За бортом!

      — Так, давай еще раз, — попросил Лионель, — Ты сказал, что все, о чем мы переписывались — это подготовка супер-пупер вечеринки по случаю выписки твоего начинающего Алекса Деларджа?       — Да, — кивнул Дунк.       — И он поверил?       — Да. Вроде.       Лионель прикрыл глаза рукой и вздохнул. Потом глянул в щель между пальцами на Дейрона.       — Мы, кажется, переоценили умственные способности твоего брата, — сказал он, — Без обид.       Дейрон фыркнул.       Они сидели на парковке перед каким-то мебельным центром. Было пусто, несмотря на час-пик, и помимо пикапа Дункана и седана Лионеля на всей площадке стояло только три машины.       Лионель курил и пытался пригладить гнездо на голове. Он прилетел около часа назад, покрытый итальянским загаром и красными засосами, и сейчас слегка клевал носом. Дункан чувствовал себя как школьник перед директором.       — А телефон ты ему зачем дал?       — Он попросил…       — Боже, Дункан, — Лионель снова спрятал лицо в ладони, — как ты дожил до своих лет?       Он выпустил в воздух облако дыма и сделал очень глубокий и тяжелый вздох.       Солнце светило так, словно имело какие-то личные претензии ко всем землянам. Из-за повышенной влажности после дождя улица больше напоминала сауну, душную и липкую. Дункану становилось плохо от одного вида Дейрона, даже в такую погоду отдавшего предпочтение какому-то мешковатому кардигану с длинными рукавами. Он же там изжарился, наверное.       Но даже под палящим солнцем Дункан чувствовал себя несколько комфортнее, чем в прохладе дома.       Он плохо помнит вчерашний день. Он помнит только чувство непередаваемого ужаса, а все остальное как-то стерлось из памяти. Он не знает, как у него получилось выкрутиться, но, что самое главное, все-таки получилось. Эйрион, правда, не выглядел слишком уж убежденным — так что им нужно за несколько часов организовать вечеринку, которая, якобы, готовилась почти неделю.       Иногда он себя ненавидит.       — А если мы готовили вечеринку к выписке, — спросил Лионель, — то почему устраиваем ее почти через две недели?       — Свободная дата была только в этот день, — пояснил за Дунка Дейрон.       Дейрон вообще выглядел самым спокойным. Дункан временами завидовал его самоконтролю. Хотя, наверное, когда ты растешь с Мейкаром Таргариеном, твои границы стресса несколько растягиваются.       — У нас же одна кафешка на всю Великобританию. Где празднуем хоть?       Дунк переглянулся с Дейроном.       — В Manfred’s.       — Судя по тому, что я первый раз слышу это название — там ежедневный аншлаг.       Именно из-за этого выбор и пал на это заведение. Только в Manfred’s можно было прийти в пять вечера и оказаться вторым гостем в зале.       — Мда, — Лионель покачал головой, — Ладно, цыпочки, не тряситесь. Папочка Лионель в деле. Наш яблочный мальчик в курсе?       — Только в общих чертах.       Под общими чертами Дункан имел в виду сообщение «потом все расскажу» и панический стикер. Раймун должен был понять серьезность ситуации.       — И еще, — Дунк потер шею, смущенный, — Он… Эйрион. Он сказал мне… Сказать тебе… Больше не присылать фотографии. Всякие. Без футболок.       У Лионеля состроилось такое лицо, какое Дункан у него в жизни не видел. Смесь удивления, возмущения и явного такого, прямо читающегося желания высказать кому-то все, что он думает.       — Вот сегодня вечером встретимся, — сказал он, — и я твоему ненаглядному популярно объясню, что я могу присылать своему другу и какое отношение он к этому имеет.       — Он просто это все увидел, — зачем-то начал оправдываться Дунк, — и…       — А пусть не смотрит, — развел руками Лионель, — ему вообще рано. Не та возрастная категория.       Дункан моргнул.       — Чего? — изумился Лионель, — Мне этот хоббит при некотором допущении в сыновья годится. Потом пожалуется папе, что его злые дядьки развращают.       Лионель затянулся в последний раз и кинул сигарету в мусорку.       — Хотя, — сказал он на прощание, — папа у него ничего такой.       И, подмигнув позеленевшему Дейрону, сел в машину.

