Off the Record

После того, как Рюджин выбежала из гримёрки, Йеджи хотела отправиться за ней, но Юна остановила её, сказав, что лучше её сейчас не трогать. Хотя Йеджи была уверена, что причина, по которой Юна остановила её, была вовсе не в переживании о Рюджин, а о том, чтобы сейчас никто из папарацци не смог заснять их в невыгодном свете, чтобы не усугубить уже имеющуюся ситуацию. Йеджи, Лия и Черён какое-то время сидели в гримёрке молча, пока Юна, расхаживая взад и вперёд, возмущаясь о недопустимости поступка Рюджин. - Ну разве так можно?! - восклицала та. - Она подставила нас всех, а не только себя! Неужели нельзя было целоваться дома или в каком-то закрытом помещении, где бы их никто не увидел? - Ты не знаешь всей ситуации, а уже ругаешься. Может это вообще ракурс такой, а СМИ как всегда сделали из мухи слона. - сухо заметила Черён. - Да даже если это всего лишь ракурс - слухи уже не остановить! - Мы всегда можем выступить с официальным заявлением от группы, - предложила Лия. - Да, можем. Но что мы скажем? Да, одна из наших участниц - лесбиянка. Так, что ли?! Думаешь, так мы вернём любовь фанатов и имидж нашей группы? - с презрением высказалась Юна. Йеджи вздрогнула, когда Юна произнесла слово "лесбиянка" с явным пренебрежением, но головы не подняла. Ей показалось, если она сейчас посмотрит на кого-нибудь, то кто-нибудь увидит правду на её лице. Но никто не смотрел на неё. Лия изучала потолок, и изредка, поглядывала на Юну. Черён в тот же момент спокойно пила воду, оставленную стафом. Внешне она всегда выглядела спокойной, и только Йеджи замечала тот блеск в глазах, когда её коллега по сцене украдкой бросала взгляд в сторону Юны. Последняя же продолжала ходить из угла в угол, с мрачным выражением лица, изредка матерясь. Йеджи все это время напряжённо сидела молча, раз за разом набирая номер Рюджин, чтобы в который раз услышать безжизненное: "В данный момент абонент недоступен. Перезвоните позже или оставьте голосовое сообщение". Она уже успела отправить 27 сообщений за последний час, не получив ответа ни на одно. Она чувствовала пульс в висках - не из-за страха за собственное будущее и дальнейшую деятельность группы, а из-за беспокойства за Рюджин. Что с ней? Где она? Как она себя чувствует? Всё ли с ней в порядке? Хотя, да какое там "в порядке", она просто надеялась, что девушка, которую она безответно любила последние 3 года, ничего с собой не сделала и была в безопасности. Вчетвером они ещё какое-то время провели в гримёрке, а после того, как совсем стемнело и с улицы перестал доноситься гул поклонников, машина менеджера развезла их по домам. Юна и Черён жили в одном комплексе, но на разных этажах: Юна — на 15-м, с видом на ночной Сеул, Черён — на 5-м, где из окна видны только деревья. Йеджи заметила, как Черён бросила взгляд на Юну, прежде чем выйти. Не дружеский. Не равнодушный. Но Юна смотрела в телефон. Лию отвезли следующей — её кукольный домик с верандой и бассейном выглядел игрушечным в свете фар. А последней, как всегда, осталась Йеджи. Вот только возвращение домой не облегчило ей душу после такого долгого и напряженного дня. И сейчас, стоя на пороге собственного жилища, она вовсе не ощущала того спокойствия или расслабленности, ведь дом по соседству был пуст и мрачен. Да, дом по соседству принадлежал Рюджин. Как только Йеджи смогла позволить себе собственный дом, она специально выбрала один из самых тихих и зеленых районов. Ей нравилось чувствовать свободу и лёгкость.  Нравилось, что расстояние между домами достаточно большое, чтобы она могла вытворять в собственном доме что-угодно, от сочинения новых барабанных партий до ремонта в три часа ночи, и никто бы ей ничего не сказал. А буквально спустя полгода, Рюджин приобрела дом по соседству. Не передать словами, что в тот момент испытывала Йеджи. Она была безгранично счастлива, что девушка, к которой она питала столь сильные чувства, поселилась по соседству. Но в то же время она боялась, что такое близкое соседство может разоблачить ей совсем не дружеские чувства. Они часто ходили друг к другу в гости, а иногда и оставались на ночь. Часто репетировали вместе, потому что им как никому другому в группе, нужно было чувствовать темп друг друга. Рюджин помогала Йеджи со счетом, заменяя метроном, потому что именно так Йеджи лучше чувствовала ритм. А та в свою очередь помогала Рюджин держать темп и не ускорять её гитарные рифы. Но сейчас дом Рюджин был лишь беззвучной каменной клеткой. Ни огонька в окнах, ни звука гитары. Йеджи перевела взгляд на свой телефон - новых сообщений не было, а старые - не прочитаны. Она вздохнула, достала ключи и зашла внутрь. Тишина, которая раньше казалась свободой, сейчас была просто пустотой - звонкой, пугающей и бездушной. Будто её собственный дом сейчас был больше похож на клетку, нежели дом по соседству. Она лишь сняла обувь, чтобы не замарать чистые полы, но раздеваться полностью не стала. Она не знала где именно Рюджин находится, и это беспокоило её больше всего. Она села на диван в гостиной и начала искать информацию в фанатских группах. Между нетизенами шла ожесточенная беседа - кто кого подставил, заказные это папарацци или все действительно было правдой, кто эти девушки на фото и где были сделаны сами снимки. С каждым новым негативным комментарием сердце Йеджи пропускало удар - она бы никогда не хотела, чтобы Рюджин видела все эти гневные комментарии в свой адрес. Из комментариев она узнала, что вторая девушка на фото - Рэми из группы Mimosa. Она слышала об этой группе, они были выше их на голову, а фанбаза данной группы могла полностью уничтожить их карьеру. И даже в этот момент осознания возможного конца её музыкальной деятельности, она больше всего беспокоилась за Рюджин. Где она? Руки судорожно держали телефон. Она и сама не заметила, как глаза защипало, а на экране смартфона начали появляться капли. Йеджи снова и снова набирала номер Рюджин. Гудки, гудки, одни чёртовы гудки! Почти сдавшись, она написала лишь: "Где ты? Я приеду за тобой. Только ответь, прошу." Спустя несколько минут - прочитано. Прочитано?! Она замерла, боясь дышать. Будто если она пошевелится, сообщение снова станет непрочитанным.