За бортом!

      Дункан проснулся, но не открыл глаза. Ощущения внешнего мира проникали в его мозг очень медленно: свет, пробивающийся сквозь веки, тишина и чувство тяжести в груди. Нет, на груди. И на животе. На всем теле, кажется. Тяжесть давила на все органы, шумно дышала в районе шеи и не очень приятно упиралась коленкой в бедро.       Дункан попытался пошевелить затекшей рукой, и тяжесть начала медленно сдвигаться. Когда Дункан понял, что она не столько сдвигается, сколько соскальзывает, тяжесть уже с грохотом свалилась на пол.       — Ох, блять…       Дункан открыл глаза. Точнее, глаз. Второй почему-то не открывался. Он лежал на диване на первом этаже. Эйрион раскинулся на полу и медленно тянулся рукой к голове. У него был здоровенный фингал под глазом, ссадина на скуле и разбитые губы.       — Черт… — простонал он.       — Все нормально? — спросил Дунк, еле ворочая языком, и попытался дотянуться рукой.       — Не зна… Ох, блин.       Эйрион закрыл ладонью рот, кое-как встал и побежал в ванную. Дункан с дивана слышал, как его там рвет. Бедолага.       У самого Дункана голова кружилась так, словно он хорошенько покатался на карусели. Тошнило, но в целом — терпимо. Он медленно, очень медленно встал с дивана и мелкими неверными шажками побрел к кухне.       Когда он вошел в ванную со стаканом воды, Эйрион безвольно лежал на полу возле унитаза, а Дункан увидел свое отражение в зеркале. У него заплыл и посинел один глаз, да и все лицо пестрело всеми оттенками синего и фиолетового. Что вчера было?..       Дункан присел рядом, держась за стену.       — Надо попить, — сказал он.       — Я больше никогда не буду пить.       — Это вода. Давай.       Дункан помог Эйриону приподняться и сунул стакан ему в руки. Тот сначала сделал маленький глоток, но, мгновенно проникнувшись, выпил почти до дна.       — Господи, — снова застонал он, — как плохо…       Дункан обхватил его лицо руками и посмотрел на свет. Просто синяки, вроде. Переносицу он тоже потрогал. Нос не сломан.       Эйрион начал скатываться обратно на пол. Дунк пытался его придержать, но он выскользнул и блаженно прижался к холодной плитке.       — Я останусь здесь.       — Здесь уже занято, — ответил хриплый голос со стороны ванны.       Эйрион, за секунду ставший куда более трезвым, чем до этого, сел и спиной вжался в Дункана.       — Ты тоже это слышал?       — Да, — ответил Дунк.       Он подошел к ванне и дернул шторку в сторону. Там, неудобно скрючившись, лежал Лионель.       — Привет, — поздоровался Лионель, щурясь от света.       — Ты ночевал здесь?       — Как видишь. Ох, ну и рожа у тебя, здоровяк…       — Нас кто-то бил?       — Да, вроде, — сказал Лионель, — я после караоке уже ничего не помню…       — Караоке?..       — Ага. Закрой шторку, пожалуйста…       Дункан закрыл шторку.       — Может, тебе хоть подушку принести?       — Нет, нет, — зевнул Лионель, — мне замечательно.       На заднем плане Эйриона опять начало рвать.       Через пять минут страданий Дункан отнес его обратно на диван. Легконогая, до этого мирно дремавшая в прихожей, прибежала и стала облизывать Эйриону щеки.       — Фу, — скривился он, но не имел сил даже на то, чтобы отогнать собаку, — Дункан, я вообще ничего не помню. У меня опять амнезия?       — У тебя похмелье. Это нормально.       Если они спали на диване, то где спал Дейрон?       Держась за голову, Дункан поднялся на второй этаж. Как ни странно, дверь в его спальню не открывалась. Замка на ней не было, так что ее чем-то заблокировали изнутри. Он постучал. Не дождавшись ответа, он заглянул к детям.       Слава Богу, все трое были там. Рей спала. Эгг и Даэлла сидели на полу и играли в уно.       — Доброе утро, — сказал Дунк.       Дети посмотрели на него исподлобья и промолчали. Дунк неловко переступил с ноги на ногу.       — Что-то не так?       — Не знаю даже, что вам ответить, сэр, — покачал головой Эгг.       — После вчерашнего, — добавила Даэлла.       Дунк поморщился от того, как висок со стороны заплывшего глаза больно затикал.       — А что вчера было?       Даэлла фыркнула.       — Тут в двух словах не скажешь.       — Ладно, — согласился Дунк, — а вы видели Дейрона?       Дети переглянулись.       — Упс, — сказала Даэлла.       — Что значит — упс?       — А его, кажется, дома не было.       Дункан тяжело вздохнул вышел из комнаты. Ему навстречу из его спальни вышла Роуэн, одетая в футболку не по размеру и больше ни во что.       — Ой, — сказала она, — привет.       — Привет, — заторможенно кивнул Дунк.       Следом за Роуэн вышел Раймун. Без футболки. Роуэн улыбнулась, обняла его за шею и поцеловала.       Дункан пропустил какую-то часть сюжета.       — О, Дунк, чувак, — сказал Раймун, когда Роуэн, накрутив рыжую кудряшку на палец, пошла вниз, — Как чувствуешь себя? Хорошо тебе попало, конечно…       — Нормально, — ответил Дункан, все еще глядя на опустевшее место, — Ты когда последний раз видел Дейрона?       — Черт, дай подумать… Вчера. Точнее не скажу. Последнее, что помню — клуб.       — Клуб был до или после караоке?       — Было караоке?.. — изумился Раймун.       — Понятно.       Дунк обошел Раймуна и заглянул в спальню, но Дейрона там не было. И на том спасибо. Потом поднялся на чердак. Пусто. Он еще раз обыскал весь дом, но ни Дейрона, ни следов его пребывания он не обнаружил.       Из ванной раздался женский крик. Наверное, Роуэн стоило предупредить о Лионеле.       Дункан вышел на улицу, сделал круг по участку и заглянул в салон машины. Безрезультатно. Он присел на крыльцо и схватился за голову. С ума сойти. Они потеряли Дейрона. Они настолько напились, что потеряли целого Дейрона, а теперь даже не помнят, где.       — Дункан, я сейчас сдохну, не трогай меня, — попросил Эйрион, когда Дунк вернулся в дом и прошел мимо дивана, — я не буду готовить завтрак.       — Мы потеряли Дейва, — сообщил он. Эйрион приоткрыл один глаз.       — В смысле?       — В прямом.       К тому времени, как Дункан принес аптечку, Эйрион уже сел. Он держался за голову, потом оглушительно чихнул. Это, судя по всему, нанесло еще один удар по его самочувствию.       — Ты ему звонил? — спросил Эйрион, кое-как ворочая языком.       — Не отвечает, — соврал Дункан. Сегодня он осознал, что у него все еще нет номера Дейрона.       — Может, мы его оставили там? Где мы были.       Эйрион поморщился, когда Дункан промокнул ссадину на щеке антисептиком.       — Может, — ответил Дунк, — но сначала нужно выяснить, где мы были.       Путем подкупа детей дополнительной порцией сладкого и последующего допроса выяснилось следующее: они знатно набедокурили.       Все началось в Manfred’s, где и должно было закончиться. Но не все так просто.       Поначалу шло весьма прилично. Ну, насколько приличной могла быть попойка. Говорить им было особо не о чем, так что все мрачно ковырялись в своих тарелках и доливали джин с тоником в стремительно пустеющие стаканы.       Чем выше поднимался процент алкоголя в крови, тем теплее становилось их общение — и тем фрагментарнее становилась память.       Сходив в туалет, Дункан вернулся и обнаружил Эйриона за разговором со Стеффоном. Это было очень тревожным зрелищем. Они оба были не самыми, как бы это сказать… Приятными ребятами, и тот факт, что они нашли общий язык, немного напрягал. Он попытался пошутить, спросив, не его ли они обсуждают, но Эйрион и Стеффон посмотрели на него с таким выражением, от которого Дункан перехотел шутить на весь остаток вечера.       Но Стеффон, к слову, быстро смирился с происходящим. Его здравомыслие оказалось очень легко подкупить едой и выпивкой.       На самом деле, самым ярким воспоминанием за вечер — за ту часть вечера, которую он помнит четко, — стал момент, когда Эйрион попробовал лимонный тарт. Он со скепсисом откусил кусок, задумчиво пожевал, а потом повернулся к Дункану с очень странным взглядом.       — Что-то не так?       — Это, — ответил Эйрион, — пиздец как вкусно.       Он говорил едва слышным шепотом. Видимо, не хотел выставлять на всеобщее обозрение собственное одобрение. Это очень нечастое явление.       Остальное время из Эйриона лезло вот это вот аристократическое умение сидеть с кислым лицом и слегка презрительно поглядывать на окружающих. Дункан пытался неловко втянуть его в разговор, но все безуспешно. Пьяный Эйрион не становился добрее или мягче. Он становился рассеянным, сонным и отстраненным.        — Они все такие странные, — сказал он Дункану на ухо, — Тебе нужно прекратить с ними общаться.       Дункан хотел как-то оправдать своих друзей в глазах Эйриона, но Раймун очень невовремя решил потренировать затяжную отрыжку. Как говорится, крыть было нечем.       — А где был Дейв? — спросил Эйрион.       — Пил с вами, — ответила Даэлла.       Что было ожидаемо.       — А вы что все это время делали? — спросил Дункан.       Даэлла опустила глаза. Это могло быть стыдом, но у нее, как и у Эйриона, стыда не было на генетическом уровне.       В общем, они отобрали коляску у Манфреда.       — Не отобрали! — возразил Эгг, — Он нам разрешил!       Дункан вспомнил. К этому моменту воспоминания уже становились мутными, но он старался. Эйрион тогда клевал носом и держал свою голову руками, потому что шея не справлялась, и что-то невнятно бормотал. Дункан сидел, сгорбившись, чтобы разобрать хоть что-то, но у него не получалось.       Раймун закричал и замахал руками, когда Манфред встал из коляски.       — Боже! — крикнул он, — Он исцелился!       Манфред посмотрел на него со сложной эмоцией.       — Я могу ходить, вообще-то, — сказал он.       Раймун тогда от избытка чувств снова уронил голову в тарелку.       — И что в итоге? — спросил Дункан.       — Ну, — Даэлла расправила складочки на футболке, — мы покатались. По очереди. И возможно — возможно! — мы совершенно случайно врезались в одного из тех уродов…       — Следи за языком!       — Извините, в нехорошего человека, с которым у вас начался… Конфликт. Кхм.       Дункан провел рукой по лицу, задел глаз и тихо шикнул. Эйрион посмотрел на него и ничего не сказал, но положил ладонь на колено. Вот это да.       — И они пошли бить нам морды за это?       Лицо у Даэллы стало еще более… Ну… Каким бы оно до этого ни было, оно стало просто еще более.       — Во-первых, — сказала она, — не за это. Во-вторых… Не то чтобы это они пошли.       — А кто?       Эгг очень красноречиво посмотрел на Эйриона.       Дункан, пусть с трудом, вспомнил и это.       — Дункан, — стонал тем вечером Эйрион.       — Да?       — Дункан.       — Что?       — Дункан.       — Что, детка?       Эйрион очень больно впился ногтями в загривок Дункана и попытался повиснуть, но в результате приник обратно и вжался лицом в грудь. Дункан не помнит, как они оказались в стоячем положении и в нем же переместились к противоположной от их столика стене, но они были там.       — Ты меня любишь? — спросил Эйрион.       — Очень.       Эйрион поднял голову так, чтобы поймать взгляд Дунка. Все, что видел Дунк — нос и два расширенных зрачка, пьяно сходящихся к переночице. Он мизинцем поправил криво лежащее колечко в брови.       — Ты это неискренне сказал.       — Искренне.       — Ладно, — легко согласился Эйрион, — а ты бы меня любил, если бы я был ящерицей?       Дункан поднял глаза к потолку. Он чувствовал свое опьянение, как минимум по тому, как кружился мир и периодически отключался мозг, но до Эйриона ему было еще далеко. Дунку приходилось крепко держать его под ребрами, чтобы тот не клюнул носом куда-то помимо дунковой груди.       Он помнил, что Эйриону были необходимы периодические подтверждения собственной значимости, так что кивнул.       — Любил бы.       — Точно?       — Да.       — Как бы ты любил ящерицу? Ты что, зоофил?       Дункан прислонил его к стене и отпустил.       — Я бы тебя кормил, — сказал он, — и купил самый большой аквариум.       — Террариум, — поправил Эйрион.       — Да.       — С подогревом?       — Да.       — И ультрафиолетовой лампой с имитацией суточной смены дня и ночи?       — Э… Да?       Кажется, это был верный ответ. Эйрион кивнул головой и попытался стечь по стене вниз, но Дункан подтянул его обратно.       — Дункан?       — Да?       — Я иногда веду себя ужасно, — вдруг сказал Эйрион, — но я тебя все равно… не ненавижу. Ты мне… Э… Не не нравишься.       — Ого, — ответил Дунк, стараясь звучать не слишком изумленно, — хорошо.       — Это не я, — продолжил Эйрион, но из-за того, что он вжался лицом в стену, слова звучали невнятно, — у меня просто иногда в голове какое-то дерьмо, которое я не могу выгнать, и я сначала что-то делаю, а только потом думаю, ты понимаешь? И мне вроде как жаль, но из-за того, что я не могу это исправить, я только злюсь. Я вообще постоянно злюсь. Я не знаю, почему. Наверное, во мне одна злость.       Если его откровения были вызваны исключительно алкоголем, то Дункан простит этому вечеру все проблемы и сочтет его оправданным во всех отношениях. Момент портило только то, что сам Дункан тоже был пьян. Наверное, нужно было воздержаться. Его же никто не заставлял. Арлан прав, как всегда прав, он тупой.       Он положил руку Эйриону на спину и погладил его между лопаток.       — Нет, — сказал Дунк, — в тебе много чего. И хорошего тоже. Ты просто плохое демонстрируешь ярче.       — Ты думаешь?       — Я, э… Я знаю. Я уверен.       — Ладно.       Эйрион выпрямился и оттолкнулся от стойки руками, придавая себе импульс для движения. Дункан хотел пойти следом, но запнулся о собственный шнурок.       — Ты сам дойдешь до стола? — спросил он.       — Конечно, — ответил Эйрион, — ты за кого меня принимаешь? Я не пьян. Я себя отлично чувствую. Я, в отличие от некоторых, прекрасно контролирую себя и свое тело. Это показатель развитого разума.       Дункан присел, чтобы зашнуровать кроссовок. Он слышал, как Эйрион, абсолютно не пьяный и прекрасно контролирующий себя, задел чей-то стул, но, поскольку звука падающего тела не последовало, не прореагировал.       — Извиняюсь, — буркнул Эйрион.       — Как же меня заебали эти гомосеки, — шикнул кто-то.       Звук шагов Эйриона затих.       — Что ты сказал? — спросил Эйрион.       — Ты мне?       — Повтори, что ты сказал.       — Я сказал, — ответил голос, — что вы, гомосеки, уже заебали всех нормальных людей в этом зале.       Дункан вздохнул, понимая, что сейчас будет, завязал узел и встал. К тому моменту, как он успел поровняться с тем столиком, Эйрион уже продемонстрировал свой отличный хук справа.       — Я ни о чем не жалею, — сказал Эйрион, дослушав рассказ до конца.       — А то ты когда-то о чем-то жалел, — фыркнул Эгг.       — Да, — очень серьезно кивнул Эйрион, — о твоем рождении, например.       Когда Дунк оттащил Эгга, успевшего вцепиться брату в волосы, обратно к столу, все участники событий уже успели собраться на первом этаже и рассесться по комнате. У всех них были одинаковые лица — горестные, страдающие и покрытые синяками.       — И вы все пошли драться? — спросил Дункан, — Из-за нас?       — Если кто-то лезет на моего друга, — сказал Раймун, — то он лезет на меня.       — Поддерживаю, — кивнул Лионель, — тут никак по-другому нельзя.       Эйрион прошелся по ним задумчивым взглядом, но ничего не сказал.       Роуэн с улыбкой запустила пальцы в волосы Раймуна.       — Ты дрался как зверь, — промурлыкала она и впилась в его губы поцелуем.       Раймун скосил глаза на Дункана и поиграл бровями. Эгг изобразил рвотный позыв.       — Извини, пожалуйста, — обратился Дункан, — а как ты вообще с нами оказалась?       — Вы пригласили меня с собой, — ответила Роуэн.       — Ага… И ты тоже ничего не помнишь? Ты же была на работе. Это мы… Ну, напились.       Роуэн посмотрела на него со снисходительной улыбкой.       — Не поверишь, — сказала она, — но одно другому абсолютно не мешает.       Дункан, видимо, как-то не так смотрел на Роуэн — опять, — потому что Эйрион сильно ущипнул его за бедро и кашлянул, чтобы замаскировать болезненный стон.       — А что было с Дейвом? — спросил он, — Это все очень мило, но у нас человек пропал, никто не забыл?       Все затихли и переглянулись.       — В драке он не участвовал, — заверила Даэлла.       — Да, — подтвердил Эгг, — ему один раз вмазали и он под столом лежал.       После, согласно рассказу, из Manfred’s их всех выгнали. Возможно, причина была в том, что они закрывались, а не в драке. Драка как будто бы всех устроила. Но Манфред попросил их отмечать все последующие праздники где-нибудь в другом месте.       — Вы вернули ему коляску?       — Да.       — Точно?       — …ну, он же как-то уехал домой, верно?       Даэлла выдержала театральную паузу.       — Все, — сказала она.       — Что — все?       — Я больше ничего не знаю. Вы отвезли нас домой и пошли куда-то дальше.       Эйрион закатил глаза и ударил по подлокотнику.       — Вот черт, — сказал он, — ты могла, блять, начать с этого?       — Детка, — одернул его Дунк.       — Забей.       Эйрион встал и попытался походить по кругу, но очень быстро бросил это занятие и приземлился на диван. Он снова схватился за голову и зажмурился.       — Стойте, — спохватился Дунк, — а кто отвез вас домой?       — Ты, — ответила Даэлла.       — Я сел за руль пьяным?!       — Из всех остальных ты был самым нормальным.       Теперь за голову схватился уже Дункан. Как он вообще мог позволить себе такое? С ума сойти просто.       — Ты ж периодически так делаешь, — сказал Эйрион.       Дункан вспомнил, что да — он и Эйриона из больницы вез пьяным. Начинает прослеживаться очень пугающая тенденция. Что дальше? Он начнет красть из магазинов? Перестанет оплачивать счета? Начнет кидать мусор мимо урны?       — Ладно, — сказал Дункан, — ладно, понятно. Так… Берите собак и идите на улицу.       — А завтрак? — спросил Эгг.       — Я сказал — с собаками на улицу!       — Ладно, — сказала Даэлла, — только игрушку возьмем.       Они сходили на второй этаж и ушли с какой-то неоново-зеленой ерундой и все тем же видом, кричащим о том, что они потеряли всякое уважение к взрослой половине человечества.       Дункан сглотнул рвотный позыв.       — Кто-то помнит, что было дальше? — спросил он.       Все молчали.       Лионель резко поднял палец вверх.       — Телефоны, — сказал он.       — Что?       — Достаньте все свои телефоны и откройте галерею. Мы точно что-то снимали. Смотрите время фотографий.       Все так и сделали.       Под аккомпанемент «боже» и «что это?», доносящихся со всех сторон, Дункан открыл галерею. Со вчерашнего дня там была только одна фотография. Смазанная такая, неаккуратная. Эйрион, держащий камеру, с ехидным видом кусал Дункана за ухо.       Эйрион заглянул в телефон.       — Фу, — сказал он, — я так стремно получился. Удали.       Дункан послушался, но корзину пока не очистил.       — У кого самое ранее? — спросил Лионель.       — Видимо, у меня, — неуверенно ответила Роуэн и развернула телефон.       Это было селфи в полутемном помещении. Роуэн обнимала Раймуна, все еще покрытого корочкой засохшей крови, за шею. По обстановке Дункан узнал место.       — Это же Lys, — сказал он, — Про этот клуб ты говорил, Раймун?       Эйрион подошел, чтобы внимательнее рассмотреть фото, и нахмурился.       — Тут ничего не видно, — возмутился он, — а ты понял, что это клуб. Видимо, ты очень часто там бываешь.       Дункан решил рискнуть и проигнорировать этот выпад.       Роуэн пролистнула и открыла следующее фото. На нем она облокотилась о барную стойку, держа коктейль в руке. Чей-то палец — вероятно, Раймуна, — влез в кадр и перекрыл часть камеры. Это было не так важно, потому что на заднем плане было видно их компанию. Они все сидели за стойкой, в том числе и Дейрон, вполоборота оглянувшийся куда-то в зал. Но Дункана больше удивили Раймун и Эйрион, почти уткнувшиеся друг в друга лбами…       А, нет, не удивили. Он вспомнил.       — …нет, чувак, нет! — Раймун тряс руками, пытаясь помочь себе жестикуляцией, — Они не какие-то сраные гении, это грамотная работа пиарщиков и не более. Они… Блин… Кто они?.. Они вампиры, чувак. Они просто вовремя приватизировали какой-нибудь… Э… Завод… Выпили все соки из рабочих и нажились на людских страданиях, а сейчас жрут вино по сотне тысяч фунтов…       — А что тогда, — Эйрион подался вперед, но, опасно покачнувшись на стуле, схватился за край стола, — мешало твоим родителям приватизировать какой-нибудь завод и жить припеваючи, если это так легко сделать? Эти «вампиры» создают рабочие места, чтобы эти… Как их… Чтобы рабочие не жрали на помойках…       — Так вот именно, блин!       Раймун взмахнул рукой и опрокинул пустой бокал. Тот покатился по стойке, но его поймал Эйрион и поставил прямо.       — Ой, спасибо, чувак… — поблагодарил Раймун и сразу же попросил бармена повторить, — О чем я?.. Ах, да — ты, блин, не видишь сути! В этом и проблема, что кто-то работает только для того, чтобы свести концы с концами и не жрать на помойках, а кто-то и цента в жизни своей не заработал, но выиграл генетическую лотерею и теперь только хапает, хапает, хапает…       — Я об этом и сказал, — с заплетающимся языком настаивал Эйрион, — что кто-то не побоялся пойти на риск, взять на себя ответственность, и это оправдалось, и теперь и они, и их дети, внуки, кто там еще… Они теперь пожинают плоды того, что сделали их родители, понимаешь? Они не просто нашли чемодан с деньгами. А все эти псевдоморальные тейки про угнетение — это зависть и не более того. Хочешь быть богатым? Так зарабатывай деньги, а не ной.       — Ты не слышишь меня. У людей изначально нет равных возможностей для того, чтобы «зарабатывать деньги», потому что мир сейчас устроен так, что богатые богатеют просто по инерции, а бедные работают за еду и жизненно необходимый минимум, а не для улучшения условий своего существования.       — Так мир никогда и не был равным. Это не какая-то утопия из мультика.       — Но мы должны стремиться к сокращению неравенства, а не расширять его! Это же просто, блять, сюр… Сюрли… Сюрализм… Сюрелезм… Сюрреализм! Сюрреализм, что кто-то умирает от голода, потому что богатый дядя выкачал из его страны все ресурсы, чтобы купить себе сраную пятидесятую яхту в коллекцию!       — Яхта не берется из воздуха, — сказал Эйрион, — ее делают рабочие. Они буквально… Э… Спонсируют рабочий класс своим потреблением, понимаешь?..       — Нет!..       Сидящие рядом с ними Дункан, Дейрон и Лионель наблюдали за этим уже около двадцати минут.       — Мы будем что-то с этим делать? — тихо поинтересовался Дункан.       — Зачем? — пожал плечами Лионель, — По-моему, они прекрасно проводят время.       Раймун снова уронил бокал. Эйрион в этот раз даже не попытался его ловить.       — Значит, — сказал Раймун — сегодняшний Раймун, — нас выгнали из закусочной и мы поехали в клуб продолжать. Всем составом.       — Только не поехали, а пошли, — поправил Лионель.       — Мы шли пешком до Lys? Отсюда?!       — Представь себе.       Лионель развернул телефон. Это было короткое видео, буквально на несколько секунд. Раймун согнулся пополам, изображая стол, а Роуэн маниакально смеялась и что-то писала на листке бумаге у него на спине.       — Ой, — воскликнула Роуэн и тут же повторила чуть громче, — Ой!       — Что такое?       — Я вспомнила, — сказала она, — я уволилась. Я написала заявление и уволилась.       — И что? Ты больше не обслуга? — спросил Эйрион.       — Нет, — Роуэн махнула рукой, — я больше не стриптизерша.       Пока восторженный Раймун снова полез целоваться, Эйрион повернулся к Дункану и даже не нашелся со словами — только открывал и закрывал рот в немом возмущении.       — После этого нас выгнали и оттуда, — продолжила Роуэн, — но между этими событиями точно было что-то еще.       — Сейчас, сейчас, — сказал Раймун, отрываясь от нее, — у меня телефон завис…       Дункан медленно вспоминал.       Это началось после очередной порции коктейлей. Эйрион попросил остальных рассказать что-нибудь о них с Дунком. С того момента жизнь Дунка начала обрастать невероятными подробностями, которые он слушал с таким же интересом, как и все остальные.       — И вот, — заливался Лионель, — Дункан бежит по полю, бежит с мячом, на него со всех сторон наступают эти пидорасы… Извините, соперники.       Лионель схватил бокал со стола.       — Он подбегает к воротам, пот уже льет рекой, видно даже через шлем…       Дункан кашлянул и чуть заметно покачал головой.       — Я имею в виду, было бы видно даже через шлем, это метафора, — не растерялся Лионель, — Вот он размахивается…       Он сделал такое движение, словно собирался кинуть бокал как мяч.       — В регби не играют вперед, — тихо подсказал Дунк.       — Вот именно! — воскликнул Лионель, резко изменив траекторию броска, — А он сделал вид, что кидает вперед! Соперники уже расслабились — все, штраф, — а он вдруг разворачивается и запускает его прямо в ворота!       Он сделал эффектное движение рукой. Бокал улетел назад, а Лионель удивленно посмотрел на свою пустую ладонь.       С не меньшим удивлением смотрел на его ладонь и Дейрон, пока с его волос ручейками стекал коктейль.       Про то, что в регби не забивают руками, Дункан решил уже не упоминать. Лионель в жизни не видел ни одного регбийного матча, и уж тем более того, где участвовал Дунк, но описывал так красочно, что можно было простить некоторые несостыковки. Тем более, описывал он это Эйриону, а уровень знаний у них совпадал.       