Тетрадный лист

—Так, осталось пятнадцать минут до конца урока, пишем небольшую самостоятельную по логарифмам. Кто закончит раньше можете идти -строгий громогласный голос учительницы математики разнёсся по классу. Проведение проверочных у учительницы по математике, Анны Викторовны, было отработано до автоматизма. Она выждала паузу, пока гул в классе после объявления о контрольной не стих, и обвела всех своим пронзительным, серьёзным взглядом. Логарифмы не были сложной темой, но некоторые ученики все же умудрялись завалить ее. Этого нельзя было допустить, иначе впоследствии неусвоенная тема отразится на результатах экзамена в следующем году. В кабинете воцарилась знакомая до дрожи тишина, нарушаемая лишь шелестом листков в её руках и нервным покашливанием кого-то с задней парты. Анна Викторовна, удовлетворённая произведённым эффектом, твёрдой походкой направилась между партами, оставляя на столах белые, вероятно, только распечатанные, листочки с вариантами. Джон лихорадочно листал свою тетрадь. Страницы были испещрены формулами и графиками, некоторые углы замяты и залиты пятнами от чая. Логарифмы, эта «китайская грамота», как он их называл, не хотели укладываться в голове и последняя надежда оставалась на то, чтобы запомнить хоть что-то перед самостоятельной и на адреналине стать воплощением Непера, черт бы его побрал. И надо же было такое издевательство изобрести. — Эй, Иришка, — он наклонился к соседке, стараясь, чтобы его шёпот звучал тихо и не отвлекал других от повторения, — дай листочек, а? У меня тетрадь уже до половины дошла, чистых страниц не осталось. —Окей, сейчас, - соседка, собиравшаяся убрать черновик обратно в рюкзак, достала его и быстро вырвала двойной лист, после чего протянула его Джону. Тот пробормотал котороткое спасибо торопливо положил бумажку на парту и сунул нос обратно в тетрадь в последней попытке найти спасительную формулу успеха. Пятнадцать минут. Пятнадцать минут отделяли его от свободы или, в случае провала, от долгого и нудного разбора полётов после того как самостоятельные будут проверены. Он начал аккуратно, почти ювелирно, выводить буквы своего имени: ” Джон Кэмпбелл”. Школьник гордился своим именем, мать была родом из Англии и убедила отца дать ему ее фамилию и английское имя. ” Поедет в Англию - будет, как свой. А здесь - будет диковинкой. ” Поэтому, каждый раз, когда требовалось написать имя Джон старательно обозначал свою уникальность. Да, остальная часть того что нужно было написать в большинстве своем была корявой, написанной как ”курица лапой”, но одно оставалось неизменным: статные, с элегантными закорючками, символы составляли его имя, обозначая автора. От особо важного дела его оторвал шепот спереди: —Эй, дайте листочек пж. Изумрудные глаза одноклассника с мольбой смотрели по очереди то на Джона, то на Ирину. Анна Викторовна, закончив раздачу, замерла у учительского стола, рассматривая что-то в журнале, и Егор, судя по всему, панически боялся привлечь ее внимание и рискнуть получить очередную лекцию в стиле «а голову ты дома не забыл?» впридачу. —У меня у самого только один. - с виноватым видом ответил Джон поднимая голову и пожимая плечами. Два парня, как по команде, устремили на Ирину полные безмолвной мольбы взгляды. Та пару секунд делала вид, что не замечает этого спектакля, с преувеличенным усердием выводя в углу своего листа имя и дату. Кончик ее ручки с нажимом выводил каждую закорючку, будто это было самое важное дело в ее жизни. Но когда все буквы были аккуратно поправлены, а число обведено преувеличенно медленными, идеальными движениями во второй раз, она подняла голову, раздраженно тряхнула завитыми коричневыми кудряшками и, закатив глаза, прошептала: — Не смотрите на меня так! Тебе, Линков, я больше листков не дам. У меня скоро от черновика одна обложка останется! Каждую самостоятельную ты да твой сосед меня как липку обдираете! — Она сердито ткнула ручкой в сторону