***

      День обещал быть долгим и очень, очень сложным.       Вчера было сложнее, это безусловно. Эйрион сидел с идеально прямой спиной, молчал и смотрел на Дункана. Или куда-то внутрь Дункана. Мейкар так же смотрел на него в тот раз, когда спрашивал, не произошло ли чего-то в его отсутствие. Дункан чувствовал себя распростертым под рентгеновским лучом.       Когда он закончил путанные объяснения, Эйрион молчал долгие пять секунд.       — Ладно, — сказал он после этого.       — Ладно? — переспросил Дунк.       Эйрион кивнул и пошел заниматься своими делами.       Дункан понял, что больше никогда в жизни не будет смотреть фильмы ужасов. Не тот градус напряжения.       Ночью Эйрион без единого комментария пришел к нему в спальню. Дункан ждал острие кухонного ножа у горла, но тот только положил свою подушку на его матрас, лег ему под бок, забрал его одеяло, положил его руку себе на талию и заснул. Дункан был готов это принять. Дункан был готов сделать что угодно, что означало бы отсрочку разоблачения и неминуемой казни.       Он не спал почти всю ночь, не дышал и исходил холодным потом. Если Эйрион и ощущал замерший ледяной труп позади себя, то не подавал виду и спокойно сопел до самого утра.       Зато у него было время подумать. Думать — не сильная сторона Дунка, но он все равно старался. В принципе, что сложного в организации вечеринок? Лионель порой устраивает по семь штук на неделе. Они перетекают одна в другую без особого логического начала и конца. Кого он пытался утешить — непонятно, ведь самому Дункану легче не стало.       Вселенная решила, что стресса в его жизни все еще недостаточно. После завтрака Дейрон со странным выражением лица схватил его за рукав и поволок на улицу. Они сели в пикап, и Дунк отстраненно подумал о том, что салон его машины становится местом тайн, заговоров и переговоров. Арлан был бы не в восторге.       Звонила Джена.       Дункан вытянулся по струнке, когда на экране появилось ее лицо — безупречно ухоженное, строгое и не слишком довольное.       — Я надеюсь, — начала она без приветствия, — кто-то из вас додумался съездить домой, показаться охране и, прости Господи, полить цветы?       Дейрон открыл рот.       — Я знаю, что нет.       Дейрон закрыл рот.       — Это было во-первых, — продолжила она, — Во-вторых. Кто-то из вас додумался удалить из облака видеокамер запись… Кхм, того самого дня?       В этот раз Дейрон даже не открывал рот. Холодный пот, который только-только успел обсохнуть на спине Дункана после ночи, за пару секунд выступил с новой силой.       — И снова нет, — ответила Джена сама себе.       Дункан спрятал лицо в ладонях.       Господи. В этой домашней чепухе оказалось так легко забыть, что и по каким причинам они творят на самом деле. Он совсем расслабился. К хорошему быстро привыкают, уже в который раз напомнил себе Дункан, но ему — нельзя. В детстве он так и не научился оставаться начеку.       — Мы съездим, — сказал Дейрон и с вопросом посмотрел на Дункана, — Сегодня?       — Да? Правда? — Джена приподняла брови, — Не торопитесь, мальчики, дождитесь конца месяца. Осталось немного.              Это семейное, понял Дунк, точно. Непонятно, передается это в процессе взаимодействия или, наоборот, в семью принимают только тех, кто изначально подходит по все критериям.       В кадр попал Валарр. Он помахал из-за головы матери. Дейрон сбросил звонок.       Дункан, не отходя далеко от машины, созвонился с Лионелем. Взяв попытавшегося сбежать Дейрона в охапку, он пристегнул его к сиденью и пустился в путь. Он успел только заметить недоуменное лицо Эйриона, проводившего их взглядом с крыльца. Что ж все в одну кучу-то свалилось?..       Если разговор на парковке прошел относительно гладко, то следующий пункт назначения — дом Таргариенов, — вызывал ужасно тревожное ощущение в животе. Звучало легко: приехать, пошариться по дому, удалить запись и уехать восвояси. Но Дункан уже усвоил, что ничто из того, что касается Таргариенов, не может пройти легко и по плану.       У ворот их встретили слегка удивленные Доннел и Роланд. Поскольку с Дунканом был Дейрон, держались они тихо и почтительно.       — Отвлеките их, — попросил Дейрон, когда они зашли в дом, — а я удалю запись.       — Как мне их отвлечь? — опешил Дунк.       — Не знаю. Вы же умеете завязывать непринужденные разговоры друг с другом.       Дункан не уверен, кого Дейрон подразумевал под «друг другом» — мужчин, наемный персонал или людей второго сорта в целом.       Когда Дунк замялся, Дейрон устало закатил глаза.       — Хорошо, мистер Пеннитри, давайте я пойду их отвлекать, а вы — удалять запись. Вас это устроит?       Дункан представил себе навороченный компьютер, отрицательно покачал головой и побрел во двор.       От Доннела и Роланда пахло алкоголем — едва уловимо, но все же. Судя по всему, отсутствие хозяев принесло в их жизнь излишнюю свободу. Когда Дункан приблизился к ним, Роланд помахал рукой возле своего рта и глянул с прищуром.       — Только не докладывайте им, — попросил он, — Вы тут какими судьбами?       — Да я так, — Дунк неопределенно махнул в сторону дома, — с Дейроном. С мистером Таргариеном, то есть. Он забыл… Э… Зарядку от телефона. Точно.       — А где они вообще? — спросил Доннел, — Старшие.       — Они живут у тети, — ответил Дункан согласно заранее придуманной версии.       И Доннел, и Роланд посмотрели так, словно он сказал, что Дейрон с Эйрионом добровольно записались в UNICEF и уехали помогать детям Африки.       Роланд жестом пригласил Дункана присесть, чем он и воспользовался, опустившись на плетеный стул.       — Я извиняюсь, — сказал Роланд, — но разве вас не уволили?       — Нет, — Дунк неловко зажал ладони коленями, — я, эм… В запасе, если так можно выразиться.       — Вот как, — со значением протянул Роланд и откинулся на спинку стула, — Я бы на вашем месте уволился. Вам еще не все мозги вынесли? Отвратная семейка. Хоть и платят исправно.       Дункан почувствовал какой-то росток внутреннего протеста. Маленький такой червячок, слабосильный, но все-таки ощутимый — мол, почему же вы сами не уволились, если все так плохо? Но он промолчал.       — Да, исправно, — кивнул Дунк, — мне не на что жаловаться       — У вас есть какая-то цель? — поинтересовался Доннел.       — Я коплю на жилье. Свой дом.       Дунк чувствовал, что этот разговор идет не столько из-за того, что кому-то из них действительно интересно послушать о жизни Дункана, а из-за того, что им просто очень скучно.       — Похвально, — сказал Доннел, — Упорство и верность цели — это главное оружие. Моя семья тоже начинала с низов.       В Дункане невольно загорелась искра надежды…       — Когда-то мой отец едва зарабатывал десять тысяч.       …и сразу погасла.       Беседа текла вяло. Роланд и Доннел были слегка не в себе, а Дункан не знал, о чем с ними говорить, но вбрасывал какую-то новую ерунду каждый раз, когда разговор был на грани завершения.       «Быстрее, — мысленно умолял он Дейрона, — прошу вас, быстрее.»       — Вот Бейлор — отличный человек, — сказал Роланд, когда речь снова вернулась к работе, — ничего не скажешь. Вроде в одной семье росли, а какие разные. Он все «Добрый день» да «Благодарю вас», а Мейкар? Не гаркнул, проходя мимо, и на том спасибо.       — Воспитывали по-разному, — задумчиво сказал Доннелл.       — Просто Бейлор в отца пошел. Тот тоже человек достойный.       Дункан чувствовал себя очень некомфортно, но все-таки изображал нелепую улыбку на лице. Алкоголь развязал этим двоим язык. Обычно они не позволяли себе обсуждать начальство — при Дунке, во всяком случае, — и всегда держались сдержанно.       — Хотя, — усмехнулся Роланд, — будь у меня такие детишки, я бы тоже радостной физиономией нечасто светил.       — Вы уж без обид, — обратился Доннел к Дункану.       Дункан только вопросительно приподнял брови. Доннел кивнул в сторону дома.       — Вы побратались, разве нет?       — Не сказал бы, — на чистом глазу ответил Дункан. Он даже не соврал. То, что они творят, явно выходит за рамки «братаний», — Просто работаю.       Роланд оглянулся по сторонам, достал из-под стула бутылку и отпил прямо с горла.       — Этот еще куда ни шло, — сказал он, передавая бутылку Доннелу, — Дейрон, я имею в виду. Еще бы в машине не блевал. Я устал на мойку ездить.       — Эймон нормальный, — сказал Доннел и тоже отпил из горла.       Роланд поморщился.       — Это он просто не в твою смену истерики закатывает. Он отказывался заходить в салон, потому что я поменял ароматизатор.       — У него аутизм, — негромко вставил Дунк, вспомнив слова Дейрона. Роланд пожал плечами.       — А я — не доктор и не нянька. Это дерьмо не входит в мои обязанности.       Доннел и Роланд посмотрели на друга так, как могли смотреть только люди, пережившие общее горе, и вздохнули.       — Эйрион, — сказали они хором.       У Дункана отлила кровь от лица.       — Он стоит остальных пятерых.       — Я не понимаю, почему Мейкар не додумался услать его раньше, — Роланд протянул бутылку Дунку, но тот скованно покачал головой, — Что пока он в больнице отлеживался, что в школе — дом не ходил ходуном и можно было работать.       — В больнице? — нахмурился Дункан.       Это была новая информация, но при этом — странно знакомая.       — Он же почти месяц валялся в психушке, — кивнул Роланд, — вы не слышали? У него пару лет назад случился психоз или что-то вроде. Пытался вылезти из окна, уверенный, что может летать, и нес какой-то бред о драконах.       Драконы. Конечно. Чертовы драконы.       «Ты готов меня засунуть куда угодно — в интернат, в больницу, в университет, — вспомнил Дункан их очаровательный семейный вечер, – лишь бы я не мозолил тебе глаза!»       Значит, не для красного словца?..       — Наркотики, наверное, — безразлично предположил Доннел. Роланд кивнул.       — Они ж чуть ли не в младшей школе садятся на эту дурь. Вседозволенность…       Дункану одновременно хотелось и как можно скорее перевести тему, и продолжить слушать, навострив уши. В нем проснулось ужасное, жгущее изнутри любопытство, причем очень мрачное — ни один факт, который он узнавал об Эйрионе, не был радостным, и Дункану интересно, насколько глубоко в этот лес можно зайти.       — Он и вам успел жизнь подпортить, да? — поинтересовался Доннел.       Дункан вспомнил теплое дыхание у шеи и изгиб талии под ладонью и слегка застопорился с ответом.       — Ну, — сказал Дунк, — Эйрион… Он с характером.       Видимо, он сказал что-то забавное, потому что эти двое одновременно засмеялись и закивали. Дункан тоже криво усмехнулся, чувствуя необходимость подыграть.       — Да уж, — Доннел снова отпил из бутылки, — это вы мягко выразились.       — С другой стороны, — сказал Роланд, — красавчики всегда с характером.       Улыбка сползла с лица Дунка.       — Роланд, — протянул Доннел, вроде как с осуждением, но не слишком искренним.       — А что? — Роланд улыбнулся шире и сделал странное движение бровями, — Он же такой.       Дункан молча смотрел на него.       — Да ладно вам, — Роланд отмахнулся и забрал у Доннела бутылку, — он ведь не просто так так одевается. Это непрекрытый намек.       «Он так одевается, — с неожиданным раздражением подумал Дункан, — потому что он молодой красивый парень, а не потому что он хочет на что-то намекнуть.»       Что-то такое он и хотел сказать Роланду. Вместо этого он спросил:       — Сколько вы работаете на Таргариенов?       Роланд перестал улыбаться и задумался.       — Я одиннадцатый год, — сказал Доннел, почесывая бороду. Роланд нахмурился и кивнул ему.       — Я на пять лет позже тебя пришел… Лет шесть, получается.       Значит, он знал Эйриона с двенадцати лет или около того. И говорил… Вот такое. Вся миролюбивость Дункана не спасала от того, что начинало закипать у него в груди.       Вдруг Роланд напрягся и одним плавным движением спрятал бутылку обратно под стул.       Дункан предвидел появление Дейрона издалека, каким-то шестым чувством — едва уловимое тепло за спиной, быстро сменившееся длинной тенью на земле, и волна облегчения от того, что все закончилось. Дунк поднял голову и увидел, как глаза Дейрона шарят вокруг и как чуть раздуваются ноздри. На алкоголь он — та еще ищейка.       — Поехали, мистер Пеннитри, — Дейрон сглотнул и сжал плечо Дунка, — нам пора.       Оказавшись в машине, Дункан с чувством хлопнул ладонью по рулю.       — Что вы так долго делали? — спросил он.       Дейрон без слов достал из-под кардигана бутылку вина. Дунк тяжело потер переносицу.       — Вы можете думать хоть о чем-то, кроме выпивки?       Бледное дейроновское лицо исказилось в недоумении.       — Что-то не так? — спросил он, — Я все сделал. Удалил записи за весь день. Я просто совместил приятное с полезным. Или у вас что-то случилось с Роландом и Доннелом? Они…       — Нет, забудьте, — Дункан покачал головой и выехал на дорогу, — просто нервничаю. Простите. Спасибо вам.       Дейрон смотрел на него еще некоторое время, но Дункан делал вид, что не видит.

