Хайлайты

Позже, когда остался один, уже на пути к своей комнате бывший комендант сто шестьдесят первого сектора вдруг остановился… И с криком ударил по стене так сильно, что кожа на костяшках лопнула, а по холодной стальной обшивке тоннеля потекли две ярко-алые струйки крови.

***

Крик мужчины, похожий на рык, эхом прокатился по тоннелю. Боль от разбитых костяшек помогла прочистить мозги всего на несколько минут. Ксандр, игнорируя кровь, что продолжала каплями срываться с кулака, дошёл до своей комнаты и, введя код доступа, вошёл внутрь. Гнев вперемешку с паникой и лихорадочными мыслями, что замолкли в воспалённом мозгу всего пару мгновений назад, накрыли мужчину с новой силой. Только теперь состояние стало усугубляться из-за отката после прекращения действия пробудителя «руна» в крови и невыносимого спазма, который вначале сковав виски и шею, раскалённой лавой обжёг позвоночник и выгнул спину кривой дугой. Челюсть свело, перед глазами поплыли чёрные мушки, а в висках вспыхнула адская пульсация… – С-сука… С момента вступления в программу «Золотое руно» и восстановления в Нулевом отделе хронические боли стали беспокоить капитана Ксандра ван Хейса реже, сыворотка как будто временно латала измождённый организм, а не брала его ресурсы взаймы, как это было со стимуляторами. Тем не менее, когда «пробудитель» покидал организм, это был ад, к которому разведчику было тяжело приспособиться. Если остальными этот процесс переживался как временное состояние подавленности, слабости, ощущение унылости человеческого существования в смертном несовершенном теле, и такое состояние потом выравнивалось… То для него это было словно падение с огромной высоты на землю без парашюта – просто рылом в грязь. «Пробудитель» давал Ксандру не просто сверхсилу, а вытаскивал его со дна, ведь мужчина все эти годы чувствовал себя ущербным калекой. Тем сильнее он притворялся самовлюблённым и самоуверенным до умопомрачения. Чем больше он ощущал себя никем, тем отчаяннее компенсировал это своей невыносимой окружающими защитной маской конченого ублюдка. До такой степени, что почти сам поверил в это и стал таким. В общем, с Ксандром ван Хейсом всё было сложно. Мужчина, не расшнуровывая берцы, дотащился до койки и тяжело завалился на матрас. Закрыв глаза, он вытянул руку и нащупал в ящике прикроватной тумбочки заветный жёлтый пузырёк. Проглотив несколько таблеток и тяжело дыша, он замер. Ксандр, кто бы что о нём ни думал, обладал острым умом и отлично знал, что сильные эмоции практически всегда усугубляют его состояние, но научиться контролировать их ему не удавалось никак. А сильнейшие обезболивающие, которые он глотал последние полгода уже почти бесконтрольно, в довесок расшатывали его и без того травмированную пять лет назад психику. Пять лет. Пять лет назад события подобного дня поделили его жизнь на до и после, и черта проходила уродливыми шрамами прямо через его горящую сейчас в агонии спину. А также - через шрам, рассёкший левую часть лица, и подёрнутый дымкой глаз, который теперь будто был обречён всё время смотреть в прошлое, а не в настоящее, как правый. Какая ирония. Всё повторилось до смешного схоже. Такой же артефакт, полёт, Зевс и единственная возможность уйти – это пожертвовать собой. Только теперь это сделал не он. Он – тот, кто вернулся ценой чужой жертвы. Только сейчас, когда обезболивающее потихоньку начинало действовать, к Ксандру вернулась способность мыслить трезво. Мышцы ещё выкручивало, но это было уже хотя бы терпимо. Разведчик ретроспективно стал восстанавливать последние минуты перед тем, как их отряду удалось уйти на конвертоплане невредимыми. Ведь тогда в моменте с ним случилось странное, и он будто погрузился в позорное оцепенение, ужас, а всё вокруг – лица людей, звуки, салон конвертоплана – стало каким-то нереальным, размытым, словно во сне. Он словно спал, ему снился самый страшный кошмар, из которого невозможно было проснуться. Голоса сослуживцев были глухими и сливались в один рой вместе со звуком двигателей и рёвом ветра. Какие-то мелькания, движения. Карвер что-то скомандовал, затем Кэрроу что-то выкрикнул… И она выпрыгнула. Рейн. После машина заложила глубокий вираж, и уже позади спустя мгновения раздался оглушающий, недовольный рёв Колосса. Все молчали. Тишина была напряжённая, липкая. Ксандр наконец смог усилием воли привести себя в чувство и выглянул в дыру в салоне, образовавшуюся минутами ранее, когда Зевс просто вырвал часть обшивки. Вдалеке он увидел Зевса третьего ранга и на его голове фигуру Рейн, крошечную на фоне Колосса, которая отчаянно молотила резаком в череп гадине, явно отвлекая всё его внимание на себя. С ужасом он смотрел, как огромная ладонь твари приближается к девушке в попытке схватить, раздавить… Но она упрямо поднимает резак вверх и отрубает ему фалангу пальца. Смотрел, как Райну окатывает фонтаном крови. Тишину вновь разорвал утробный вопль. С замиранием он видел, как Зевс головой врезается в здание, пытаясь скинуть с себя окровавленную Рейн словно вошь… Последнее, что он разглядел в поднимающемся от разрушений облаке пыли – это то, как многотонная балка проходится Рейн по руке, кажется, срывая ткань рукава, и конечность повисает вдоль тела безвольной плетью. Однако Рейн изо всех сил держится за резак, воткнутый в череп громадной твари… Это всё выглядело совершенно чудовищно. Столб пыли от разрушеных построек закрыл обзор окончательно. В салоне вновь воцарилась тишина, угнетающая и при этом диким образом смешанная с невольными вздохами облегчения, так как конвертоплан смог вылететь из зоны поражения. Экипажу больше ничего не угрожало. Ксандр более не посмотрел ни на кого, не обменялся и словом. Он вернулся на своё место, и его взгляд застыл на пустом сиденье, где ещё десять минут назад сидела Рейн, а теперь там одиноко лежал только её рюкзак с добытым артефактом. Затем разведчик прикрыл глаза, восстанавливая дыхание, и молча просидел так до самого возвращения на базу в тщетной попытке собрать новую картину реальности из осколков и понять, что с этим делать и как на всё это реагировать. На сетчатке здорового глаза отпечатался образ Райны в крови, пытающейся удержаться на голове Зевса. В груди свербило неприятное предчувствие, и ощущение это усиливалось с каждым новым вдохом.

