ties that bind / То, что нас связывает

— Знаешь, когда ты сегодня утром появилась у меня на пороге, я не хотела тебя впускать. — Слова Кары звучат тихо, почти уязвимо, но их тяжесть глубоко оседает в груди Лены. Она знает. Видела — тёмные линии недоверия, прорезавшие лицо Кары этим утром, когда она начала извиняться и умолять помочь остановить Лекса. Она и не рассчитывала, что Кара впустит её в квартиру, выслушает, несмотря на явное разочарование, словно навсегда поселившееся в её взгляде, пока Лена рассказывала о масштабах плана брата. И даже сейчас, после того как она помогла им в попытке остановить Левиафана, в движениях Кары чувствуется напряжение. Лена не сводит с неё глаз, пока Кара смотрит себе под ноги, уперев руки в бока. И затем между ними повисает тишина. Почему ты до сих пор здесь? — хочет спросить Лена. Почему я здесь? Но слова кажутся ей тяжёлыми, на языке, как кровь, проступает горечь. Кара поднимает голову, и её взгляд фиксируется на Лене. В звенящей тишине в её голубых глазах бушует шторм эмоций. От напряжения в её взгляде у Лены по спине бегут мурашки, и она крепко прижимает руки к груди, словно ставя физический щит между собой и этим натиском. Она не узнаёт этот взгляд, ненавидит эту неопределённость, горькое негодование сжимает её грудь, и слова «ты меня предала, ты разбила мне сердце» с пугающей силой отдаются под рёбрами. Её тут же накрывает чувство вины: «ты украла у меня, ты заставила меня украсть ради тебя, ты использовала против меня криптонит!» — эхом звенит в ушах, мгновенно расплавляя её решимость. Её челюсть напрягается и дёргается, она опускает голову, отводя взгляд от почти нечеловеческой силы притяжения Кары. — Алекс была права, — безрадостно усмехается Кара. — Когда дело касается тебя, я действую неразумно. Я думаю сердцем, а не головой. — Забавно. Лекс говорил мне то же самое. — Выражение лица Кары становится непроницаемым, и Лена не может понять, связано ли это с упоминанием её брата или с тем, что они похожи в их общении друг с другом. Она решает, что дело и в том, и в другом. — Но… — продолжает Лена, сглатывая обиду и ком, подступающий к горлу, — разве это так плохо? Кара не отвечает. Она лишь делает короткий вдох, морща лоб, будто этот разговор уже утомил её. Она слишком часто закрывалась от Лены, когда та пыталась поднять эту тему. Но, чёрт возьми, Лене хочется выпрыгнуть из собственной кожи. Ей казалось, что между ними появился хоть какой-то прогресс, что во время совместной борьбы с Левиафаном зародилось нечто похожее на примирение. Но, возможно, всё это было напрасно. Её пугает, что она больше не может прочитать взгляд Кары, когда та делает шаг назад и красные сапоги тихо шаркают по полу. Сердце Лены болезненно откликается на эту дистанцию — как будто между ними разверзается всё более глубокая пропасть. — На Криптоне доверие было чем-то священным, — тихо начинает Кара, делая глубокий вдох, от которого взгляд Лены невольно опускается к символу на её груди. — Мы разрушили это доверие друг в друге, причинили друг другу столько боли и… — Боль — неотъемлемая часть жизни, — хрипло перебивает Лена, и слова дрожат у неё на губах. — Я убедилась в этом на собственном горьком опыте, когда провалился проект Non Nocere. Снова наступает тишина, и Лена, воспользовавшись этим, отворачивается от Кары, чтобы собраться с силами и произнести то, что она собирается сказать. — Так что я понимаю. Тебе не обязательно мне доверять, чтобы мы могли продолжать работать вместе ради общего блага. — Но я хочу… — тут же отвечает Кара, и в лёгкой дрожи её голоса звучит искренность. — Ты сегодня помогала мне при каждом удобном случае, и я… я не говорю, что ты обязана продолжать в том же духе, но я хочу доверять тебе, Лена. Я хочу снова впустить тебя в свою жизнь. Лена выдыхает, не осознавая, что всё это время задерживала дыхание. Облегчение растекается по её сердцу, а в венах разливается тёплый бальзам надежды. Она закрывает глаза. — Кара… — с трудом выдыхает она, и её губы дрожат. В голове проносится десяток причин, по которым им не стоит этого делать, и главная из них заключается в том, что Лена не уверена, что заслуживает этого хрупкого, едва восстановленного доверия. Она отворачивается и слышит, как Кара делает шаг. Потом ещё один. И ещё. Пока Кара не прижимается к ней всем телом. Лена ощущает на спине успокаивающее тепло, и её сердце трепещет, когда эти тёплые знакомые руки ложатся ей на плечи. От прикосновения она почти вздрагивает. Она не понимает, почему это её удивляет, ведь Кара всегда была более тактильной из них двоих. Её мозг лихорадочно пытается подсчитать, сколько времени они провели порознь.   