***

      Когда они оказались в Manfred’s, то встретились… Ну, собственно, с Манфредом Дондаррионом. Рыжеволосый остролицый человечек в инвалидной коляске смотрел на Дунка и Дейрона как на последних идиотов.       — Вы хотите провести у нас вечеринку?       — Да, — кивнул Дунк.       — У нас?       — Да.       Манфред переглянулся с Роуэн. Она с невозмутимым видом пожала плечами.       — Что ж, — сказал он, — как хотите… Кхм, я хотел сказать — отличный выбор. Когда планируется мероприятие?       Дункан посмотрел на часы.       — Часов через пять.       Лицо Манфреда вытянулось еще сильнее, но в этот раз он быстро собрался и принял деловой вид.       — Это будет сложно, — ответил он, — Выходной, еще и вечер… Не знаю, есть ли свободные места. Я посмотрю, что мы можем сделать.       С тем же напыщенным видом он развернулся и уехал в служебное помещение. Девушка с именем «Беони» на бейдже проводила его взглядом и тихо фыркнула.       — Да, там так много брони, что ее никак не упомнить, — сказала она.       — Целая одна, — ответила ей Дейзи.       — На следующий вторник, — зевнула Лия.       Дейрон, до этого молча наблюдавший за происходящим, привстал на носочки, чтобы дотянуться до уха Дункана.       — Как вы думаете, — спросил он, — их сюда набирают по цвету волос?       Дункан посмотрел на четыре рыжие головы.       Роуэн открыла свой блокнот.       — Давай пока начнем, здоровяк, — она вытащила из кармашка на груди карандаш, — сколько будет людей?       Дункан начал считать на пальцах.       — Я, он, — он посмотрел на Дейрона, начавшего подозрительно улыбаться Дейзи, — мой… Эм… Эрни, Раймун, Лионель… Трое детей…       — Дети? — уточнила Роуэн, — Точно? Обычно детей не приводят на поздние вечеринки.       — Нам некуда их деть, — неловко оправдался Дунк.       — Бабушки? Дедушки?       — О, боже, — Дейрон истерически хихикнул, — хорошо, что отец этого не слышал.       — А если оставить их одних дома, — продолжил Дунк, — то к утру мы можем остаться и без детей, и без дома.       — Поняла, — сказала Роуэн, — дети — так дети.       Она взяла со столика заламинированное меню, покрытое налетом и пятнами, и заставила Дункана выбирать блюда. Он схватился за голову и не отпускал ее. Вся их затея незаметно подъедала его сбережения. Хотя, вернее сказать, жрала без зазрения совести.       — Дейв, — шепотом позвал он.       Дейрон, окруженный дамами, беззастенчиво флиртовал, судя по шальному взгляду. Чтоб его…       — Дейв, — еще раз позвал Дункан, — Черт, Дейрон!       Дейрон наконец-то оглянулся и подошел ближе.       — Нам нужны деньги, — сказал Дунк.       — Да? Это дорого?       Дункан посмотрел ему в лицо, но не обнаружил иронии. Он все никак не мог привыкнуть, что Дейрон понятия не имел о ценах. Дунк думал, что богатые покупают все самое дорогое, где нулей побольше, и презрительно относятся к дешевым вещам, но на деле оказалось, что богатые — действительно богатые, — люди попросту не смотрят, что и сколько стоит. Цифра на ценнике не является для них важным параметром, и они игнорируют ее так же, как другие игнорируют рекомендации по стирке на этикетке. Вот и Дейрон не видел большой разницы между одним футом и тысячью.       Нет, тысячи здесь не было, конечно же. Дункан это так, для контраста подумал. Здесь было дешево, это было большим плюсом, но…       — Нет, не дорого, — сказал Дунк, — если брать на одного. Но нас будет восемь человек, и каждому нужно что-то большее, чем один салат.       — Помню, мы оказались на приеме, где было двенадцать смен блюд, — ни с того, ни с сего сказал Дейрон.       — Ого, — вздохнул Дункан. Звучало как мечта — поесть двенадцать раз за вечер… Но потом он вспомнил, каково было пережить всего три смены на ужине у Таргариенов, и фантазия перестала быть такой заманчивой.       — Отец тогда сказал… — Дейрон обернулся на девушек, — Я не буду говорить, что он сказал.       Они вдвоем листали меню, и Дункан мог бы назвать этот процесс первым умиротворяющим моментом за день.       — Что ему нравится? Эйриону, — спросил Дункан, и Дейрон с крайне озадаченным видом запустил пальцы в волосы.       — Не знаю даже. Он мучил всех здоровым питанием и прочей чепухой…       — Серьезно?       — Ага, — Дейрон отлистал меню до десертов и внимательно вчитался, — Не знаю, правда, в какие здоровые диеты входят пиво и горы сладкого. Я бы сам на такой посидел.       Он задумчиво покусал ноготь и наконец-то что-то нашел.       — Вот, лимонный тарт, — он указал на фотографию симпатичного желтого пирога, — Это точно подойдет. Мы раньше часто брали такие маленькие корзиночки с лимоном. Была пекарня недалеко от офиса, мама заказывала навынос перед выходными. Мне всегда доставались обкусанные. Я делал вид, что не понимал, кто это делал. Но у Эйриона, знаете… Подпись…       — Зубы? — улыбнулся Дункан, и Дейрон кивнул, зеркаля его выражение лица.       В такие моменты Дункан думал, что в других обстоятельствах они с Дейроном могли бы подружиться. Дункан в принципе думал, что может подружиться со всеми — или надеялся на это. Дейрон был спокойным, непритязательным и весьма уравновешенным на фоне остальных Таргариенов. Это подкупало. Или ослепляло. Дунк этого и боялся — что он ослеп за короткий срок, и постепенно теряет способность здраво оценивать окружающую его действительность.       — Что ж, мы можем освободить для вас сегодняшний вечер, — сообщил Манфред, въехав обратно в зал.       — Да вы что, — вздохнул Дейрон с излишним чувством. Дункан пнул его под столом.

