнь.       На сцене с микрофонами в руках стояли люди из правоохранительных органов. В том числе инспекторы по делам несовершеннолетних. Но самое неловкое для Джиан был её отец — следователь, которая стояла рядом со всеми ними рассказывая в подробностях, что может произойти с зачинщиками буллинга.       — Доведение до самоубийства — это статья, — прозвучал монотонный голос инспектора. Такой же равнодушный, как и отношение всех, находившихся здесь. — Если кто-то знает какую-либо информацию, обязательно свяжитесь с нами, — мужчина обвел взглядом наполненный учениками актовый зал, пытаясь как можно скорее закончить эту «экзекуцию» и пойти домой.       — Эй, — прошипели прямо на ухо Джиан.       Рядом сидевшая подруга — Чирён — удивленно уставилась на сзади сидевшего хулигана.       — Поговорим после уроков. Ты ведь не забыла? — усмехнулся он, сжимая ее волосы на затылке, натягивая голову назад, а после резко отпуская ее. Парень откинулся на спинку мягкого кресла, смеясь над чем-то со своими дружками.       — Не объяснишь, Джиан? — удивлённо уставилась на нее Чирён. — О чем, блять, поговорить? Куда ты уже вляпалась? — девушка бросала назад испуганные в перемешку с презрением взгляды.       — Да всё нормально, Чирён, — с натянутой улыбкой сказала она.       — Я на дуру похожа?       — Пожалуйста, давай потом, — Джиан отвернулась от подруги, скрестив руки на груди и уставившись на сцену, прямо на отца. Воспоминания сами накатили в разум, заставляя размываться сцену из-за слез.       Изнутри заброшенного здания послышался очередной удар. Короткий, резкий, а вслед за ним — стон полный боли и страдания.       Джиан замерла у стены. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже внутри. Она осторожно выглянула.       Трое парней стояли полукругом. Один из них — Дживон, её одноклассник, тот, кто всегда ухмылялся, как будто знает что-то, чего не должны знать остальные. Рядом с ним — двое других, тоже из их школы, но незнакомые самой Джиан. Все в кожанках и все с сигаретами в руках.       А среди них человек в чёрной кепке и серой толстовке. Его силуэт явно давал понять, что он не хочет раскрывать себя. Лицо было скрыто тенью, что Джиан, даже если бы очень захотела, всё равно бы не увидела его. Он стоял над лежащим на полу парнем, тяжело дыша. Он и был тем, кто жестоко избивал какого-то доходягу. Бедный парень уже лежал на сырой земле склада, зажимая нос одной из рук, а другой — прикрывал свое лицо, ожидая, что его каратель захочет нанести ещё удары.       Джиан попятилась слишком резко. Локоть успел задеть ржавую лопату, прислонённую к стене и та, естественно, с грохотом упала на бетон. Все головы повернулись к выходу, почти синхронно.       — Эй! — крикнул Дживон. — Кто там?!       Джиан бросилась бежать. Но не успела сделать и трёх шагов, как чья-то рука схватила её за запястье и рванула обратно, а после больно пригвоздила в стену.       — Ты чё, охуела, сука? Подглядывала блять?! — прошипел один из парней, впиваясь пальцами в её кожу.       Она попыталась вырваться, но второй уже встал перед ней, загораживая и так тусклый свет улицы.       — Если расскажешь кому-нибудь — мы найдём тебя, — сказал предводителя, подходя ближе. Его голос был мягким, почти дружелюбным, как у человека, который уже был уверен, что сделает с мешающим ему. От этого стало страшнее. — И тогда тебе будет очень-очень плохо. Поняла, сука?       Она заторможенно кивнула, рассматривая лица каждого из них, запоминая каждую черточку, как и учил отец.       — А если ты умная — забудешь, что видела. Навсегда, — сквозь зубы прошипел другой, до посинения сдавливая кисть девушки.       