пустующего места за партой Егора. — Был бы Виталя сейчас на месте, он бы тоже, небось, с этой же просьбой ко мне пристал. — Эээ, ну... делать нечего... — наконец, шёпотом пробормотал Джон, пытаясь сгладить ситуацию и быстрее приступить к решению заданий. Неловко улыбнувшись, он с характерным шелестом наспех разорвал лист по сгибу: — Держи. — Давай, а то пока решим этот тетрадный вопрос, время совсем кончится, — поспешно, с той же неловкостью, ответил он, благодарно принимая небрежно оторванный листок и тут же приступая к решению, будто боялся, что Джон передумает и заберет его обратно.. Облегчённо выдохнув, обрадовавшись решенной проблеме, Джон принялся читать задание. Эта ситуация отняла у него слишком много времени и он намерен был его наверстать. “Вспомните свойства логарифмов. Напишите любые четыре”. Отлично, с этим я справлюсь, если дальше задания будут похожи на то, что мы делали в классе, тогда я точно могу рассчитывать хотя бы на четвёрку. * * * На середине самостоятельной его окликнул чересчур тихий, отчаянный голос: —Эй, Джон... —А? -продолжая писать, слегка оторванно, откликнулся Джон. —Слушай, а.. У тебя на другой стороне листка ничего нет? Вопрос выбил Джона из колеи и он повернулся: —В смысле? Есть конечно, имя и задания из самостоятельной. - озадаченное лицо нахмурилось, смотря на соседку. —Мне конец. - тихим скорбным голосом протянула девушка. —Чего? В смысле ? - неосознанно шепнув чересчур громко поинтересовался Джон. —Четвёртая парта, ещё одно замечание и я собираю листочки и ставлю вам двойки. — строгий предупреждающий голос Анны Викторовны прервал разговор, соседи, словно заговорщики, которых поймали на обсуждении переворота, резко отвернулись друг от друга, и мгновенно уткнулись в свои листочки, делая вид словно ничего не было. Переждав пару минут и порешав задания, девушка убедилась что учительница отвернулась и, стараясь звучать как можно тише, шепнула Джону: —Быстрее дописывай, надо срочно поговорить. С такой же осторожностью, следя, чтобы учительница не заметила этих коротких переговоров, Джон кивнул в ответ, краем глаза замечая, что соседка по парте едва не плачет. Привлекать лишнее внимание было ни к чему, они поговорят об этом позже. Сейчас волнение и расспросы одноклассников и учителя только окончательно добьют ее. Чтобы ее не грызло, она судя по всему хотела чтобы это оставалось тайной, так что Джон, как любой уважающий себя друг, наклонился, и, опираясь головой на руку, прикрыл ее от посторонних глаз своими отросшими волосами и объемным свитером. С двух других сторон, красное, от сдерживаемых эмоций лицо, прикрыли волосы самой девушки. Оставшееся время, отведенное на самостоятельную, Джон не мог сосредоточиться. Цифры и знаки расплывались перед глазами, превращаясь в хаотичную нелепицу Мысли путались, снова и снова возвращаясь к странной реакции Ирины. И с чего она вдруг так заволновалась? Что такого было на том листочке? Его разум терялся в догадках, выстраивая и тут же отметая различные версии. Листок был вырван из ее черновика. А в черновике она обычно... что? Рисовала забавные карикатуры на учителей, записывала внезапно пришедшие в голову идеи для своей повести или просто бессмысленно калякала на полях, пока думала. В общем, ничего криминального, чего нельзя было бы с легкостью объяснить. Но тогда почему она так отреагировала ? Этот вопрос грыз его изнутри, отчего мозг отказывался как либо фокусироваться на решении задач. К самостоятельной его вернул голос Анны Викторовны, оповещающий о скором завершении урока: —До конца самостоятельной осталось меньше пяти минут, поторапливайтесь. Домашнего задания на следующий урок не будет. Джон ускорился, однако мысли из раза в раз возвращались к одним и тем же вопросам. “Что? Почему? И зачем?” Каким-то чудом он кое-как успел дописать самостоятельную, выводя последние цифры за две минуты до конца урока, больше надеясь на интуицию, чем на