***

Уже через полчаса конвертоплан вернулся на военную базу «Авангард-3». Полковник Карвер взял рюкзак с артефактом и направился в сторону переговорного пункта, подчинённые последовали за ним. Конечно, новобранцы надеялись, что после доставки артефакта их отряд непременно последует на выручку капралу Рэксу и рядовой Рейн, а потому ожидали услышать от полковника Карвера немедленной команды к новым сборам. Ксандр держался вместе с ними, не до конца понимая, на что рассчитывает, ведь на собственной шкуре уже успел убедиться: эти надежды тщетны. Но всё же, всё же… Иррациональная, наивная надежда на то, что по какой-то неведомой ему причине в этот раз всё будет иначе, вспыхнула в сознании и отказывалась гаснуть. – Полковник! Неужели мы не вернёмся за ними?! А как же капрал Рекс? Но как же Райна?! – Кэрроу сорвался на отчаянный крик, полный паники. – Нам некуда возвращаться! Вы сами видели, что там произошло, — прорычал полковник Зейн Карвер, лишь на мгновение утратив своё проклятое самообладание. — Они выполнили свой долг, солдат. И вы должны делать то же… Вы все. Теперь, обескураженная, вмешалась Рита Брайтнер: – Неужели мы их просто бросим, сэр? — в её голосе смешались гнев, шок и мольба. Однако когда Карвер ответил, он смотрел не на неё, а обращался будто к одному Ксандру: – А это уже зависит не от нас… Ван Хейс грустно усмехнулся. Конечно. Протоколы, инструкции, благо человечества, Ковчег… Какая-то сраная перчатка для Канцлера ценнее чужих жизней. Так было и так будет в этом жестоком мире всегда. Надежда, призрачная, безумная в своих наивных идеалах, которые Ксандр, как он считал, похоронил ещё пять лет назад, оборвалась. Что-то оборвалось и в его груди. Внешне натянув привычную усмешку и словно лениво пожав плечами, ван Хейс побрёл прочь. Однако внутри него творилось безумие. Ярость и отвращение к устоявшемуся порядку смешивались со сводящим с ума страхом за его бывшую подельницу. Перед глазами упорно продолжал стоять образ девушки, балансирующей на голове Зевса из последних сил. Не кривя душой, он откровенно боялся додумывать, что могло последовать дальше. От этого злился ещё сильнее. А ещё… на теле ему до сих пор чудился её запах, и глубокие красные отметины от её ногтей на спине продолжали ныть от того, что форма за день пропиталась потом и натирала их. И этот контраст присутствия Райны и одновременно её отсутствия заставлял Ксандра ван Хейса сжимать кулаки до побелевших костяшек. Лихорадочно он думал, может ли что-то сделать, а потом… гнев и горькое бессилие накрыли его с головой. – Р-р-р-р-а!!!

***