Через секунду они отпустили её. Джиан чуть не упала, но удержалась на ногах. Обернулась — она лишь хотела увидеть того в кепке. Но его уже не было. Только открытая задняя дверь склада, ведущая во тьму переулка. Он исчез, быстро и бесшумно, словно тень в ночи.       Джиан часто заморгала, сгоняя пелену с глаз. Растворившийся в воспоминаниях актовый зал снова обрел чёткие контуры. Нужно было немедленно отвлечься, зацепиться взглядом хоть за что-то, чтобы Чирён не заметила её подступающих слёз.       Она резко повернула голову в сторону задних рядов и почти сразу наткнулась на него.       Джиан отчётливо видела лицо Уёна, который уставился в телефон. Его пальцы судорожно печатали. А сам он выглядел... странно. Его челюсть была так сильно сжата, что на скулах ходили желваки. В его позе не было привычного пофигизма. Он казался натянутой струной — злым, напряжённым и напуганным.       Уён даже не смотрел на неё. Его взгляд, полный скрытой паники, был судорожно переведён на сцену. Он намертво вцепился в человека в тёмном пальто, который только что чеканил слова про уголовную статью и доведение до самоубийства — к следователю.       Внутри у Уёна в этот момент всё выгорало дотла. Ему до дрожи в костях, до тошноты было страшно за собственную шкурку. Подростковый иллюзорный мир о том, что «заказы» на избиения — это просто лёгкие деньги и правила улиц, рухнул в тот день, когда тот самый парень, которого он оставил истекать кровью на бетонном полу, сбросился с моста.       Буллинг, ломающий чужие жизни, внезапно обрёл реальные, жуткие очертания. Уён понимал: если сейчас, в ходе расследования, всплывёт его имя, если этот следователь на сцене докопается до правды — его жизни придёт конец. Настоящий, необратимый конец.       Ему хотелось сбежать отсюда, из этой школы, из этого ебаного города. Просто исчезнуть из жизни всех.       Неожиданное жжение — какое обычно происходит из-за внимательного наблюдения — заставило Уёна перевести взгляд чуть в сторону, натыкаясь Джиан.       Их взгляды столкнулись в душном воздухе зала.       Джиан даже не собиралась отводить его. На её ресницах всё ещё блестели невысохшие слёзы, а лицо было мертвенно-бледным. Она смотрела на него пристально, пытаясь справиться с дрожью.       Уёна будто током прошибло. Желваки на его лице дернулись, а пальцы, всё ещё сжимавшие телефон, побелели в костяшках. В его глазах на секунду мелькнула дикая, первобытная паника, которая тут же сменилась глухой яростью.       Потому что в эту самую секунду перед его глазами вместо душного актового зала вспыхнула картинка недельной давности. Той самой сцены, из-за которой один из учеников сбросился с моста на следующий же день.       Тогда, на складе, Уён не стал вмешиваться: когда шайка Дживона скрутила её у стены. Он просто натянул кепку пониже и молча скользнул в заднюю дверь, сбегая во тьму переулка. Ему было плевать. Это были не его разборки.       Но сейчас, глядя на её побелевшие губы и на то, как судорожно она прячет руки в карманы, Уён почувствовал, как глубоко в груди, под толстым слоем многолетнего цинизма, что-то болезненно повернулось.       Да, он давным-давно заставил себя забыть всё, что было в восьмом классе. Да, он выжег в себе любые намёки на чувства к ней. Но прямо сейчас какая-то уцелевшая, чистая часть его ломаной души отчетливо и громко кричала ему в лицо:       «Ты полный мудак, Кан Уён. Ты оставил её им».       Он ведь знал, на что способен Дживон. И знал, что они с ней сделали, раз она сидит здесь в таком состоянии.       Уён дёргано отвернулся первым, не выдержав этого взгляда. Сердце бешено колотилось об рёбра. Он не мог позволить себе вновь упасть в эту пропасть из чувств. Только не к ней.