знания. Ирина, сдавшая свою работу одной из первых, уже сидела на краешке стула, нервно подергивая ногой под партой. Ее нетерпение было почти осязаемым, словно вокруг нее вибрировал воздух. Она периодически поглядывала на листочек и глазами поторапливала его. Едва Джон записал ответ к последнему уравнению, как ее рука легла ему на локоть, заставляя вздрогнуть от внезапного прикосновения. — Пойдем, быстрее, у нас максимум семь минут, — протараторила она шепотом, в котором слышалось напряжение стальной пружины. Слова были быстрыми и обрывистыми, она старалась не отвлекать одноклассников, но ее нервозность и спешка передалась ему мгновенно. Не дав Джону и секунды на то, чтобы прийти в себя, она уже накинула свой аккуратно собранный рюкзак на одно плечо и, не глядя, ловко принялась сгребать его разваливающиеся учебники и ручки в потрёпанный, повидавший все что можно и нельзя рюкзак. Ее суматошное поведение, столь несвойственное Ирине в обычной жизни, окончательно убедило Джона — дело было плохо. Что-то случилось. И что-то очень важное. Едва они выскользнули из класса в пустой коридор, Ирина обхватила запястье Джона, и, не говоря ни слова, рванула вперед, буквально утягивая его за собой. Её шаги были быстрыми и отрывистыми, отчего каштановые кудри с каждым шагом резво подпрыгивали. Удивлённый Джон просто последовал за ней в сторону библиотеки, находившейся в торце этого же этажа. Дверь, к их счастью, была приоткрыта, словно сама судьба шла им навстречу. Внутри царила зыбкая, звенящая тишина, и самой библиотекарши — строгой тёти Люди — нигде не было видно, её кресло за главным столом пустовало. Помещение, в которое они ворвались, было настоящей жемчужиной и немой гордостью школы. Его история уходила корнями в советское прошлое: один из первых директоров, человек с амбициозным размахом, намеревался возвести обычную школу в статус элитного лицея. Он создавал все условия для привлечения и взращивания юных дарований, и венцом его усилий должна была стать эта огромная, светлая библиотека с коллекцией книг на любой, даже самый взыскательный, вкус. Его грандиозная мечта так и не осуществилась в полной мере, но в качестве дани уважения его начинаниям последующие директора продолжали лелеять это наследие, каждый год закупая новые книги и расширяя её интеллектуальное и культурное богатство. Сейчас это великолепие окружало их со всех сторон. Высокие, до потолка, деревянные полки, потемневшие от времени и пережившие не одно поколение учеников, стояли в идеально ровных рядах. Они образовывали целые лабиринты узких проходов, уводящих в таинственную глубину читального зала, где в воздухе витал сладковатый, пыльный запах старой бумаги, кожи переплетов и чего-то неуловимо мудрого. Воздух был прохладным и неподвижным. Не замедляя шага, Ирина провела Джона через этот лес книг. Она машинально скользила взглядом по корешкам — «Дюма», «Брэдбери», «Толстой» — и параллельно на лету осматривала зал на предмет случайных посетителей. Но помещение было безлюдным. В итоге она вывела их в самый тёмный и глухой угол, заставленный громоздкими шкафами со старыми подшивками газет, прямо рядом с запертой на висячий замок каморкой уборщицы. Свет от высоких окон сюда почти не пронимкал, и пространство было окутано полумраком. — Здесь нас вряд ли кто найдёт и подслушает, — наконец выдохнула Ирина, отпуская его руку. Её голос прозвучал приглушённо, поглощенный толщей книг и толщей пыли на пустых, неиспользованных полках. —Слушай, буду кратка. На листочке который я тебе дала, а потом ты дал Линкову был стих... Любовной направленности. —И что? Как будто зазорно писать любовные стихи. —хмыкнул Джон, закатив глаза. —Тихо! Девушка приставила указательный палец к губам Джона, затыкая его и продолжая тараторить. —Я бы так не волновалась, если бы все было так просто! Глаза Джона расширились от осознания, шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью: —Он подумает, что