Эгг посмотрел на Дункана с неприкрытым вопросом, но тот только кивнул — мол, так и надо, не мешай.       Дункан взял со столика салфетки и попытался промокнуть дейроновские волосы, но это было бесполезно, так что его пришлось вести в туалет.       — Трибуны ревут, — доносился голос Лионеля, пока они пытались протиснуться через толпу людей, — Дункана начинают обнимать эти большие потные мужики…       Эйрион издал едва слышный звук.       — …я оборачиваюсь. И кого я вижу?       — Кого? — с придыханием спросил Раймун.       — Месси, — на чистом глазу ответил Лионель.       Дункан не жалел, что не услышит остаток рассказа.       Дейрон шипел, пока отмывал лицо. После их замечательного празднования в Manfred’s на щеке у него осталась царапина.       — Щиплет? — спросил Дунк.       — Ага.       Он согнулся и попытался засунуть голову под кран, чтобы помыть волосы, но получилось только подставить концы прядей под струю.       — Зато, — сказал Дейрон, не разгибаясь, — я точно покорил все женские сердца в том заведении.       — Вы о том, что шрамы украшают мужчин? — спросил Дунк.       — Не совсем. Просто женщинам нравится кого-то жалеть.       — Да?       — Да, и я часто этим пользуюсь, как вы могли заметить.       Дункан задумался, не работают ли его запутанные взаимоотношения с Эйрионом по такому же принципу. Он же начал его жалеть. И Дейрона ему тоже жалко. И детей. Ему всех жалко. Может, ему просто нравится жалеть других? И пользуется ли этим кто-то? С другой стороны, он не согласен. Он не жалеет. Он сочувствует. Он не может игнорировать чужую беду. Это не дурное качество.       Он вздохнул. Слишком сложно.       Дейрон намочил кардиган чуть ли не до локтей, и Дункан потянулся, чтобы закатать ему рукава.       — Давайте я…       Он оголил одно запястье, когда Дейрон резко дернулся и натянул рукав обратно, едва ли не до пальцев. Он замер в шаге от раковины. Дункан тоже.       Они молча смотрели друг на друга.       — Я ничего не видел, — сказал Дункан, который определенно что-то увидел.       — Ладно.       Дейрон поджал губы и, замявшись, отвернулся, чтобы выжать волосы. Дунк сделал вид, что разглядывает памятку на стене. Мойте руки тщательно. Намыливайте каждый палец. Не забывайте про область под ногтями.       Дунк кашлянул.       — Это не мое дело…       — Вы правы, — резко оборвал его Дейрон, — не ваше.       Он выключил воду и уперся руками в раковину. Они снова замолчали. Дункан поглядывал на светлую мокрую голову краем глаза, но не делал попыток сделать… Что-нибудь.       — Простите, — после паузы сказал Дейрон, — просто… Ладно, забудьте.       — Ничего, — ответил Дункан, — извините.       Они оба понимали, что это не «ничего». Но сейчас мысли текли вяло и нехотя, еще труднее, чем в трезвом состоянии, так что Дунк решил подумать об этом позже.       — Вернемся в зал? — спросил Дейрон.       — Да, идемте.       Когда они подошли к стойке, Эйрион сидел, подперев голову рукой, и слушал с приоткрытым ртом и абсолютно пустым лицом. Дункан приготовил салфетку на тот случай, если у него начнут течь слюни.       — И вот вы стоите у алтаря, — говорил Лионель, — я держу эти кольца в руках, а у меня слезы на глаза сами наворачиваются…       — Как сейчас помню, — всхлипнул Раймун.       — Такие молодые, такие красивые, в этих костюмах с проката…       Эйрион взбодрился.       — В каких костюмах? — переспросил он.       — С проката, — повторил Лионель.              Эйрион вопросительно приподнял брови. Или только хотел. У него переставала слушаться мимика.       — Ну, костюмы из проката, — попытался прояснить Лионель, — костюмы напрокат. Как еще сказать?       Эйрион моргнул с еще более непонимающим видом.       — Как костюмы могут быть напрокат?       Тут застопорился уже Лионель.       — В смысле?       — Ну, напрокат — это же на время, — сказал Эйрион, — Берешь, потом возвращаешь. Как каршеринг.       — Ну и?       — А как костюм можно взять напрокат? Это же одежда.       Они смотрели друг на друга с одинаковыми растерянными лицами.       — Так же, как и все остальное.       — Но его же кто-то до тебя надевал.       — И после тебя его тоже кто-то наденет. В этом и смысл проката.       Эйрион беспомощно посмотрел на Дункана. Дункан только пожал плечами. Он, если честно, тоже не понимал, что его смутило.       — Вы прикалываетесь, — сказал Эйрион, — Не бывает одежды напрокат. Это же одежда.       — Иисус, — вздохнул Лионель и потрепал Эйриона по щеке, — сколько же тебя еще ждет открытий, мальчик мой…       Дункан понял, что его зовут, только когда Эйрион в очередной раз ущипнул его за бедро.       — Дункан, дружище, мы все понимаем, — сказал Лионель, — но отлипни на пять минут от своего сквиша-антистресса, хорошо?       Дунк так глубоко погрузился в воспоминания, что начал кружить большим пальцем по предплечью Эйриона. Ему сделалось неловко.       Кожа Эйриона под пальцами ощущалась… Ну, приятно, тут уж ничего не скажешь. Прохладная, мягкая, покрытая волосками того же цвета, что и отросшие неосветленные виски. Все те разы, что они встречались в особняке Таргариенов, от Эйриона пахло то дезодорантом, то духами, вкусно, но резко. Сейчас в него въедались запахи дома — мыла, бытовой химии, старого дерева, — но порой Дункану казалось, что вот так, сидя рядом, он мог чувствовать что-то личное, эйрионовское.       — Они отказываются удалять видео, — пожаловался Эйрион.       — Какое видео?       — Вот такое, — Раймун протянул телефон Дункану.       На нем Эйрион и Стеффон, явно пьяные до невменяемости и явно испытывающие на фоне этого огромную симпатию друг к другу, извивались на танцполе. Очень смешно извивались. Дункан попытался не сильно улыбаться.       — Удали, — снова потребовал Эйрион.       — Скажи волшебное слово, — ответил Раймун.       — Иди нахуй.       — Не то.       Это Дункан тоже припоминал. Точнее, не это, а то, как Эйрион потом повис на Дункане и что-то ему говорил. Музыка заглушала его голос, так что Дунку опять пришлось согнуться в три погибели и почти прижать свое ухо к чужому рту.       — Я помню, — крикнул Эйрион, — мы ходили… Так… Ходили, да?       — О чем ты? — прокричал Дункан в ответ.       Эйрион завис. Ему было сложно формулировать мысли, понял Дункан. Он не торопил.       — Мы ходили в клуб, — наконец-то сказал Эйрион, — с Лионелем, да?       — Что? Почему?       — Я помню что-то, — его пальцы покрепче вцепились в шею Дункана, — я помню, что был клуб… Ты… Лионель… И я на вас смотрел.       Дункан не понимал, о чем он говорил. Он, Лионель, Эйрион и клуб? Странное сочетание. Когда такое могло случится? Если только… Ох. Если только он не имел в виду их первую встречу. Но они же пересеклись только на парковке. Дункан не видел Эйриона внутри. Но Эйрион видел Дункана? Более того — Эйрион наблюдал за Дунканом?       — Э, — ответил он, — да, ходили. Вроде.       — Это не так уж и тупо, как мне казалось, — сказал ему Эйрион, — только ты без меня не ходи.       Дункан согласился. Эйрион что-то одобрительно прокричал и продолжил странные телодвижения поперек музыки. Ладно. Главное, что ему весело.       — Дункан, — выдернул его из воспоминаний сегодняшний Эйрион, — когда они уже пойдут домой, а?       Дункан утешительно похлопал Эйрона по плечу и пошел на кухню. Ему нужно попить. И подумать. Ему становилось все более тревожно, но он не хотел заражать своими эмоциями других.       На самом деле, что такого страшного произошло? Они же просто они где-то потеряли пьяного человека со склонностью к самоповреждению. Всего лишь. Да. Нет, Господи, это очень страшно. Это совсем не радовало. От алкоголя же часто становится грустно. Дункану вот каждый раз так. А если он там, ну… Топиться пошел? Дункан даже не смог сдержать данное Мейкару обещание сохранить общее количество его детей. Но если что-то случилось… Дункану все равно на себя, лишь бы все было хорошо.       — Я так понимаю, потом мы пошли в караоке, да? — спросил он, чтобы перевести тему.       — Вообще не помню, — сказал Раймун.       — Потому что кто-то пошел в караоке, — усмехнулся Лионель, — а кого-то понесли. Но да, мы где-то отыскали караоке-клуб… Не помню, где.       