Кара, конечно же, замечает. Она прерывисто выдыхает, её руки скользят по изгибам плеч и опускаются к пояснице. Лена вздрагивает от этого ощущения — её тело, истосковавшееся по прикосновениям, почти болезненно тянется к тому, чтобы снова оказаться в объятиях Кары. Потому что Кара — это тепло и свет, и Лена по-прежнему любит её с неизбежностью нового дня и той силой притяжения, что связывает их друг с другом. Прикосновение Кары — непреодолимая сила, и Лена даже не пытается злиться на то, как легко рушится её защита, ведь напряжение спадает за считаные секунды. Это тепло разливается по всему её телу, до самых кончиков пальцев ног, когда руки Кары мягко скользят вдоль её спины и останавливаются на бёдрах. И прежде чем Лена успевает себя остановить, она оборачивается — просто чтобы увидеть её лицо. Желание протянуть руку и прикоснуться к ней заставляет её сердце биться чаще. Пальцы на её бёдрах сжимаются почти до боли, и Лена замирает, поднимая взгляд на Кару. Они так близко — как давно этого не было. Но неуверенность в глазах Кары едва не доводит Лену до отчаяния. Лена позволяет себе крошечную уступку — накрывает руками ладони, что уже держат её, будто это может каким-то образом передать всю гамму эмоций, бушующих в её груди. Стена между ними почти рушится, когда Кара отпускает одну руку и касается её лица. Лена тут же тянется к этому прикосновению, и взгляд Кары смягчается — на мгновение возвращая ту женщину, в которую Лена когда-то влюбилась. — Как мне снова впустить тебя в свою жизнь? — спрашивает Кара срывающимся голосом. Слёзы наполняют её глаза — такие болезненно прекрасные, что у Лены перехватывает дыхание. Она хочет протянуть руку и вытереть их, но из-за неуверенности в себе она не может пошевелиться. — Возможно… тебе не стоит, — тихо отвечает она, и её сомнения вырываются наружу в этих коротких, надломленных словах. Ладонь Кары дрожит на её щеке, и Лена закрывает глаза, пытаясь отстраниться. Но другая рука Кары ещё настойчивее прижимается к её боку, согревая через одежду, и имя Кары застревает у Лены в горле, теряясь в срывающемся вздохе. — Я знаю, что причинила тебе боль, не рассказав правду о себе, — говорит Кара, заставляя Лену снова поднять на неё взгляд. — И я прошу прощения. У меня… не было большого опыта в этом. В детстве мне приходилось скрывать свои способности, потому что люди рядом могли пострадать, и… я знаю, что это не оправдание, но я надеюсь… — Кара резко замолкает, её губы дрожат слишком сильно, чтобы продолжать. И Лена больше не хочет об этом говорить. Не может — не сейчас, не так. Её сердце болит за Кару, за эту женщину, рождённую под другими звёздами, за всё, что ей пришлось пережить. Поэтому она сокращает оставшееся расстояние и заключает Кару в объятия. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, — шепчет она, уткнувшись лицом в шею Кары, пока тёплые руки обнимают её. — Лена… — от того, как Кара произносит её имя, у Лены всегда перехватывает дыхание. — Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить. Её дрожащие руки обхватывают плечи Кары, та прижимается к её волосам, глубоко вдыхая их запах, и Лена закрывает глаза. Прикосновения Кары успокаивают её, и эти объятия кажутся ей более родными, чем любое другое место на земле. Она не ожидает, что Кара наклонится и нежно поцелует её в висок. Но в этой нежности и близости есть что-то такое, что ломает всю её тщательно выстроенную защиту. Слёзы застилают ей глаза и катятся по щекам, дыхание сбивается — у них нет времени на это, им нужно остановить Лекса, помешать ему осуществить его план, им нужно… Но Кара терпелива. Нежна. Она бережно обхватывает лицо Лены тёплыми ладонями, стирает слёзы большими пальцами и снова касается её кожи поцелуем — мягким и нежным. Её губы — как рассвет в темноте. И тьма отступает, уходит из сердца Лены, пока Кара осыпает поцелуями её висок, брови, веки. Скользит вниз по переносице, к щекам — тихая, успокаивающая ласка, которая приводит Лену в равновесие. Это что-то новое — такой уровень близости, ведь за все годы их дружбы они ни разу не утешали друг друга поцелуями. И Лена вдруг понимает, что