Splash

Дорога закончилась внезапно: шум шин по асфальту сменился мягким шорохом гравия, а затем и вовсе затих. Эндрю заглушил мотор, и на салон обрушилась гулкая, живая темнота, пропитанная солью и тяжелым рокотом прибоя. — Пришли, — коротко бросил Эндрю. Они вышли из машины. Ночной берег встретил их холодным ветром, который мгновенно спутал Нилу волосы и выдул из головы лишние мысли. Они устроились прямо на прохладном песке, чуть поодаль от берега. Нил обхватил колени руками, чувствуя, как плечо Эндрю почти касается его собственного. Над головой распахнулось бездонное, иссиня-черное небо, усыпанное яркими искрами звезд. Эндрю откинулся на локти, задирая голову вверх. Его лицо в слабом свете луны казалось высеченным из мрамора. — Видишь вон те? — Эндрю едва заметно кивнул в сторону горизонта. — Орион. А вон там, в углу этого неровного четырехугольника — Бетельгейзе. Красный сверхгигант. Она умирает уже миллионы лет, а мы всё еще смотрим на её свет. Во потеха, не правда, Нил? Нил проследил за его взглядом, отыскивая ту самую точку. Звезды над морем казались крупнее и ярче, чем в городе. Четыре ярких маяка, застывших в форме ломаного квадрата, словно удерживали на себе весь этот небесный свод. — Красиво, — тихо отозвался Нил. Ему хотелось добавить что-то еще, но слова застревали в горле. Близость Эндрю ощущалась острее, чем ледяной ветер с воды. Эндрю медленно повернул голову. Теперь он не смотрел на звезды — он смотрел на Нила, изучая его профиль, замирая взглядом на линии челюсти и том самом шраме, который сегодня так тщательно подчеркивал в студии. И глаза – такие безумно-красивые. Нил не выдержал и обернулся. В глазах Эндрю отражалось море и холодный блеск далеких светил, но в глубине зрачков плескалось что-то совсем другое. Тепло разлилось в грудной клетке. — Джостен, — голос Эндрю стал низким, почти сливаясь с шумом волн. — Что ты думаешь насчет перспективы? Я имею в виду... Насчет нас. Насчет отношений. Нил сглотнул. Сердце, до этого мерно стучавшее в такт прибою, пропустило удар. Он столько лет коллекционировал обрывки чужой жизни, что сейчас реальность казалась ему слишком хрупкой, почти невозможной. Но тепло, исходившее от Эндрю, было настоящим. — Я... — Нил запнулся, а потом криво усмехнулся, глядя Эндрю прямо в глаза. — Я был бы очень даже не против. Если честно, я ждал этого вопроса лет с пятнадцати. Эндрю не стал смеяться. Он только едва заметно дернул уголком рта и, не разрывая зрительного контакта, потянулся к Нилу. Его пальцы коснулись затылка Нила, запутываясь в рыжих прядях. Их губы встретились, мир вокруг окончательно перестал существовать.