это моё... —Да! Поэтому я тебе и объясняю всё это! —Так давай я просто скажу, что это ты- Джона снова заткнули пальцем, приставленным к губам. —Нет! Нельзя говорить, что это мое! —нервным голосом, истерично вскрикнула девушка, тут же прижимая другую руку ко рту, смущённая своей эмоциональностью. Выдохнув, она уже более спокойно продолжила, смотря другу в глаза: —Послушай внимательно. Я гарантирую ничего не случится если скажешь, что это твое. Линков поймет, я это знаю. Но если подумает, что мое — мне конец. Это я тоже знаю. —Что? Ты вообще уверена что в этом есть смысл? — недоверчиво возмутился Джон, обдумывая просьбу. —Да, уверена. На сто процентов. Просто доверься мне. —продолжая пристально смотреть ему в глаза, кивнула Ирина. —Ну... В конце концов только ты знаешь что в этом стихе, а ты девушка не глупая. Если ты говоришь что все будет нормально, то мне остаётся только поверить. — задумчиво заключил Джон. —Ты мой спаситель! Давай не тяни с разъяснениями - беги, пока он не ушёл домой. И, эээ, удачи! —подбодрила шатена подруга. —Мг, удачи в разгребании твоих проблем. —буркнул Джон себе под нос. —Я все слышала. - в догонку, хмыкая, крикнула Ирина. Обернувшись англичанин просто показал язык, и вернулся к обдумыванию произошедшего, ускоряя шаг чтобы не упустить одноклассника. Так. Ну во первых мне оказывается не доверяют. Я понимаю конечно, что я мальчик и ей наверное приятнее обсуждать это с подружками, но могла бы сказать хотя бы. Мы же столько лет дружим, неужели она думает, что я бы разболтал это? Во вторых мне еще и придется притворяться педиком, перед тем, кто ей нравится и это клеймо спадет с меня только если она ему признается и расскажет правду. Просто шикарно. Остаётся надеяться, что он нормально отреагирует. А если я поведу себя как мразь и расскажу, что это ее, то моя социальная жизнь точно уйдет не то что в ноль, а сразу в минус, да и не хочу я подставлять Иришку, все-таки она не пень с горы, а моя подруга. А еще мне нужно срочно найти Линкова, пока он не ушел домой и не успел растрепаться об этом идиотском листочке. Иначе моей и так без пяти минут никакущей репутации пизда. До этого он подозревал , что может быть влюблён в Ирину. Вроде бы у них такой же сценарий, как у всех женатых пар. Сначала дружба, а потом ближе к старшим классам и отношения. Но узнав, что ей нравится другой он не расстроился . Он скорее был расстроен последствиями того, что он об этом узнал. Это было странно, ведь обычно люди узнавшие о том, что возлюбленная любит другого рыдали, ну или хотя бы... грустили. А у Джона не чувства, а каменный массив. Причем означающий не их крепость и уверенность, а холод и неподвижность. Это смущало и напрягало одновременно, хотелось бы, чтобы это решалось так же легко, как неудачная рифма или сравнение. Зашел в интернет, открыл сайт с советами и после первого же расправился с проблемой. Наличие сложных эмоций в целом вводило его в панику. Вот вроде смотришь на девушку: она хорошая, умная, красивая, мечта любого…только Джон совсем не чувствовал того, что сам часто описывал в тексте. Не было ни притяжения, сердце не билось со скоростью света, а единственным, что хоть как-то смахивало на воспеваемое всеми слово было приятное тепло и радость при встрече. Но все же он любил Иришку, как друга уж точно. Она одна из немногих девушек, которая разделяла его увлечения. Она тоже любила читать и писать книги. Они познакомились еще в первом классе: сели за одну парту - так и стали друзьями. Одноклассники нередко насмехались над ним за это, но ему было все равно. Да и в конце концов, как сказал отец, они всего лишь завидуют тому что у него появилась девчонка раньше чем у них. Вообще Джон не совсем воспринимал Ирину как ”девчонку” — в первую очередь она была его другом. Человеком, которому он всецело доверял и то, что она скрыла от него свою влюблённость в Егора больно ударило по самооценке. Было обидно. Они же все друг