ей этого не хватает, что она не может насытиться этим, жаждет ощущать на своей коже тёплые губы Кары и не может поверить, что они никогда раньше этого не делали. Она густо краснеет, когда Кара, обхватив её подбородок рукой, наклоняет его и целует чуть ниже уха, а затем замирает, давая Лене возможность открыть глаза. Щёки Кары заливает красивый румянец, и Лена не может отвести от них взгляд, любуясь этим мягким розовым оттенком. Она не знает, какое выражение появляется на её лице, когда Кара немного отстраняется, но они продолжают смотреть друг на друга, не сводя глаз с тяжёлыми веками и тихо дыша в тесном пространстве между ними. Их взгляды затягиваются до того, что Лене кажется — ещё немного, и она просто вспыхнет под притяжением этих манящих голубых глаз. Она подаётся вперёд, притягивая Кару к себе, и нежно касается её носа своим. На губах Кары появляется неуверенная улыбка, и Лена снова закрывает глаза, опуская руки на бицепсы Кары, обтянутые тканью костюма. Она проводит носом по щеке Кары, спускаясь к пульсу, едва уловимо трепещущему под кожей, и её окутывает аромат персиков. Одна рука Кары снова ложится ей на бедро, другая зарывается в её волосы — почти неосознанно — и Лена не может представить себе более безопасного места, чем эти объятия. Она медленно скользит носом вдоль линии шеи Кары, пока не достигает края костюма. Её губы покалывает от прикосновения к тёплой коже, и она слегка отстраняется — только затем, чтобы уже намеренно прижаться ими к впадинке на шее Кары. Её почти пугает, что она не испытывает ни капли смущения за свои действия, но Кара лишь тихо вздыхает ей в ухо. И тогда Лена делает это снова. Мягко. Осторожно. На этот раз Кара издаёт тихий ободряющий звук, который разливается по телу Лены жаром, и ей хочется услышать его снова, просто необходимо. Поэтому она слегка приоткрывает рот и проводит зубами по напряжённым мышцам шеи Кары, чувствуя, как они подрагивают под её прикосновениями. Дыхание Кары учащается. Лена ловит эту реакцию с почти болезненным удовольствием, чувствуя, как пальцы Кары крепче сжимаются в её волосах. Её поцелуи становятся смелее — она поднимается выше по шее, вдоль линии челюсти, словно одержимая. Лучшие друзья так не делают. Но сейчас они и не друзья. И Лена всегда была слишком влюблена в Кару, чтобы когда-либо по-настоящему сделать её врагом. — Лена… — выдыхает Кара, её имя звучит как тихий страдальческий вздох. Лена осыпает нежными поцелуями её покрасневшую щёку, не в силах остановиться или отстраниться, в то время как пальцы в её волосах сжимаются сильнее. Кара тяжело дышит и закрывает глаза, пока Лена осторожно заправляет прядь светлых волос ей за ухо, не отрывая губ от мягкой тёплой кожи. — Я тоже прошу прощения, — шепчет она тихо, с раскаянием. Слёзы снова наворачиваются на глаза, стыд за содеянное душит её, и её губы дрожат на коже Кары, опасно близко к уголку её рта. — Я причинила тебе боль и знаю, что не могу исправить то, что сделала… но я обещаю — я буду пытаться. Рука Кары скользит под её блузку, выбившуюся из джинсов, и Лена судорожно вдыхает, когда тёплая ладонь касается её кожи. Она снова целует Кару в щёку, прижимается ближе — как будто они недостаточно близки — и целует снова и снова. И тогда губы Кары перехватывают последний поцелуй, предназначенный уголку её рта, а рука скользит к пояснице Лены, заставляя её сердце затрепетать. Лена не отстраняется — наоборот, становится только смелее. Мягкое прикосновение губ Кары размыкает её собственные, и поцелуй сразу углубляется — без прелюдии, без колебаний. Только тихая, успокаивающая близость, руки Лены, бережно обхватывающие лицо Кары, и поцелуи, такие же неизбежные, как свободное падение. Поцелуи Кары божественны, и Лена отвечает, приоткрывая губы, проводя большими пальцами по щекам Кары, и в каждом касании — извинения и обещания. Герб Дома Эл плотно прилегает к её груди, и Лена прижимает к нему ладонь, словно давая молчаливое обещание. С её губ срывается глубокий прерывистый вздох, когда вторая рука Кары присоединяется к первой, и они обхватывают впадины на пояснице. Руки Лены скользят по красному плащу на спине Кары, и она целует её, ощущая на губах соль, а на языке — прощение. Губы Кары дрожат, соприкасаясь с её губами, — это напоминание о том, что впереди ещё трудные разговоры… и в то же время — осторожный, сладкий вкус примирения, которое их ждёт.