Караоке Дункан тоже помнил не очень хорошо. Он помнил, что в обнимку с Раймуном и, как ни странно, Стеффоном пел что-то из репертуара One Direction. И Адель. И, кажется, Эда Ширана. Он надеялся, что об этом не помнили все остальные.       — Ого, какое у меня есть видео! — сказал Лионель.       Из его динамика раздался вой. Надежды рухнули. Эйрион теперь будет насмехаться над ним до скончания времен… Нет, до скончания их плана. Он… Стоп. Дунк понял, что не слышал саркастичных комментариев. Он оглянулся. Эйриона не было в пределах видимости.       Отлично, он потерял еще одного Таргариена. Все прямо как… Ой. Прямо как вчера.       Ой.       Он вспомнил.       Ох, блять, что он вспомнил…       Вчера Дункан, оглохнув от очередной фальшивой ноты Раймуна, посмотрел вокруг и не увидел белесой макушки.       — Где Эрни? — спросил он.       — Чего?       — Где Эрни? — повторил он громче.       Все стали переглядываться.       — Не знаю, — сказал Раймун в микрофон. Стеффон отвел его руку в сторону, и Раймун повторил, — не знаю. Он тут был. Вроде.       Дункан подошел к столику.       — Видели Эрн… Эйриона? — спросил он у Лионеля и Дейрона. Номинально. Дейрон, кажется, спал, так что только у Лионеля.       — Пошел в туалет. Туда.       Дункан посмотрел в указанном направлении.       — Там нет туалета.       — Да? Тогда вон туда.       В туалете Эйриона не было. Дункан тихо позвал его. Потом позвал погромче. Потом наклонился и прошел вдоль кабинок. Потом увидел, что все двери открыты, так что можно было и не наклоняться. Но его в любом случае там не было.       Он вернулся в зал. Теперь голову на стол уронил Лионель, а Дейрон качался. Дункан подумал, что он качается под музыку, но музыка остановилась, а Дейрон нет.       — Точно в туалет? — спросил Дунк.       — Что?       — Эйрион точно пошел в туалет?       — Эм, — Дейрон огляделся по сторонам, — наверное, да.       Дункан опять пошел в туалет. Что-то подсказало ему — сердце или пьяный мозг, — и он, убедившись, что рядом никого нет, заглянул в женский туалет.       — Эрни, — тихонько позвал он, — ты тут?       Ответа не было. Дункан, чувствуя себя последним извращенцем, прошел внутрь. Он старался не наклоняться совсем низко, но ему и не пришлось, потому что из-под одной двери виднелись знакомые кроссовки.       — Детка, — шепотом сказал он, — ты там?       — Да.       — Все нормально?       — Да.       — Можешь открыть?       Эйрион шмыгнул носом. Злобно как-то.       — А если я сейчас использую унитаз по назначению?       — А ты используешь его по назначению?       Эйрион промолчал. Через несколько секунд задвижка щелкнула.       Он сидел на закрытой крышке унитаза и чуть-чуть покачивался, прямо как Дейрон. Скорее всего, непроизвольно. Он вошел в ту стадию, когда большая часть движений тела совершалась непроизвольно.       — Привет, — сказал Дунк и присел на корточки, чтобы увидеть заплаканные глаза Эйриона, — ты чего тут?       — А нельзя?       — Ну, вообще-то, нет, — Дункан вытянул шею, проверяя, не зашел ли кто-то, — это женский туалет.       Эйрион заторможено приподнял брови. Как в замедленной съемке.       — Что, — удивился он, — реально?       — Да. Так что ты не против, если мы выйдем?       Эйрион закрыл глаза.       — Пять секунд.       Он начал заваливаться вперед. Дункан поймал его, потянул за собой вверх, ставя на ноги, и повел к выходу. В дверях они столкнулись с незнакомой девушкой. Дункан извинился. Девушка проводила их недоуменным взглядом.       В коридоре было пусто и темно из-за неработающей лампы. Дункан уже привычным движением прислонил Эйриона к стене.       — Ну, — спросил он, — чего ты ушел?       — Я устал, — Эйрион запрокинул голову, — они такие шумные…       — Раймун со Стеффоном?       — Нет, все. Вообще все. Люди вокруг. Музыка. И свет. И все такое… Черт.       Он потер глаза.       — Всего так много. У меня как будто мозг перегревается.       — Мне казалось, — сказал Дунк от легкого укола вины, — что тебе… Ну, нормально.       — Мне было нормально, — согласился Эйрион, — и даже немного весело, несмотря на то, какие у тебя убогие друзья. Извини. Но теперь мне не весело.       Дункан протянул руку и погладил его по плечу. У него распух нос, и от ударов, и от слез, и сейчас он был таким смешным — по-хорошему. Мило-смешным. Но у Эйриона вряд ли была такая категория, так что Дункан не смеялся.       — А плакал зачем?       — Я не плакал, — сказал Эйрион.       Он держался, но Дунк видел, как у него задрожала нижняя губа. Потом Эйрион сдался и издал влажный и сопливый звук:       — Я хочу домой.       — Мы скоро поедем…       — Нет, — возразил Эйрион, — не туда.       У Дункана сердце ушло в пятки. И часть алкоголя моментально выветрилась из крови. Опять.       — Э, — он почесал затылок дрожащей рукой, — а куда?       — Не знаю.       Ладно, немного отлегло.       — Я себя странно чувствую, — продолжил Эйрион, — я просто хочу домой. Но не к нам домой, а… Домой. Домой. Понимаешь?       — Понимаю, — сказал Дункан.       Эйрион покачал головой.       — Ты так говоришь, чтобы я отстал. Нихера ты не понимаешь.       Дункан задумчиво посмотрел на его растрепанную макушку. Как они вообще тут оказались? Не в коридоре перед женским туалетом в ночном караоке, нет. А, ну… Вообще. Вдвоем. Дункан Пеннитри и Эйрион Таргариен. Нет, конечно, он знает, как. Это просто пьяные размышления. Как мы до такого докатились и все такое. Насколько надо быть тупым, чтобы поверить, что даже при самом благоприятном исходе — ну, том, где вспомнивший все Эйрион не выковыривает ему глаза кухонной ложечкой, а Мейкар, одетый в пляжную рубашку, не делает ему после этого контрольный в голову, — они смогут как-то дальше существовать?       — Ты прав, — сказал Дунк, прислонившись к стене рядом с Эйрионом, — не понимаю. У меня никогда не было дома. Поэтому меня как-то… И не тянуло никуда.       Эйрион помолчал.       — Как так?       — Ну, — Дункан опустил глаза и стал разглядывать заусенец на большом пальце, — я какое-то время жил с мамой, но мы постоянно переезжали, потом был приют, а потом мы с Арланом…       — Погоди, — Эйрион вытер глаза и посмотрел на него хоть немного осмысленным взглядом, — Приют? Ты тоже сирота?       — Почему тоже? — спросил Дунк и тут же мысленно дал себе очень хороший подзатыльник, — А, ну, да, тоже.       — А где твои родители?       Дункан подковырнул заусенец ногтем. Стало слегка больно.       — Маму лишили родительских прав, вроде. А отца я не знал. Мне говорили, что он был вором и его посадили в тюрьму.       Эйрион стоял с открытым ртом.       — Если у него была моя комплекция, — сказал Дункан свою любимую шутку, — то немудрено, что его поймали, да?       Он усмехнулся. Эйрион продолжал стоять с открытым ртом.       — И… Кхм, ну, вот, — неуверенно продолжил Дунк, — Потом меня забрал Арлан. Это мой опекун. Первый. И последний, да. И мы с ним много путешествовали. То туда, то сюда. Особенно после того, как я закончил школу. И мне нравились места, где мы бывали, но мы никогда не останавливались достаточно долго, чтобы я успел привыкнуть. Да. Вот.       Было очень неловко. Даже на пьяную голову. Он ни с кем особенно не говорил о себе, потому что не считал это нужным. Ну, вроде как… Кому вообще интересно было бы его слушать? Про его жизнь, его прошлое? Это же его проблемы. Ну, то есть, не проблемы, а как бы… Ладно. Это не так важно.       — И я не скучал. Ни по чему. Да. Я знал, что все равно придется куда-то ехать, и что все места, люди — они… Ну… Они временные. Они не будут со мной долго. И, знаешь…       Он невольно улыбнулся.       — Я, эм, наверное… Я сейчас впервые ощущаю, что у меня есть дом. Прямо вот… Дом. Там есть люди. И я ежедневно ухожу и прихожу в одно и то же место. И там мои вещи. И меня там ждут. И будут ждать завтра. Это по-новому, но это… Мне нравится. Я бы хотел жить так. Вот.       Даже если это временно. Снова.       Эйрион смотрел на него. Долго. Молча.       — Значит, — наконец сказал он, — это… Наш первый дом, вроде как?       — Вроде как, — ответил Дунк, — да.       — Понятно.       Эйрион кивнул. Потом он взял Дункана за руку.       — Понятно, — повторил он и задумался, — Тогда он нравится мне немного больше. Возможно, он даже сможет стать домом.       — Было бы здорово.       — Да.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, щурясь в полутьме. Потом Эйрион схватил Дункана за уши, потянул вниз и поцеловал.       