***

      — Ты прикалываешься? — поинтересовался Эйрион, стоя у плиты, и Дункана накрыло чувством дежавю.       — Нет, — ответил он.       — Ты можешь заранее предупреждать, если собираешься куда-то нас везти? — Эйрион со злостью кинул на стол ложку, которой до этого мешал что-то в кастрюльке, — Я от нечего делать свое время трачу?       — Я же вчера сказал про вечеринку, — Дунк потер затылок, желая стать немного меньше под этим взглядом, — Я думал…       — Ты сказал, что вы планировали вечеринку. Ты не сказал, что сегодня мне нужно будет отложить все свои дела и поскакать черт знает куда… Куда, кстати?       Это уже было лучше. Любопытство. С ним можно работать.       — Вот приедем, — сказал Дунк, — и узнаешь.       Эйрион надул губы, как делал всякий раз, когда раздумывал над ответом, но ушел молча. Ушел показательно медленно, изображая незаинтересованность, но, дойдя до лестницы, пустился наверх в спринтерском темпе. Выпендрежник. Дункан не смог удержать себя от короткой улыбки.       Он обернулся и встретился взглядом с Эггом. Тот сидел за столом, сложив руки в замок, и выглядел чересчур взрослым.       — Мистер Пеннитри, — негромко сказал он очень серьезным тоном, — Нам нужно поговорить.       — Сейчас? — спросил Дунк.       Эгг кивнул.       Дункан прислушался к звукам в доме, чтобы убедиться, что Эйрион все еще на втором этаже, и сел напротив мальчика.       — Вы ведете себя неправильно, — сказал Эгг.       Дунк опешил.       — Тебе по уху дать?       — Послушайте, сэр, — вздохнул Эгг, и по этому «сэр» стало понятно, что дело запущенное, — мне кажется, что вы отклонились от нашей задумки.       — Ты…       — Я понимаю, сэр! — перебил Эгг, — Мы вас не осуждаем. Эйрион умеет пускать пыль в глаза. Даже отец покупается, а уж вы, такой добрый человек… Но не забывайте о плане!       — Я не забываю о плане.       — Но вечеринки в него явно не входили! Мы его наказываем, а не поощряем!       — Мы его не наказываем, — возразил Дунк, понизив голос и подавшись вперед, — мы его перевоспитываем.       — Да как вы еще не поняли, мистер Пеннитри! — Эгг откинулся на спинку стула и всплеснул руками, — Его невозможно перевоспитать!       — Тогда чем, по-твоему, мы здесь занимаемся? — с растущим раздражением спросил Дункан.       Эгг вдруг опять посерьезнел.       — Показываем, — сказал он тем же незнакомым, взрослым тоном, — что на каждое действие есть противодействие. И тот, кто считает себя хищником, может перестать им быть.       Тут Дунк в полной мере осознал, насколько у них всех разное представление о происходящем.       Он открыл рот, чтобы ответить, но в кухне появился Эйрион — Эйрион с очень мрачным выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.       — Дункан, — сказал он.       — Да?       — Мне нечего надеть.       Господь милосердный. Они точно живут в ситкоме.       Эгг весь насупился и напряг плечи, как маленький зверек, который пытается казаться больше.       — Вообще-то, у нас важный разговор! — сказал он.       Эйрион приподнял бровь.       — Не важнее меня.       — Мир не крутится вокруг тебя! И Дунк — тоже!       — Насчет мира не знаю, — ответил Эйрион, — но вот Дункан только вокруг меня и крутится.       — Ты…       — Заткнись, — вздохнул Эйрион.       — Но…       — Это, — он указал на Дункана, — мой муж. Если тебе так жизненно необходимо кого-то доставать, то найди своего. А пока заткнись.       Эгг так и замер с открытым ртом.       Дунк не мог предположить, что когда-то его будут делить. Тем более мужчины. Тем более те, чей средний возраст — четырнадцать лет. Жизнь абсолютно непредсказуема.       Эгг исподлобья глянул на них обоих, встал из-за стола и, ни слова не говоря, ушел. Дунк подозревал, что медленно, но верно прописывается в стане предателей.       — У тебя же куча одежды, — после возникшей паузы сказал Дунк.       — У меня куча одежды для мытья полов, а не для выхода в люди, — ответил Эйрион.       Со стороны Дункана было очень смело предполагать, что Эйрион будет достаточно милостив, чтобы не добавить во всю ситуацию осложнений.       Совсем скоро выяснилось, что Дункану, вообще-то, тоже нечего надеть.       — Когда ты один, — пояснил Эйрион, — ты можешь ходить хоть в мусорном мешке. Но когда ты со мной — ты должен соответствовать, понимаешь?       Если что, в категорию «мусорных мешков» были отправлены все футболки Дункана. Нормальные, к слову, футболки. Носить да носить.       — А с этой-то что не так? — застонал Дункан после того, как Эйрион забраковал даже совсем новую рубашку-поло.       — Она на тебе вообще не сидит! Ты видишь, где у тебя плечевой шов? Ты в какое место смотрел, когда ее мерил?       Дункан решил не говорить, что он, вообще-то, и не мерил ее, а просто взял из общей кучи в супермаркете. Тонкая таргариенская натура такое может и не вынести.       В результате Дункана запаковали в обтягивающую — возможно, слегка излишне, — спортивную футболку, которую он не надевал года полтора точно. Он стал для нее полноват. И рукава узкие. Но Эйриону понравилось, как она подчеркивает что-то там, а Дункан уже так устал от этих пыток, что согласился бы идти с голой задницей, устрой это его мучителя.       Сам законодатель моды тоже не торопился. Он рылся по сумкам, шкафам и коробкам, распакованным и нет, лихорадочно перебирал все вещи и с презрением выкидывал все, что ему не нравится, куда попадет. Дункан застал Дейрона с майкой на голове, которую он не торопился снимать.       — Вы прикидываетесь мертвым? — поинтересовался он, приподнимая край майки.       Дейрон промычал невнятный ответ.       Когда Эйрион наконец-то явил себя миру, Дункан очень невовремя решил попить воды. Он подавился.       Эйрион прошел мимо, невозмутимый, и присел в прихожей, чтобы надеть кроссовки. Дункан не знал его гардероб, собранный с миру по нитке, наизусть, но был уверен, что ничего настолько короткого там не было.       — А она должна быть, э… — Дунк неопределенно указал куда-то в сторону низа футболки, не прикрывающего даже проколотый пупок и светлую дорожку волос, исчезающую под поясом шорт, — …такой?       — Да, — ответил Эйрион.       Ответ не предполагал продолжения дискуссии, так что Дункан просто попил еще раз.       Судя по неровному краю, футболка (если ее еще можно было назвать таковой) стала жертвой сиюминутной дизайнерской мысли Эйриона. Ладно, Бога ради, лишь бы не скандалил. С Раймуном Дункан как-нибудь разберется. С той сумятицей в голове, которую у него вызвал вид обнаженного живота, наверное, тоже.       Когда их всех наконец-то удалось загрузить в машину, часы показывали уже без пятнадцати пять. Ладно. Нормально. Никто не запрещал немного опоздать.       — Господи, — ныл Эйрион, — мы же еще успеем их переодеть, Дункан, я тебе говорю!       — Нет, — твердо ответил Дунк и завел мотор.       Эйриону не нравились футболки, в которые оделись Даэлла и Рей, а тем, в свою очередь, очень нравилось все, что не нравилось Эйриону. Эгг из принципа остался в том же, в чем ходил в доме, но это, видимо, никого не волновало.       — Меня тошнит, — пожаловался Дейрон, которого все-таки усадили на заднее сиденье.       — Да мы еще даже не поехали, — сказала ему Даэлла.       — Но меня уже тошнит.       Эйрион закрыл лицо руками.       — Сраный детский сад.       Дунк предвкушал, что «сраный детский сад» начнется тогда, когда они приедут. Сейчас же была только легкая разминка.       Так и вышло.       Эйрион с непроницаемым выражением лица смотрел на светящуюся неоновую вывеску, когда Дунк припарковался возле Manfred’s.       — Дункан, — сказал он.       — Да?       — Ты вообще не учишься на своих ошибках?       Дункан вздохнул и отстегнул ремни безопасности — и свой, и его, потому что замок сломался еще при жизни Арлана и работал по очень сложной схеме.       — Здесь здорово, вот увидишь, — сказал Дунк, — в тот раз ты не успел оценить.       — Я и не стремился.              Дети высыпались на улицу из двух дверей. Дункан вышел из салона, но наклонился и заглянул обратно.       — Давай, — подбодрил он, — выходи.       — Нет.       — Нет?       Эйрион показательно застегнул ремень обратно и скрестил руки на груди.       — Я не пойду в эту дыру, — сказал он, — я хочу домой.       Дункан стукнулся головой о крышу. От отчаяния.       — Детка…       — Не называй меня так.       Дейрон вцепился пальцами в спинку сиденья Эйриона.       — Меня сейчас вырвет, — доверительно сообщил он и издал характерный звук.       Эйрион вылетел из салона быстрее, чем пробка из шампанского. Дункан благодарно кивнул и пошел следом за ним.       Раймун и Лионель стояли у входа и улыбались. Когда Эйрион понял, что улыбались они ему, то сбавил темп и осторожно сдал назад, к Дунку.       — Дункан, — прошипел он, — это что за уроды?       Эти двое замерли с идиотскими выражениями лиц — настолько идиотскими, что Эйрион, не будь он так занят затянувшейся обидой на Дунка, обязательно заподозрил бы что-то неладное. Взгляд Раймуна опустился ниже, на футболку, в которую был одет Эйрион, и потух.       Лионель одним широким шагом оказался рядом и побратимски закинул руку Эйриону на плечо. Дункан почувствовал холод на спине и мысленно взмолился о милосердии, потому что эту самую руку Лионелю сейчас откусят с корнем.       — Обожаю этого парня! Как хорошо, что твое чувство юмора не пострадало!       Эйрион всмотрелся в лицо Лионеля и, опознав врага, окаменел.       — Это ты.       Раймун спохватился и протянул раскрытую ладонь.       — А, кхм, мы друзья Дункана, — сказал он.       Эйрион проигнорировал этот жест так же, как сделал это целую вечность назад при знакомстве с Дунком.       — Эрни, дружище, — подыграл Лионель, — не помнишь нас, да? Жесть вообще. А мы так хотели повидаться. Все это время переживали за тебя, ночи не спали.       — Прямо из-за меня не спали? — зашипел Эйрион.       Лионель рассмеялся в голос и с улюлюканьем притиснул его еще ближе к себе. Эйрион захрипел и задергался.       — Как самочувствие, а? — продолжал Лионель, не замечая убийственного взгляда, — Не знаю, что там у тебя внутри башки, но снаружи ты стал еще краше. Благослови Бог нашу медицину!       — Дункан! — беспомощно засипел Эйрион.       Со стороны машины наперегонки неслись дети. Первым пришел Эгг, распихавший сестрер острыми локтями.       — Мистер Лионель! Раймун! — крикнул он с восторгом, — Как круто, что вы пришли!       — Черт возьми, ты кто? — Лионель изобразил замешательство, — Эд? Это ты? С ума сойти, ты растешь по два дюйма в день?       Дунк не отрывал взгляда от Эйриона. Тот наконец-то вывернулся из объятий и отскочил от Лионеля, отряхаясь так, словно его испачкали одним прикосновением. Его пришлось придержать, чтобы он не предпринял попытку добежать до дома.       — Нам пора, — объявил Дейрон, перехватывая Эйриона за локоть, — вперед, к выпивке!       — Никакой выпивки!       