Пока не перестану дышать тобой

Джордж сидел в полнейшем напряжении. Совсем скоро гонка, а Льюис, по всей видимости, решил устроить ему сеанс непрошеной психотерапии. — Я всё ещё не понимаю, о чём ты. И в любом случае — у нас гонка. Разговоры сейчас ни к чему. Джордж резко встал с кресла. Скрывать панику становилось всё сложнее. Слишком многое начинало давить. — Сядь обратно, — совершенно спокойно произнёс Льюис. — Время ещё есть. — У меня нет. — перебил его Джордж. — Я не знаю, что ты от меня хочешь, но не нужно лезть не в своё дело. Он тяжело дышал, агрессивно тыча пальцем в сторону Льюиса. Заметив это, Джордж тут же одёрнул руку. Льюис на этот жест лишь усмехнулся. — Ты так нервничаешь. Где же твоё хвалёное спокойствие? Этот непринуждённый тон заставил Джорджа вздрогнуть. Они с Льюисом всегда были в хороших отношениях, для Джорджа он был кумиром. Но не настолько близким, чтобы говорить с ним о столь личном. И теперь давление, исходящее от требования правды, раздавило всё его самообладание. — Ты специально пытаешься вывести меня на эмоции? — процедил Джордж, поджав губы. — Я? Ты и сам неплохо справляешься. Джордж отвернулся, стараясь прийти в себя. С одной стороны, его ничто не держало. Можно просто уйти и забыть этот разговор. Но слова Льюиса ударили под дых. Что он вообще может понимать? Действительно ли он понимает, о чём речь? Стиснув зубы, Джордж снова сел, скрестив ногу на ногу. — Окей. Возможно, и не всё хорошо. Но какая тебе-то разница? Он старался говорить непринуждённо, но этим лишь скрывал дрожь в голосе и бурю внутри. Джорджу было неловко, ведь Льюис смотрел на него со странным узнаванием. — Знаешь, Джордж, — начал Льюис, наклоняясь ближе. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты сейчас на эмоциях и это ведь из-за Макса, я прав? Льюис на секунду замолк, сверля собеседника взглядом и наклонившись к нему ближе. — Или нет? Джордж сильнее вжался в спинку кресла. — Я не… я…  — … — …возможно. Он сдался. Льюис удовлетворённо усмехнулся и снова откинулся назад. — Ну, я так и понял. Я, так сказать, тоже из твоей тусовки. Джордж молча уставился на Льюиса. Если бы не собственный секрет, он бы в жизни не поверил этим словам. Льюис? Любит мужчин? Это звучало как неудачная шутка. Джордж растерялся. Таких ситуаций в его жизни почти не случалось, да и он вечно терялся в них. Стараясь выглядеть безразличным, он снова напустил в голос недовольства. — Ну и? Льюис продолжал выглядеть невозмутимо. — Слушай, если тебя что-то тревожит, поговори со мной. Не держи в себе. Я держал — потому что поговорить было не с кем, — он на секунду замолк. Слова давались тяжело, особенно человеку его закалки.  — Я вижу, что с тобой что-то не так, и я не хочу, чтобы ты оставался один. Ты понял? Джордж всё это время молчал, не зная, что ответить. Он не ожидал, что Льюис способен понять его в таком аспекте. — Почему ты решил рассказать мне это? — наконец прорезался его тихий голос. Льюис встал и посмотрел на него сверху вниз. — Потому что знаю, каково это. — Не очень убедительно звучит, — буркнул Джордж, но на самом деле почувствовал себя немного спокойнее, хоть и оставался настороже. Будто бы Льюис действительно понимал его. — Ха-ха, — томно усмехнулся Льюис. Он всё ещё смотрел на Джорджа как на ребёнка. Тем самым взглядом, которым сам Джордж иногда смотрит на Кими. — Я ответственен за тебя. И я тебя не брошу. Окей? Джордж поднялся и встал рядом. — Учту. Льюис одобрительно кивнул. — Ладно. Пора на гонку. Они оба направились к двери, но Льюис задержал Джорджа за локоть, продолжая говорить: — Но запомни: ни за что не поддавайся эмоциям на трассе. — Ты же знаешь, это не в моём стиле. — Когда дело доходит до чувств, стиль роли не играет. Джордж закатил глаза. — Всё в норме. Сейчас — точно. Они встретились взглядами. Льюис потрепал Джорджа по плечу — до макушки было уже не дотянуться. — Ты вырос. — Ну не вечно же мне быть мальчишкой. Льюис и Джордж улыбались друг другу. Кто же знал, что в итоге Джорджу станет действительно легче? Они оба вышли из комнаты. Каждый снова надел свою маску. Для людей, камер и всех остальных. Но единственное, в чём Джордж теперь был уверен — с Льюисом они ещё об этом поговорят. Настало время для настоящей гонки. Не той гонки, где Джордж пытался убежать от самого себя, от своих чувств и мыслей, а той, на которой он чувствовал себя собой. Чувствовал себя живым. Стартовая решётка гудела. Солнце плавило асфальт и горячий воздух дрожал над болидами, выстроившимися перед красными огнями. Макс сидел в своём кокпите. Впервые за долгое время внутри было тихо. Не было ни мыслей о Шарле, ни о Джордже, ни чувства вины. Только рёв мотора, отдающийся в грудной клетке, и приближающееся чувство свободы, которое он ощущал лишь на трассе. Первая. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая... Гаснут. Вой двадцати двигателей разорвал тишину. Макс бросил сцепление, чувствуя, как задние колёса на долю секунды теряют сцепление с асфальтом, прежде чем вгрызться в него. Рядом, бок о бок, мелькнула бирюза мерсов. Джордж. Тот стартовал идеально. Джордж с прошил просвет между болидом Макса и стеной, уходя в первый поворот так чисто, будто репетировал этот манёвр тысячу раз. — РАССЕЛЛ ВЫРЫВАЕТСЯ ВПЕРЁД! ЧТО «МЕРСЕДЕС» ПРИГОТОВИЛ НАМ СЕГОДНЯ?! — голос комментатора в наушниках Макса звучал почти оскорбительно бодро. — АНТОНЕЛЛИ ТОЖЕ НЕ ОТСТАЁТ! «МЕРСЕДЕСЫ» НЕПЛОХО ПОДГОТОВИЛИСЬ! Макс стиснул челюсть. Слышать это имя оказалось не так просто, как он ожидал. Особенно понимая, что сам остаётся позади. Сильно позади. Кими держался третьим. Он сидел на хвосте у Леклера. Шарль отчаянно защищал позицию, блокируя внутреннюю траекторию перед каждым поворотом. — «Новичок неплох», — подумал про себя Шарль, сжав руль крепче.  — «Но поблажек не дам.» Он надавил на газ ещё сильнее. — Тише, тише, — шептал Кими в шлем, чувствуя, как машина вибрирует на пределе сцепления. — Я тебя съем, Леклер. Дай только время. Гоночный инженер что-то бубнил про температуру шин, но Кими его не слышал. Он видел только заднее антикрыло феррари и спину Джорджа далеко впереди. — «Он сегодня злой как чёрт», — подумал Кими про Расселла и сосредоточился ещё сильнее.  — «То, что нужно.» Джордж действительно был зол. Вся боль последних недель, каждое слово, брошенное Максом в лицо, каждое сообщение и взгляд — всё это спрессовалось в тяжесть правой ноги, давящей на педаль газа. Он не боролся с машиной, он стал одним целым с ней. Поворот за поворотом, быстрее и быстрее — мерседес слушался малейшего движения руля, как хорошо выдрессированный пёс. — «Ни за что не поддавайся эмоциям», — звучало в голове эхо голоса Льюиса. Но Льюис не сказал, что эмоции нельзя использовать. Джордж входил в последний поворот на скорости, от которой у инженеров на пит-уолл побелели лица. Болид качнулся, недовольный такой дерзостью, но крепкая хватка Джорджа не позволила ему потерять и доли секунды. — РАССЕЛЛ ПОКАЗЫВАЕТ ЛУЧШИЙ КРУГ! ТЕМП ФЕНОМЕНАЛЕН! Тото Вольф стоял, скрестив руки, и молча смотрел на мониторы. Он видел цифры телеметрии. Он видел пульс Джорджа. И он видел, что мерседес №63 сегодня едет быстрее, чем на других симуляциях. — Парень сорвался с цепи, — тихо сказал он своему инженеру. — Надеюсь, он знает, как приземлиться. Теперь Тото знал все подробности и понимал, что для двух гонщиков трасса стала по особенному важна. Лишь бы они не потеряли головы. Круг за кругом Макс терял время. Не было ни скорости на прямых, ни сцепления в поворотах. Машина плыла, задние шины перегревались, а