Дункан почти ожидал этого. Ему бы стоило посопротивляться. Немного. Да, стоило. Но он как-то забыл. Они уже делали это, так что… Ну, наверное, это не так страшно. Повторное нарушение. Подумаешь. Они же только чуть-чуть.       Наверное, они оба не умели целоваться. Они делали это как-то странно, неловко, но так… Черт, так хорошо. Эйрион норовил кусаться, а Дункан просто облизывал его губы и чмокал со смешным звуком. Они сталкивались зубами и царапали друг другу языки, тыкаясь их кончиками, и кольца пирсинга терлись об губы Дункана, и в этот раз он уже не так опасался что-то оторвать или повредить. Он целовал ранку, отдающую металлическим привкусом, по-собачьи облизывал наливающиеся краской синяки и думал, что он, вообще-то, счастливый человек. Во всяком случае — в данную секунду.       Эйрион снова потянул за уши, как за вожжи, и Дункан шикнул.       — Пусти, — попросил он и сам переложил руки Эйриона себе за шею.       Дунк обнял его за талию, чувствуя голую кожу под задравшейся футболкой. Его пальцы почти сходились у Эйриона на спине. Он испуганно, как вор, гладил ямочки, уходящие под пояс шорт, и росчерки косых мышц спереди, пока Эйрон прижимался так, словно хотел проломить Дункану грудную клетку и забраться вовнутрь. Черт. Боже. Кто угодно. Дункану казалось, что у него сейчас сердце лопнет. Оно, наверное, не может биться чаще.       Может.       Это он понял, когда одна рука Эйрона отпустила его шею и вцепилась в ремень джинс.       — Нет, — прошептал моментально похолодевший Дунк, — нет, нет, подожди…       — Чего? — спросил Эйрион, продолжая целовать его куда попало, — Чего ждать?       — Здесь… Не здесь, здесь люди.       — Здесь никого нет, — сказал Эйрион, пытаясь одной рукой расстегнуть Дункану ширинку, — никого, завались, Дункан, здесь никого…       Дункан поймал запястье Эйриона и попытался отвести его в сторону, но он дернул за собачку на замке второй рукой. Дункан поймал и второе его запястье.       — Эрни, нет, — попросил Дункан и сам услышал, насколько жалобно он звучал, — давай не… Не надо, ладно? Давай мы…       Эйрион вырвал обе свои руки из захвата и расстегнул ремень. Свой. Свой ремень.       — Эрни, — беспомощно простонал Дункан, — ну что ты… Эрни, черт…       Эйрион вцепился зубами куда-то ему в шею. Больно, между прочим, вцепился, и это могло бы отрезвить Дункана, если бы он чувствовал хоть что-то, кроме гудения крови в собственных ушах. Сейчас он, наверное, краснее помидора. Да поможет ему… Хоть кто-нибудь. Кто-нибудь, помогите ему! Он действительно готов начать кричать о помощи, но если кто-то отзовется и поспешит на выручку, это будет выглядеть очень сомнительно.       — Дункан, — промычал Эйрион, целуя места своих укусов, — Дункан, ну, Дункан…       Дункан скосил глаза и тут же зажмурился. И тут же открыл их снова. Повторил несколько раз. Он не понимал, стоит ему смотреть или нет, но сопротивляться не мог, потому что Эйрион, мать его, Таргариен, судя по движению руки в шортах, дрочил прямо перед ним.       Вот как он мог оказаться в такой ситуации?..       Он мог оттолкнуть его. Он мог согнуть Эйриона пополам одним движением, потому что в нем была сила, достаточная для того, чтобы отбиться от двух Эйрионов, но сейчас он не чувствовал ее. Он чувствовал себя слабым и обессиленным, тряпичным. Эйрион мог делать все, что он хотел. Как обычно. Как всегда.       Эйрион схватил Дункана за руку и положил ее себе на талию, как сделал это в постели прошлой ночью. Дункан сжал пальцы на его боку и застонал сквозь зубы. Чисто теоретически, он, наверное, тоже может кончить. Просто от того, что происходит рядом с ним. И если еще немного потрогает Эйриона за бок. Да, точно. Он близок.       Эйрион нащупал его член сквозь джинсы.       Ох, Боги. Божечки. У него звездочки в глазах заплясали. Его впервые трогают за… Ну, да. И это делает Эйрион Таргариен. Дункан представил себе Мейкара, чтобы хоть немного ослабить жар и случайно не спустить себе в штаны. Он может потерпеть. Он может потерпеть до того момента, пока Эйрион не кончит, и они тихонько разойдутся, как будто ничего и не было. Да, точно. Он сможет.       Он сейчас умрет.       Ему казалось, что Эйрион превратился в осьминога. Или в то индийское божество. У него было множество рук, он был везде и сразу. Дунк глухо, как через толщу воды, слышал звуки, которые издавала рука Эйриона, короткий звяк пряжки собственного ремня и какое-то странное оханье. А, это он охает? Стыд какой.       Эйрион обвил его ногу своей, и Дункану, хотел он того или нет, пришлось снова обнять его, чтобы он устоял в вертикальном положении.       Это дало Эйриону фору.       Ой.       Дункан сказал это «ой» вслух, когда холодная ладонь влезла ему в трусы, поцарапав живот ногтем.       Жарко. Ему было очень жарко. Точнее, он так думал, пока пальцы Эйриона не дотронулись до его члена без каких-то препятствий между ними — вот тогда стало действительно жарко. Дункан подался назад, вжимаясь бедрами в стену, пытаясь уйти от прикосновения, но… Но хотел ли он? Точно?       В принципе… Дункан ведь его не заставлял, верно? Это Эйрион сейчас его заставляет. Дункан не хотел. Дункан сопротивлялся. У него были оправдания. И, в конце концов, он пьян. Пьяные люди делают всякое… Разное. И иногда даже забывают об этом. Может, они тоже завтра не вспомнят?..       — Дункан, — в очередной раз протянул Эйрион, — ну же, блять, Дункан, что не так? Что я делаю не так?       — Все так, — на октаву выше обычного сказал Дунк, — все так…       Они снова целовались. Ужасно слюняво. Эйрион тянул шею, пытаясь достать до Дункана, смешной и ласковый, как котенок, как очень кусачий и подлый котенок.       Дункан протянул руку и робко дотронулся до запястья Эйриона, в этот раз не пытаясь его остановить. Он скользнул по коже, по волоскам, обвел выступающую косточку. Эйрион подцепил кончик его пальца своим и потянул вниз. Дункан… Ох, да. Дункан трогал чужой член. С ума сойти. Причем не случайно трогал, потому что бывает всякое, а целенаправленно. И это… Ну, что ж. Это интересный опыт, да.       На ощупь — как… Ну, член. Почти как его собственный. Только немного поменьше. И волос побольше. В остальном — все так же. Да. Он сейчас умрет.       Дункан на пробу двинул рукой, и Эйрион тихо застонал и вздрогнул так неуловимо, что Дункан бы не почувствовал это, не будь они вжаты друг в друга. Он двинул снова, и снова, и снова, и каждый раз Эйрион издавал короткие звуки, или шумно дышал, или двигался навстречу, и Дункан чувствовал себя еще в два раза пьянее, чем до этого. Эйрион откликался на каждое его шевеление, и Дункану казалось, что он кончиками пальцев может контролировать целого Таргариена.       Эйрион наконец-то расстегнул ширинку Дункана до конца, без лишних прелюдий влез ладонью и обхватил его член пониже головки. Дунк только и мог, что выпустить из себя еще один позорный стон. Господи. Нет. Не поминай всуе. Дункан не хочет, чтобы Бог сейчас на них смотрел. Это было бы совсем нехорошо.       — Ой. Блять, — выдохнул Эйрион, — ничего себе. Я не помнил, какой ты…       Дункан не слишком прицельно поймал его нижнюю губу и втянул Эйриона в поцелуй. Просто чтобы он помолчал. Пусть лучше молчит. В тишине не так стыдно.       Эйрион двигал рукой не в ритм, срываясь, и пьяно хихикал Дункану в рот, и Дункан, начавший понемногу сходить с ума, отвечал ему тем же. Они дрочат друг другу. В коридоре. Возле туалета. Где может пройти кто угодно. По крайней мере, Дункану точно будет, что вспомнить на смертном одре. Арлан всегда говорил так о всяких глупостях, которые они устраивали. Ой. Зря он вспомнил Арлана…       — Дункан, — почти мурлыкал Эйрион, толкаясь ему в кулак, — Дункан, Дункан…       Дункан очень хотел шептать «Эйрион, Эйрион». Очень.       У Эйрона все еще были холодные пальцы. Они то сжимались так, что Дунку было почти больно, то совсем невесомо бегали вверх-вниз, как будто он хотел пощекотать. Засранец. Как обычно. Или… Или он просто тоже не умел. Тоже не знал, как сделать правильно. Как Дунк. Вот и стоят они теперь, два половых гиганта…       Дункан понял, что Эйрион кончил, только по громкому вздоху и короткой судороге, пробежавшей по его бедрам. И по тому, что он перестал двигать рукой.       — Нормально? — хрипло спросил Дункан, — Все нормально, детка?       — Ага, — сказал Эйрион, — да. Да. Секунду…       Он быстро задвигал рукой, и Дункан зашипел от такого напора. Мышцы живота напряглись и поджались, задрожали, как будто он качал пресс, а не трахал чужую ладонь.       — Тише, — попросил он, — тише, я…       Он. Ну, он. Да. Вот и он.              У него почти подкосились ноги. Впервые в жизни он кончил не в свой кулак. Где-то звучат аплодисменты. Дункан Пеннитри стал мужчиной. Невероятно.       Эйрион поднял ладонь и задумчиво посмотрел на белую жижу на ней.       — Фу, — бесстрастно сказал он и понюхал.       — Только ничего не облизывай, — взмолился Дункан, увидев что-то в его глазах, — прошу.       Эйрион молча притиснулся ближе и уложил голову на грудь Дунка. Он, минуту назад бывший огромным и вездесущим, стал вдруг снова крохотным. Дункан обнял его чистой рукой и не глядя поцеловал в волосы.       Потом он посмотрел в потолок и крепко зажмурился.       Вашу ж мать…       Он труп.       — Ого, — раздался голос со стороны, — Вы что, трахались? Фу.       Дункан опустил взгляд и увидел Дейрона.       Да. Мало же было проблем.       — И сколько ты там стоишь? — поинтересовался Эйрион, даже не попытавшись поднять голову.       — О, я пришел еще до того, как вы начали. Секунд тридцать назад.       — Иди нахуй.       Дейрон склонил голову к плечу.       — Мистер Пеннитри, — сказал он, — дышите, пожалуйста.       Дункан понял, что действительно не дышал. Даже в глазах потемнело.       Пока Дункан пытался застегнуть ширинку одной рукой, ладонь Эйриона — Дункан надеялся, что чистая, — скользнула ему в карман и достала телефон.       — Эй, — возмутился Дунк, — что ты…       Он не успел ничего сделать, потому что Эйрион встал на носочки, укусил его за мочку уха и щелкнул снимок. И пьяно булькнул. И скатился по стенке.       — Посткоитальное селфи? — спросил Дейрон, — Какие вы мерзкие. Просто отвратительные.       Эйрион забулькал еще громче.       Когда они с Дейроном в три руки смогли поднять Эйриона, застегнуть ему ширинку и дотащить до туалета, тот еще не успокоился, но невнятный гогот классического диснеевского злодея сменился тихим фырканьем. Дункан мог бы найти это милым, не трогай он член этого милого существа пару минут назад.       — Дункан, — выл Эйрион из кабинки, — а я не могу пописать…       — И что ты мне предлагаешь?!       Дункан уже в третий раз мыл руки с мылом и брызгал ледяной водой в горящее лицо. Дейрон сказал, что от них обоих воняет хуже, чем от борделя.       — А вы спали до этого? — очень вежливо поинтересовался Дейрон. Таким тоном, словно он спросил, не находит ли Дункан сегодняшнюю погоду особенно благостной.       — Нет! — вспыхнул Дункан и выкрутил кран на максимум, чтобы шум воды приглушил их разговор, — Мы вообще… Я не… Я… Мы и сегодня не…       Он закрыл лицо руками.       Дейрон похлопал его по плечу.       — А вы можете, — заискивающим шепотом попросил он, — не говорить об этом мистеру Баратеону?       — Что? — Дункан выглянул из-за пальцев, — Я вообще не собираюсь никому об этом говорить! Я не…       — Очень хорошо, — кивнул Дейрон, — спасибо. Просто, знаете, я поставил на то, что вы переспите только к концу месяца, а он — на ближайшую неделю…       — Вы сделали что?!       Когда Дункан вернулся в сегодняшний день, он обрел новый страх — возможно, он убил Дейрона.       — О мой Бог! — крикнул Лионель, — Не показывайте это Дункану.       Если закричал даже Лионель, то дело серьезное. Дункан вынужденно отложил поиски Эйриона и вернулся к друзьям.       — Что там? — спросил он.       Раймун, красный и круглый от попыток сдержать смех, показал Дункану фото.       Эйрион и Роуэн стояли на фоне стеллажа с какими-то коробочками и держали в руках… Э…       — Что это? — спросил Дункан.       — Член, — кое-как сказал Раймун.       Дункан нахмурился и всмотрелся внимательнее. Ой. И правда, член. Фиолетовый. Причем такой длинный, что едва помещался на четырех ладонях.       — Что за… — Дунк покраснел, — Откуда это? Я даже не помню, как мы из караоке ушли.       — И не мудрено, — ответил Лионель, — нам подарили сет шотов.       — За что?       — Мы выиграли в каком-то музыкальном квизе.       — А когда мы успели поучаствовать в музыкальном квизе?       — Дунк, черт тебя дери, — возмутился Лионель, — мы пили одинаково, что за вопросы? Скажи спасибо, что я хоть что-то помню.       На следующем фото Раймун приложил что-то монструозное и неоново-зеленое к тому месту, откуда оно, сугубо теоретически, и должно расти. И тряс этим в сторону убегающей Роуэн.       — Это секс-шоп, вроде, — сказала она.       — Ну, явно не продуктовый, — согласился Лионель.       — Но где мы нашли круглосуточный секс-шоп?       — Кто ищет — тот всегда найдет.       Раймун открыл последнее фото. На нем обстановка наконец-то сменилась и вся их компания сидела на автобусной остановке. Дункан заметил две вещи — во-первых, Дейрона с ними уже не было. Во-вторых, Эйрион прижимал к себе то самое неоновое нечто. Это значит, что они либо купили это, либо украли, либо обменяли на Дейрона. Ни один из вариантов не означал ничего хорошего. Они, возможно, принесли это домой. Это могли найти дети. И…       — Бля, — сказал Раймун и увеличил фото, — а я же где-то это видел…       Он поднял взгляд и посмотрел на Дункана. Дункан посмотрел на него. Дункан понял, с какой зеленой вещью Эгг и Даэлла ушли на улицу.       Раймун, повторив тихое «бля», с поразительной для страдающего похмельем человека скоростью исчез в прихожей.       — Каштан! — донесся его крик с улицы, — Каштан, брось! Брось это! Отдай мне!       Дункан прикрыл глаза ладонью.       Со второго этажа раздался чих.       Когда Дункан заглянул в спальню, Эйрион лежал на матрасе, раскинув ноги и руки в стороны. Дунк присел рядом.       — Ты же знаешь, — спросил он, — что здесь Раймун и Роуэн вчера… Ну…       Эйрион скорчился от отвращения и сполз на пол. Дункан убрал ему со лба волосы.       — Тут придется все продезинфицировать, — сказал Эйрион, — или сжечь. Лучше сжечь.       Он потянул Дункана за руку и тому не оставалось ничего, кроме как послушно лечь рядом. Эйрион перевернулся на бок, лицом к нему, и его щека смешно сплющилась о пол.       — Они уже ушли? — спросил он.       — Нет, — ответил Дунк, — ты опять устал?       — Типа того.       Он потер глаза, как вчера. Они опять были красными. Дунк напрягся.       — Ты плакал?       — Нет, — надулся Эйрион, — почему все вечно думают, что я плачу? Просто глаза зудят. Не знаю, почему.       С первого этажа донеслись крики. Эйрион болезненно поморщился.       — Что они там вообще делают?       — Ну, — Дункан почувствовал, как щеки снова покраснели, — сейчас Раймун пытается отобрать у собак… Кхм… Резиновую игрушку.       — У него все настолько запущено?       — Игрушку… Для взрослых. Не для собак.       — Ох…       Эйрион выдержал пару секунд и захохотал. Не как вчера — короткими булькающими звуками, — а так громко и искренне, что Дункан невольно засмеялся в ответ. Он понял, что, вообще-то, не видел Эйриона радостным. Чтобы он улыбался или смеялся. То есть, он временами улыбался, но это была злая улыбка, ироническая или уничижительная. Реальная улыбка — искренняя, — у него была совсем другой. Кривой, немного. И он очень широко открывал рот, так, что Дункан видел его задние зубы. И это было… Вау.       — Дункан, это называется дилдо, — сказал Эйрион, задыхаясь, — и он, скорее всего, силиконовый, а не резиновый. Это не сраный мячик.       — Ну, я об этом не знал, — смутился Дункан.       — Какой ты… Блин, — Эйрион перевернулся на спину и сложил руки под голову, — Мы с тобой точно познакомились на регби, а не где-нибудь в амишской церкви?       Дункан тоже лег на спину и посмотрел в потолок. Они молчали. Дункан поймал себя на том, что насмешки Эйриона впервые не заставляли его стыдиться. Ну, то есть, он и не стыдился ничего. Но голую женщину он впервые увидел в семнадцать, в общей душевой. Ей было около шестидесяти, так что это был не самый… Впечатляющий опыт. А девственность он вроде как потерял вчера. Если это считается, конечно. Но будто бы считается.       — Это грустно, на самом деле, — прервал тишину Эйрион.       — Что мы познакомились не в амишской церкви?       — Дункан, блять. Не беси.       Эйрион вздохнул и переложил руки на живот. Он стал серьезнее.       — Что мне двадцать лет, а у меня нет друзей, — он нахмурился и поджал губы, как будто не хотел продолжать, — нет никого, кто мог бы прийти на вечеринку в честь того, что я не умер.       — Но Лионель и Раймун пришли.       — Но это твои друзья, — Эйрион снова лег боком, — Они пришли из-за тебя, а не из-за меня.       Он протянул руку и стал трепать выступающую нитку на рукаве Дункана.       — И никто, кажется, не обрывал тебе телефон, пытаясь выяснить, как же я там, — продолжил он, — так что… Да. Ни одного человека. Это тоже из-за того, каким я был мудаком?       — Ну, — Дункан подумал, как бы смягчить ответ, но не придумал, — в целом, да.       — Понятно.       Дунк поймал руку Эйриона, чтобы тот не распустил футболку по шву, и некрепко сжал его пальцы.       — Знаешь, — сказал он, — у меня тоже не было друзей.       — У тебя? — усмехнулся Эйрион, — Не издевайся. Ты же друг всех людей на земле.       — Нет, правда. Как-то так вышло. Не знаю. У меня была подружка в приюте, Раф, но она… Ну, потом ее больше не было.       Дункан скосил глаза. Эйрион молчал и слушал. Что ж.       — Но с Раймуном я познакомился года два назад, — продолжил он, — А с Лионелем еще позже.       — Серьезно?       — Да, — Дунк кашлянул, — Я не перетягиваю одеяло на себя, если что. Я к тому, что… Если у тебя нет друзей в двадцать — это не значит, что их у тебя не будет никогда. Знакомиться можно в любом возрасте. И дружить в любом возрасте. Если ты этого хочешь и, ну… Если люди тоже хотят. Все впереди.       Дункан перебирал пальцы Эйриона. Хорошие пальцы. Ловкие. Тонкие. С крепкими костяшками. Всегда, почему-то, холодные.       — Это так странно, — сказал Эйрион.       — Что именно?       — Мы такие разные. Один — такой классный, умный, талантливый, харизматичный… Второй — ты.       Дункан закатил глаза. Эйрон фыркнул и погладил его костяшки подушечкой большого пальца.       — Но при этом мы так похожи. Вот это странно. Увидь я нас на улице, я бы, наверное, не поверил, что мы вообще можем… Как тебе сказать… Понимать друг друга.       — Я бы тоже, — прошептал Дунк, и у него было больше оснований для такого мнения.       А если бы… Ну… Он так уверен в том, что Эйрион сразу же возненавидит его, когда все выяснится, но… Если нет? Ведь им сейчас нормально друг с другом. Им даже хорошо. Наверное. И это не часть спектакля. Так может…       — А Дейв? — спросил Эйрион.       — Его не было с нами, — ответил Дункан, — в магазине.       — В каком магазине?       Дункан чувствовал испытующий взгляд у себя в районе уха.       — Ты знаешь.       — Скажи это.       Он вздохнул.       — В секс-шопе, — сказал Дункан, — Ты доволен?       — Ага.       Чертов мелкий провокатор.       Эйрион вырвал свои пальцы из захвата и по-кошачьи вытянул руки и ноги, потягиваясь с блаженным стоном. Дункан проводил взглядом дорожку волос, уходящую под пояс шорт от пупка, и зажмурил здоровый глаз.       У Эйриона что-то зашуршало в кармане. Он запустил туда руку и достал какую-то бумажку. Дункан видел процесс, произошедший в этой крашенной голове: непонимание, узнавание, идея.       — А кто-то пробовал… — начал Эйрион, но покачал головой, — Дай телефон.       — Нужно ли?       Эйрион вытянул руку и сжал-разжал кулак. С намеком. Дункан нехотя отдал ему смартфон. Эйрион набрал чей-то номер.       — Кому ты звонишь? — спросил Дунк.       — Погоди… — он прикусил кончик ногтя, пока ждал ответа, — Алло? Стеффон? Ага. Я нормально, но голова болит. Да? Ох, нет, у меня такого не было…       Дункан подпер голову рукой и вопросительно посмотрел на Эйриона сверху вниз. Тот смотрел на него в ответ.       — А мы тут Дейва потеряли. Я… Чего?       Эйрион резко сел. Это было глупым решением, и Дункану пришлось опять ловить его.       — Ты уверен? — Эйрион со страдальческим лицом уткнулся Дункану в грудь, — Ладно. Спасибо. Да, давай. Я напишу, когда мне будет, с чего писать.       Он сбросил вызов, отстранился и посмотрел на Дункана так, словно он был врагом народа.       — А кто-нибудь из вас, — спросил он, — попытался, ну, знаешь, позвонить одному отсутствующему человеку и поинтересоваться, не у него ли сейчас второй отсутствующий человек?       — Дейв у Стеффона? — изумился Дунк.       — Нет, но он на сто процентов уверен, что Дейв доехал до дома, потому что он помог заказать ему такси отсюда.       Эйрион со стоном лег обратно на пол и закрыл глаза руками.       — Смерть стольких нервных клеток можно было предотвратить одним звонком, — сказал он, — Просто пиздец. Он где-то здесь.       — Да уж, — Дункан решил не говорить, что он мог доехать, но не остаться, и лег рядом, — А вы нашли общий язык, да?       — Тебя это не устраивает?       — Нет, я просто… Удивлен. Да.       Эйрион открыл глаза и надул губы. Дункан уже знал, что это означает глубокие размышления.       — Просто поболтали, — сказал он, — нашли общие темы. Ну, знаешь… У него младший брат-идиот. У меня — трое.       — Эй.       — И немного гейской солидарности. Все дела.       Дункан сначала не понял. Потом понял. Но не понял.       — Чего? — он снова приподнялся на локте, — Стеффон не гей.       — В смысле? — Эйрион отзеркалил его позу, — Он гей.       — Нет!       — Да!       — Это он тебе сказал?       — Нет, но по нему же видно.       — Не может быть.       — Да я тебе клянусь.       Дункан потерял дар речи от переизбытка эмоций. За прошедшие сутки он узнал слишком много о людях вокруг. Слишком много того, что узнавать не планировал.       Они сели, скрестив ноги. Дункан подумал, что они похожи на двух сплетничающих подружек.       — Но Раймун тоже не знает, — сказал Дунк.       — Может, он еще не сделал каминг-аут? — спросил Эйрион, — Хотя, Раймуну бы я тоже ничего не рассказал…       — А обязательно делать каминг-аут?       — Не знаю, — Эйрион, не меняя положения, кое-как подполз ближе и понизил голос, — А Лионель?       — Что — Лионель?       — Он би?       Дункан схватился за голову.       — Я не знаю!       — Дункан, с ума сойти, ты вообще не смотришь по сторонам? У тебя не работает гей-радар?       — Что-что не работает? — поинтересовался детский голос.       Дункан повернулся. В дверях стояла заспанная Рей.       — Ничего, — ответил Эйрион, — Ты когда-нибудь научишься стучаться?       — А вы тут что-то неприличное делали?       Она, обнимая дракона, прошла в комнату и села рядом с ними.       — Эй, — сказал Эйрион, — тебя не звали. Уйди. Уйди.       Он сделал такой жест, каким обычно прогоняют надоедливых голубей. Рей скептично приподняла брови.       — Мы тебя разбудили, да? — Дункан пригладил ее волосы.       — Я давно проснулась, — сказала она, — Даже погуляла.       — Э… Это хорошо, конечно. Но предупреждай, если уходишь, ладно?       — Ладно, — кивнула Рей, — а зачем?       — Чтобы мы тебя не потеряли. Как Дейва.       Рей смотрела на него с приоткрытым ртом.       — А мы потеряли Дейва?       — Нет, нет, не волнуйся…       — Я и не волнуюсь. Он же внизу.       Дункан переглянулся с Эйрионом.       — То есть?       — Он спал.       — Где?       — В твоей машине.       Дункан за плечи мягко развернул Рей к себе, пока Эйрион побежал к окну.       — Нет, — сказал он, — я там смотрел. Его не было.       — Но я была на улице пять минут назад, — сказал она, — и он был там.       — Но…       Их прервал истерический смех Эйриона. Он согнулся пополам и вцепился пальцами в оконную раму. Дункан поспешил к нему и выглянул наружу.       В кузове, накрывшись строительным тентом, который Дункан не убрал еще со времен уборки дома, лежал Дейрон.       Эйрион уже тоже лежал. На полу.       — Ты смотрел, да? — спросил он, пытаясь сделать вдох, — Смотрел?       — Я смотрел в салоне, — сказал Дунк, — я не думал, что он может…       Он закрыл глаза и без сил сел рядом с Эйрионом.       — Пиздец, чувак! — крикнул Раймун из коридора, — Еле вырвал эту херовину! Кто вообще додумался засовывать это в себя?       Он заглянул в комнату, неся дилдо на вытянутой руке, как добычу. Потом он увидел Рей. Немая сцена была достойна театральной интерпретации.       — Ой, — сказал Раймун и спрятал игрушку за спиной, пока Дункан смотрел на него с дергающимся глазом, — я… Я пойду. Да. Там Роуэн готовит яичницу. Да. Кхм…       Он дерганно кивнул и очень быстро убежал.       — А что это было? — спросила Рей.       — Хвост дракона, — выдавил из себя Эйрион.       — Ого, — она опять зевнула, — Кто-то засовывает в себя хвост дракона?..       Новый приступ смеха Эйриона был такой силы, что Дункан всерьез забеспокоился о сохранности его внутренних органов.       Он знал, что эта идиллия краткосрочна, но пока хотел забыть об этом.