другу доверяли! Какая разница, что там Джон чувствует и что об этом думает, могла бы хоть из вежливости рассказать! Что такого чтобы влюбиться в мальчика!? Джон почувствовал как щеки потеплели от этой мысли. Ну всмысле не мне влюбится в мальчика, а ей. Господи, я что идиот!? Почему я вообще про это подумал! Поток неконтролируемых мыслей прервало осознание: Черно-зеленая куртка! Это он! — Отбрасывая все мысли о собственной идентичности он быстрым шагом устремился к скамейке на которой сидел брюнет, достигнув цели Джон будничным тоном поздоровался, стараясь выглядеть уверенно: —Привет. —Эээ... Привет? Ты по поводу ...листочка? - оторвавшись от телефона, поприветствовал его Егор. —Да —коротко ответил Джон, с неподдельным интересом рассматривая плитку на полу. Беспорядочные крапинки на светло зеленом фоне, ограниченном ромбом. Похожи на снег или на веснушки. Снег подходит лучше, потому что рядом есть еще один белый ромб.. Какие сравнения есть еще....? Джон занимал свою голову всем кроме происходящей в настоящем ситуации. —Слушай, я думаю этот разговор не для школьного коридора. Может пойдем куда-нибудь? Ладно, похоже он прочитал содержимое. Хотя, чему удивляться , я бы также сделал, интересно же. Отвертеться и забрать листочек без последствий уже не получится. Ну по крайней мере, он не начал орать на весь этаж, что я педик из пендосии, уже хорошо. —Да, пошли. Только мне надо еще куртку одеть. —Ага, хорошо, я подожду тебя здесь. - бесцветным тоном произнёс Линков, и уткнулся в телефон. Прелестно, и как мне понять что он думает и сварганить подходящую ложь, если он никаких эмоций не показывает. Фыркнув про себя Джон натянул куртку и сделав глубокий вдох вышел из раздевалки. Брюнет все так же сидел на скамейке ожидая его и совсем не подавая виду будто что-то произошло. Он серьёзно ни капельки не смущён? Как будто ему каждый день признаются в любви. —Пошли уже, хватит в телефоне сидеть. - раздражённый своими мыслями вякнул Джон. —Эй, можно было и повежливее, - фыркнул Егор. —Чтоб ты знал, любой другой на моем месте уже давно бы прыгал по коридору, размахивая твоим листочком и распевая оду о том, что ты главный пидорас всея Руси. Он что мысли читает!? Я же пару минут назад об этом думал! А если читает!? Так надо срочно перестать думать. Нет нет нет не думай о библиотеке и Ире!!!! —Эй, чел, ты чего? Понимаю я красивый, нравлюсь тебе, все дела, но не надо на меня так бесстыдно пялиться. - подколол его брюнет, посмеиваясь Урод, еще и ржёт надо мной! —Да не пялюсь я на тебя! - закипая, чересчур громко воскликнул Джон, в точности повторяя ошибку, совершенную подругой в библиотеке и так же закрывая рот рукой. —Эй, спокойно, я же просто пошутил! - Линков попытался его успокоить. —Не кричи так, мало ли кто услышит. Нас двоих потом до конца школы парочкой нарекут! - предупреждающе, шепотом, протараторил шатен, стреляя глазами по сторонам. К счастью, неосторожность шатена затерялась в гуле второклассников, выбегающих из младшего блока и готовящихся к разгрому раздевалки. —Извини, оно само как-то вырвалось. - осознавая свою вину, робко вымолвил Джон. —Ладно забыли, пойдем отсюда. Надо найти более подходящее место для разговора. Англичанин молча кивнул, поддаваясь покровительственной хватке на своем плече и позволяя направлять себя к выходу. Я был прав. Он не планирует оглашать это. Как будто боится, что сам запачкается об это. А любом случае это не мое дело. Моя задача убедительно сыграть, чтобы он поверил, что мое сердце разбито и я в печали, а потом просто еще раз удостовериться, что он никому не скажет. После этого я буду свободен от своего обещания Ирине. С учётом того, что буквально полчаса назад я узнал, что она не любит меня, как парня это будет несложно. Хотя, учитывая мою нулевую реакцию, наверное будет. Ну не суть дела, Линков и так вроде убежден, значит мне стоит просто не саботировать эту уверенность. —Может есть идеи куда пойти?