Сломанные крылья

Они выдвинулись на рассвете, как и договаривались. Тобирама шёл впереди, держась на несколько метров впереди Мадары. Молчал. Мадара тоже не заговаривал — только смотрел на широкую спину, на белые волосы, развевающиеся на ветру. — Деревня на границе земель Куроива, — начал Тобирама, не оборачиваясь. — Последние донесения говорят о подозрительной активности. Люди исчезают. Те, кто возвращаются, молчат как рыбы или сошли с ума. Он перешагнул через упавшую ветку, не сбавляя шага. — Наша задача — выяснить, что происходит, и, если потребуется, устранить угрозу. Хаширама хочет дипломатии. — Тобирама усмехнулся. — Я хочу результатов. Неважно, какими методами. Мадара промолчал. Он чувствовал, как внутри закипает раздражение — от этого тона, от этой самоуверенности. Они шли молча несколько часов. Лес сменялся полями, поля — холмами. Солнце клонилось к закату, когда вдали показалось небольшое поселение. — Заночуем здесь, — сказал Тобирама, сворачивая к постоялому двору. Внутри было почти пусто. Хозяин — низкий, лысеющий мужчина — заискивающе улыбнулся, заметив шиноби. — Господа, к сожалению… только одна комната свободна. Кровать одна, двуспальная. Но вы же… справитесь? Тобирама сжал челюсть. Внутри альфа взревел — спать в одной комнате, на одной кровати с этим Учихой. С этой скрытой Омегой, от которой пахло так, что у самого перехватывало дыхание. — Хорошо, — сказал он ледяным тоном, бросая на стойку монеты. — Показывай. Хозяин поспешно засеменил вверх по лестнице. Тобирама подождал, пока Мадара поднимется первым — не из вежливости, а чтобы не подпускать его к своей спине. В тесном коридоре их плечи почти соприкоснулись. Тобирама дёрнулся, словно от удара. — Не приближайся, — тихо прорычал он, пропуская Мадару в комнату. — Я и так едва терплю этот запах.