Твой запах - мой дом

Питер проснулся от того, что кто-то невыносимо вкусно пах — сосной, попкорном и утренним кофе. А потом он понял, что этот «кто-то» лежит прямо под ним, обнимает за талию и, судя по ровному дыханию, до сих пор спит. Вчерашнее воспоминание ударило тёплой волной. Предтечка. Узел. Слёзы. «Сделай меня своим». Питер зарылся лицом в грудь Харли и издал звук, похожий на счастливый писк. — М? — Харли шевельнулся, не открывая глаз. Его голос был низким, сонным и хриплым. — Ты пищишь. — Я не пищу. Я… издаю утренние звуки! — Это называется «писк». Очаровательный, кстати, — альфа наконец приоткрыл один глаз, и на его губах расцвела медленная, пьяная улыбка. — Привет! — Привет, — Питер почувствовал, что краснеет до корней волос, хотя вчера они видели друг друга без одежды, без масок и без иронии. Харли притянул его ближе и поцеловал в макушку. Просто так. Без причины. — Как ты? — спросил он серьёзно, уже проснувшись окончательно. — Голова не кружится? Внизу ничего не болит? Я вчера… — Всё идеально, — перебил Питер, приподнимаясь на локтях. Простыня сползла, и Харли сглотнул. Омега был прекрасен в утреннем свете: растрёпанный, с засосом на ключице и сияющими глазами. — Правда. Ты был… невероятно нежным. И в то же время… — он замолчал, смущаясь. — В то же время? — поддел Харли, проводя пальцами по его голой спине. — Желанным! Я чувствовал себя нужным. Не обязанным. Не использованным. А просто… твоим! Харли сел резко, прижимая Питера к себе так, будто боялся, что тот испарится. — Ты мой! — Сказал он глухо. — И я твой! Это не биология, Пит. Это выбор. Каждое утро. Каждый день. Они могли бы проваляться так ещё час, но желудок Питера издал жалобный звук, и Харли рассмеялся. — Ладно, паучок. Идём завтракать. Я готовлю. Ты сидишь на столе и смотришь на меня влюблёнными глазами! — Я так не умею. — Умеешь. Ты делаешь это постоянно.

***

Харли готовил в одной пижамных штанах, и Питер честно пытался не пялиться на его лопатки. Честно! Но когда альфа потянулся за верхней полки за специями, демонстрируя рельефную спину, Питер понял, что проиграл. — Ты дышишь громче обычного, — заметил Харли, не оборачиваясь, но с улыбкой в голосе. — У меня аллергия на твои… мышцы. — Вчера у тебя не было аллергии. — Вчера я был в здравом уме! Харли развернулся, держа лопатку как шпагу, подошёл и чмокнул Питера в нос. — Вчера ты был в течке. И всё равно спросил меня про чувства до того, как мы… того. Ты мог просто взять меня силой омежьих феромонов, но ты спросил. Это всё, Пит. Это всё, что мне нужно знать! Они позавтракали на маленькой кухне, где было тесно вдвоём, но это «тесно» казалось правильным. Питер сидел на столе, болтая ногами, и наблюдал, как Харли жарит яйца и бекон. — Тони звонил, — сказал Питер, кивнув на телефон. — Пять пропущенных. И одно сообщение: «Если вы, два идиота, не ответите мне в течение часа, я отправлю Пятницу отследить ваши феромоны. Не проверяйте меня». Харли поперхнулся кофе. — Он знает? — Он всё знает, Харли. Это Тони. Он наверняка заметил твою влюблённость ещё на второй день нашего знакомства. — А на какой день заметил твою? Питер залип. Потом отвернулся, пряча улыбку. — На первый.

***

— Ты на громкой, Старк, — сказал Харли, нажимая кнопку вызова. Питер сидел рядом, вжавшись в его бок, как испуганный котёнок. Хотя котёнок, который может поднять автомобиль. — О, наконец-то! — голос Тони прозвучал с таким облегчением, что обоим стало неловко. — Я уже думал вызывать полицию. Или Мстителей. Или священника. — Зачем священника? — удивился Питер. — Не знаю, для драматизма. Так. Вы двое. Вы живы? — Живы, — ответил Харли. — Вы вместе? Питер и Харли переглянулись. Харли кивнул. Питер сглотнул. — Вместе, — тихо сказал он. На той стороне повисла пауза. А потом Тони выдохнул — так, словно скинул с плеч тонну брони. — Наконец-то, — сказал он уже мягче. — Чёрт возьми, парни. Я ждал этого три года. Пеппер принимает ставки. — Какие ставки? — напрягся Питер. — Когда вы, наконец, перестанете страдать фигнёй и признаетесь друг другу. Я поставил на декабрь. Пеппер — на август. Так что я проиграл, но, знаете, я рад. Вы оба заслужили счастье! У Питера защипало в глазах. Харли обнял его за плечи и прижал к себе. — Спасибо, Тони, — сказал альфа. — Не благодарите! Приезжайте в выходные. Хочу официально увидеть вас как пару. И, Паркер, — голос Тони стал серьёзным, почти отцовским. — Ты знаешь, что я всегда буду тебя поддерживать. Что бы ни случилось. И Кинер… если ты сделаешь ему больно, я соберу «Железного Легиона» и превращу Теннесси в кратер! — Понял, сэр, — Харли даже выпрямился инстинктивно. — Никаких кратеров! — Вот и славно. Пятница, положи трубку... Звонок завершился. Питер шмыгнул носом и уткнулся в плечо Харли. — Он как папа, — прошептал он. — Да. И это немного пугает, — признался Харли, но улыбался.