Когда они скрылись за дверью, Дункан вздохнул и с виноватым видом распахнул руки для объятий. Лионель похлопал его по спине.       — Простите за это, — сказал Дунк.       — Должен будешь, здоровяк.       Раймун все еще смотрел в пустоту перед собой. Он отмер, когда Дункан осторожно потряс его за плечо.       — Боже, — сказал он, — я как будто Меган Фокс увидел. Из «Трансформеров». Это была моя футболка, да ведь?..       — Зеленый ты сосунок, — усмехнулся Лионель.       Его улыбка быстро погасла. Раймун тоже как-то напрягся. Лицо у него стало такое, какое обычно делают, когда хотят признаться в чем-то нехорошем.       — Что? — спросил Дунк.       Раймун показал пальцем куда-то за его спину. Дункан обернулся. Ему почти не пришлось опускать глаза, чтобы встретиться взглядом со Стеффоном.       — Э, — Дункан оглядел его с ног до головы, — привет?       — Привет, — ответил Стеффон, — хотел убедиться, что ты все еще жив, потому что Раймун вел себя слишком подозрительно.       — Я не хотел его брать, — сказал Раймун.       Стеффон показал ему средний палец.       — Что ж, — Дункан развел руками, — я жив. Не мог бы ты…       — Подожди. Меня интересует, продолжишь ли ты снимать комнату, потому что…       Слегка подвыпившая компания, которая все это время стояла позади них и ждала, когда освободится проход, придвинулась ближе.       — Вы — сраный Бейлор Таргариен? — поинтересовался один из них.       — Нет, — опешил Дунк.       — Тогда заканчивайте стоять как Елизавета перед подданными и зайдите, блять, внутрь!       И вот так случайно и ненавязчиво они оказались в Manfred’s. Вместе со Стеффоном. Вместе со Стеффоном, который не был посвящен в план.       Да поможет им Бог.       Их посадили в дальний от входа конец зала, за два сдвинутых между собой стола. На том стуле, куда посадили Эйриона, висел гелиевый шарик с надписью «С Днем Рождения». Роуэн, Беони, Лия и Дейзи стояли возле барной стойки и не отрываясь смотрели на их столик, словно это было самым интересным зрелищем на свете.       — Вы все здесь? — удивился Дунк.       — Мы не можем такое пропустить, — ответила Беони.       — Может, еще что-то нужно, мальчики? — поинтересовалась Роуэн.       «Пулю в лоб», — подумал Дункан, но только покачал головой. Роуэн ушла, а Раймун чуть не свернул шею, глядя ей вслед.       Первые десять минут оказались самыми сложными. И неловкими. Они все сидели и пялились друг на друга, все с разными эмоциями во взгляде, и молчали. Эйрион с сомнением размазывал картофельное пюре по тарелке, перемешивая его с подливой от свиных сосисок.       — Фу, — тихо сказал он.       Леонель очень шумно зевнул и потянулся.       — Помните сцену после титров в первых «Мстителях»? — спросил он, — Где они молча ели шаурму?       Намек все поняли.       — Еще раз, — попросил Стеффон, делящий тарелку с Раймуном, — ты, прости, кто?       — Эрни Маккоу, — не слишком дружелюбным тоном ответил Эйрион.       — И ты муж Дункана?       — Да.       — Как давно?       — Два года.       Стеффон с таким искренним недоумнием смотрел то на Раймуна, то на Дункана, что Дункану на секунду стало его жаль. Только на секунду, потому что в остальное время он чувствовал только биение собственного сердца в ушах, а не жалость.       — Когда ты успел выйти замуж?! — с ноткой истерики спросил Стеффон.       — Два года назад, — повторил Эйрион.       — А чьи это дети?       — Мои, — ответил Дункан и сразу же закашлялся, — То есть, наши. То есть, это сестры и брат Эрни, они просто под нашей опекой.       Стеффон схватился за голову.       — Тогда почему…       — Тост! — крикнул Раймун.       Судя по тому, как лицо Стеффона исказилось от боли, Раймун наступил ему на ногу под столом.       — Это были замечательные два года! — продолжил кричать он, — И пусть их на вашем пути будет еще в пятьдесят раз больше!       И одним глотком выпил стакан джина.       Дункан чувствовал, что крови в его лице уже не осталось, и осторожно отвернулся от Эйриона, чтобы не привлекать его внимание. Он умрет к концу этого вечера. Инфаркт в двадцать один год у спортсмена — не слишком частая ситуация, но он отличится.       — Почему только пятьдесят? — спросил Эйрион.       — Он имел в виду два года по пятьдесят, — сказал Дунк, — Сто лет.       Эйрион уставился перед собой пустым взглядом.              — Поверить не могу, — прошептал он, — ты мне только что что-то объяснил. Ты мне, а не я тебе. Кошмар.       Дейрон схватился за свой стакан.       — Боже, это очень глубоко, — всхлипнул он и, сделав вид, что утирает слезу, тоже влил в себя алкоголь.       Дальше пошло немного легче.       Эйрион с недоверием повертел свой стакан, понюхал его и сделал глоток. Он тут же сморщился.       — Гадость, — сказал он, — Кажется, я не пью.       — Пиво ты пил, — сказал Дунк.       — Ну, это явно не пиво.       Не глядя, он поднял руку и щелкнул пальцами. Никто из официанток не сдвинулся с места. Эйрион посмотрел на них с недоумением.       — Я позвал официанта.       — Да? — удивилась Беони, — Я думала, ты муху поймал.       — У вас есть что-нибудь, что можно пить?       Лионель уверенным жестом опустил его руку.       — Если ты не умеешь пить, — сказал он, — не вини напиток.       — Я умею пить, — мгновенно вспыхнул Эйрион.       — Я говорю не о газировке, малыш.       Эйрион повернулся к нему всем телом.       — Ты вообще кто? — спросил он с плохо скрытым раздражением, — И что делаешь, помимо полуголых селфи?       — Лионель, — Лионель пожал Эйриону руку, несмотря на то, что тот ее не протягивал, — Полуголые селфи — моя основная специализация, но у меня есть множество других талантов.       — И как вы познакомились с Дунканом?       — С тобой я знаком дольше, чем с ним, — ответил Лионель, — наши отцы знали друг друга.       — Сидели вместе? — уточнил Эйрион.       — Вроде того.       Дейрон подавился сосиской.       — А где вы были в Италии? — живо поинтересовалась Даэлла.       — О, — Лионель закинул руки за голову и довольно улыбнулся, — в Сардинии. Ла Пелоза хорош, но мне больше понравился Кала-Горице.       Даэлла задумчиво покачала головой.       — А мы не там были, когда…       У Дункана на мгновение остановилось сердце. Все сидящие за столом повернулись на нее. Даэлла выпрямилась и сжала вилку так сильно, что у нее побелели костяшки.       — То есть, мы там не были. В Италии. Вообще. Никогда. С чего бы нам быть в Италии? Да уж…       Она нервно засмеялась и начала набивать рот едой, чтобы обезопасить себя от дальнейшего разговора.       — И что вы там делали? — спросил Эгг.       — Я не смогу рассказать тебе это ближайшие восемь лет, парень, — ответил Лионель, — Скажем так: развлекался и ел. Как говорится, la vita è troppo breve…       — …per mangiare male, — закончил Эйрион.       Повисла тишина.       Эйрион поднял растерянный взгляд.       — Что я сказал? Нет, я понял, что я сказал, — он сдвинул брови к переносице, — Откуда я знаю итальянский?       Дункан, уже не скрываясь, уронил голову в ладони.       Дейрон, такой же спокойный, как и всегда, налил себе новую порцию джина.       — У тебя была трехгодичная серия в Duolingo, — сказал он.       — Да? — удивился Эйрион, — Оно реально дает такой уровень?       — Представляешь?       Эйрион скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.       — Это у меня на телефоне было? И серия слетела, да? Блин…       Он с явным расстройством провел ладонью по лицу.       — Так обидно, — всхлипнул Дейрон и снова осушил стакан.       Эйрион обратил свой взор на другой конец стола.       — А ты кто? — спросил он.       Раймун обернулся, наивно надеясь, что обращаются к кому-то другому. Он отложил вилку и прокашлялся.       — Я Раймун Фоссовей. Это, — он указал на брата, — мой кузен, Стеффон. Мы друзья Дунка.       — Он Дункан, — с неожиданным раздражением прервал Эйрион, — он не собака, зови его нормально.       Стеффон всплеснул руками.       — Почему мы все знакомимся? — с отчаянием спросил он, — Вы замужем два года, а мы сейчас знакомимся? Почему? Что мы вообще здесь делаем?       Эйрион посмотрел на Дункана.       — Мы не общались с ним близко, — объяснил Дунк ему на ухо, — И не близко — тоже.       — А тут он тогда что делает?       — Это случайность.       Эйрион закатил глаза.       — Мы были знакомы до этого, — очень терпеливо объяснил он, — но я потерял память. Эта, если позволите выразиться, вечеринка — праздник в честь моей выписки из больницы. Которая состоялась почти две недели назад. Вопросы исчерпаны?       Дункан понял, что он не единственный, кому здесь плохо. Стеффон выглядел так, как будто собирался начать биться головой о стол.       — Когда все это произошло? — воскликнул он и посмотрел на Раймуна, — И что вообще произошло? Ты знал?       — Конечно, знал, — очень неестественным тоном ответил Раймун, у которого начало дергаться веко, — Дунк же мой лучший друг. Как я мог не знать о том, что муж моего лучшего друга попал в больницу после того, как совершенно случайно упал с лестницы в их доме, в котором они живут в счастливом браке?       Дункан даже со своего места видел, как Раймун начал лихорадочно подмигивать Стеффону одним глазом.       — Чего, блять? — застонал Стеффон.       На памяти Дункана это был первый раз, когда он выругался. Эйрион начал непонимающе коситься по сторонам.       — Но он же с мая работал на…       — Тост! — снова закричал Раймун и вскочил с места, — За то, чтобы все неожиданные открытия в нашей жизни были только приятными!       И, покачнувшись, еще раз залпом выпил стакан.       — Кончай орать, идиот! — крикнули ему с другого конца зала.       Лионель толкнул Эйриона локтем.       — Ну, малыш, — сказал он, — Показывай умения.       Эйрион, которого не нужно было два раза просить о том, чтобы выпендриться в абсолютно ненужной ему вещи, схватился за стакан. Не прерывая зрительного контакта с Лионелем, он обхватил край губами и начал пить крупными глотками.       Дейрон застучал пальцами по столу, изображая барабанную дробь, и дети моментально подхватили идею.              Эйрион давился, но не хотел уступать Лионелю, который пил все высокоградусное как воду. Сделав последний глоток, Эйрион с грохотом поставил стакан на стол и закашлялся, сгибаясь пополам. Дункан похлопал его по спине, а Лионель сразу сунул сосиску со своей тарелки ему в открытый рот.       — Закусывай, — сказал он, — и ешь, а то развезет раньше, чем нам успеет стать весело.       Это Дейрон предложил взять джин с тоником. Дункан хотел остановиться на чем-то безобидном, вроде эля или биттера, но Дейрон объяснил, что им нужно как можно скорее напоить Эйриона и закончить эту историю. Дункану поить Эйриона хотелось не слишком сильно, особенно учитывая то, что ему нельзя было пить еще как минимум полгода, но сейчас, в данную секунду, он осознал безвыходность ситуации.       Лионель подмигнул Дунку поверх опущенной эйрионовской головы и улыбнулся.