руль вибрировал так, будто хотел вырваться из рук. — Макс, у нас проблемы с распределением энергии, — раздался голос инженера в наушниках. — Мы теряем по полторы десятых на круге. Нужно экономить. — К чёрту экономию! — рявкнул Макс, хотя понимал, что инженер прав. Он смотрел, как впереди Кими, этот маленький наглый вундеркинд, наседает на Шарля. Его собственный напарник… его «ребёнок»… сейчас был быстрее него самого. А ведь ещё вчера он давал ему советы по траекториям. Макс сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. — «Я сам всё разрушил», — пронеслось в его голове. За десять кругов до финиша Кими сделал это. На входе в скоростную шикану — ту самую, где машины меняют направление трижды за две секунды — Кими нырнул внутрь траектории. Шарль закрыл калитку, но Кими уже был там. Колесо в колесо, с искрами из-под днища. Шарль дрогнул первым. Чуть-чуть сбросил газ, и этого хватило. Болид Кими прострелил мимо, оставляя феррари глотать пыль. — CAZZO, ДА! — заорал Кими в шлем так, что инженер на пит-уолл аж чуть не оглох. — Я СЪЕЛ ЕГО! — Кими, следи за языком, у нас прямой эфир, — сухо ответил инженер, но в его голосе слышалась гордость. Джордж ехал в полной тишине. Он отключил радио за пять кругов до финиша. Ему не нужны были подсказки. Он знал каждый сантиметр этой трассы. Знал, где можно атаковать, а где лучше сохранить резину. Знал, что Макс где-то далеко позади. Шлем скрывал его горькую улыбку. — «Смотри, Макс. Смотри, что ты меня не сломал. Что я — лучшее, что у тебя было». Клетчатый флаг взметнулся в воздух. — ДЖОРДЖ РАССЕЛЛ — ПОБЕДИТЕЛЬ ГРАН-ПРИ ИСПАНИИ! Трибуны взорвались. Мерседес №63 пересёк черту и Джордж наконец позволил себе выдохнуть. Он не кричал в эфир. Он просто закрыл глаза на долю секунды, чувствуя, как бешено колотится сердце. Будь он героем фильма, оператор взял бы этот момент крупным планом. — «Это тебе. За всё», — пронеслось в мыслях Джорджа. Вторым, всего в паре секунд позади, пришёл Кими. Его радость выплёскивалась через край. Он сигналил, кричал по радио и инженеры кричали вместе с ним. Шарль финишировал третьим. Но его искренняя улыбка удивляла. Он не злился. Казалось, он действительно рад за победу мерсов. Макс пересёк черту пятым. Позади середняков, позади борьбы за подиум. Он заглушил двигатель и ещё долго сидел в кокпите, пока механики ждали снаружи. Шлем давил на виски. В ушах стоял гул трибун, приветствующих совсем не его. Джордж Расселл, Кими Антонелли и Шарль Леклер. Втроём они стояли на подиуме, принимая поздравления и заслуженную славу. Джордж сиял ярче всех. Всю боль, что он сдерживал в себе последние дни, он перенаправил в силу и победил. Кими чуть ли не прыгал от восторга, дурачась с Шарлем и хвастаясь своим обгоном. — Ты был хорош, да, — с невозмутимой улыбкой соглашался Шарль, глядя на сияющего Кими. — Я знаю! Боже! Как же я мечтал оказаться здесь! Мне кажется, моё сердце сейчас просто выпрыгнет из груди! — тараторил Кими, запинаясь и случайно переходя на итальянский. — Дальше — больше, — тихо добавил Шарль. Джордж наблюдал за тем, как общаются Шарль и Кими. Внутри что-то… потеплело? Шарль действительно искренне радовался за юного напарника Джорджа. Он вклинился в разговор: — У тебя тоже всё ещё впереди. Шарль повернул голову: — Ты так думаешь? — Я уверен. Ты профи. Джордж говорил от всего сердца. Ощущение победы заставляло забыть обо всех невзгодах. Даже о том, что Макс любит Шарля. Любит… Джордж тут же отогнал навязчивую мысль. Шарль улыбнулся ему в ответ: — Я рад, что могу с тобой сражаться. — Я тоже. Все трое обняли друг друга за плечи. Шампанское потекло рекой по их комбинезонам, камеры запечатлели исторический кадр. Джордж, Кими, Шарль. А Макс молча наблюдал за этим издалека. Где-то в тени, в зоне проигравших.