***

Вечером они не пошли спать. Они остались на диване, закутавшись в один плед, и смотрели старое кино, которое давно уже видели. Рука Харли лежала на бедре Питера, просто лежала, не двигаясь. Без намёка. Без требования. — Харли? — позвал Питер в какой-то момент. — М? — А можно я сегодня сверху? Не в смысле… ну… — он замялся. — В смысле, просто полежу на тебе, как панда. Харли моргнул. А потом рассмеялся — громко, открыто, и в этом смехе было столько счастья, что Питер не выдержал и засмеялся тоже. — Ты, Паркер, самое странное существо, которое я когда-либо встречал! — Это да! Харли лёг на спину и раскинул руки. — Забирайся, панда! Питер устроился у него на груди, поджав ноги. Ухо прижал прямо туда, где билось сердце альфы. Ровно. Спокойно. Тук-тук-тук. — Я люблю тебя, — сказал Питер в темноту. — Я люблю тебя больше, — ответил Харли, поглаживая его по спине. — И это не соревнование, но я выигрываю! — Спорим? — На что? Питер поднял голову и посмотрел ему в глаза. Серьёзно. Почти испуганно-серьёзно. — На всю жизнь! Харли перестал дышать. На секунду. А потом его руки сжались на талии Питера с нежностью, от которой у омеги закружилась голова. — Ты жульничаешь, — прошептал альфа. — Потому что я уже согласен!

***

Они не планировали секс. Правда! Но когда Питер пошевелился на груди у Харли, и их бёдра соприкоснулись, а Харли тихо застонал — всё стало понятно без слов. — Мы можем не спешить, — выдохнул Харли, но его зрачки уже расширились, и запах сосны стал гуще, терпче. — После течки ты чувствительный! — Я хочу, — Питер потёрся носом о его шею. — Медленно. Только ты. Без узла. Просто… быть с тобой. Харли сел, удерживая Питера на коленях, и стянул с него футболку — домашнюю, слишком большую, свою. Питер остался в одних трусах, и в тусклом свете телевизора его кожа казалась фарфоровой. — Ты как что-то из музея, — прошептал Харли, проводя кончиками пальцев от ключиц до живота. — Не хочется трогать, чтобы не разбить. — Трогай, — разрешил Питер, перехватывая его руку и прижимая к своей груди, туда, где сердце билось быстрее обычного. — Я не стекло! Они целовались долго. Бесконечно. Без гонки. Харли опрокинул его на диван, навис сверху, но не давил — просто стоял на локтях, глядя в глаза. — Можно я буду смотреть? — спросил он, когда его пальцы скользнули под резинку трусов Питера. — Только если я тоже, — ответил омега, дрожа, но улыбаясь. В этот раз не было диких криков. Не было потери контроля. Харли вставил свой член в него так медленно, что Питер выдохнул — выдохнул всё напряжение последних лет. Каждое движение альфы было словом. «Ты в безопасности». «Я здесь». «Я никуда не уйду». Питер кончил с его именем на губах, царапая спину, но не сильно, а просто — чтобы чувствовать. Харли вышел из него до своей разрядки, кончил на живот Питеру, а потом принёс влажное полотенце и убрал всё сам. — Ты… зачем? — пробормотал сонный Питер, когда альфа укутал его в плед. — Чтобы ты не вставал. Ты сегодня и так много ползал по потолку. — Я не ползал! — Вчера ползал. Когда решил, что паук на кухне — это серьёзная угроза. — Это был очень большой паук! — Пит. Ты — Человек-паук. — И что? У каждого есть свои страхи. Харли лёг рядом, притянул его за талию и уткнулся носом в затылок. — Спи, паучок. — А ты? — А я ещё немного посмотрю, как ты спишь. В конце концов, я ждал этого три года. Хочу насладиться моментом. Питер хотел сказать что-то колкое, но глаза уже закрывались. Сквозь дрёму он почувствовал поцелуй в плечо. Тёплый. Домашний. Он улыбнулся. Завтра они поедут к Тони. Послезавтра начнут искать квартиру. А сегодня — сегодня просто любовь. Такая, о которой пишут в книгах, но редко встречают в реальной жизни. Питер Паркер наконец-то её нашёл.

***

Хотите продолжение про визит к Тони? Или, может быть, сцену, где они рассказывают Мэй (или её памяти)? Или что-то более бытовое — переезд, первый совместный поход в IKEA? Я в деле!