Chapter 2. Flashback: How we met.
6 апреля 2026 г., 21:35
7 лет назад
Горячий ветер разгонял облака, гулял между кипящих от жары песчаных скал. Солнце висело высоко, разливая лучи по пустыне. – Пёс, кто это? – Мимики. Поймали кого-то... Не могу понять, кого. – Что они забыли так далеко от города?.. – Хонджун покрутил колёсико электронного монокля. Он уже несколько минут лежал на прогретой солнцем скале между камнями, наблюдая за сворой неизвестных в белых костюмах. – Как думаешь, у них есть что-нибудь? – Ковбой, только не говори, что, собираешься драться с ними! – Голос, доносившийся из клюва механической птички, возмущенно заглючил. – Не волнуйся, Пёс, – Ким щелкнул пальцем по краю шляпы, – я справлюсь. К тому же, лучше прикончить их здесь. Дальше только открытая пустыня, я не смогу их преследовать. – Сумасшедший?! – Голос механической птички изменился. – Пёс, останови его! – Рё, ты же знаешь, Ковбой – пришибленный! – Не повреди Птицу, придурок! Зачем я вообще согласился работать с Динго!.. – Так точно, Рё! – Хонджун убрал монокль в карман плаща и натянул на лицо повязанный на шее платок. – Ладно, я пошёл. – Только ничего не... Пёс не успел договорить, как связь оборвалась. Парень закинул механическую птичку, покрытую облупившейся голубой краской, в карман плаща, и сел на корточки, натянув на лицо платок. Он не сомневался в своих способностях. Он ведь Динго. Щенок одной из "стай". Стаи теснились в маленьких поселениях на окраинах мегаполиса. Что-то вроде детских домов, в которых воспитывали бродячих щенков, как Хонджун, чтобы слелать из них настоящих охотничьих псов. И воспитатели были те, что надо. Щелчок их предохранителей способен был заменить сорок минут воспитательной беседы, а попадание пули в ногу могло бы стопроцентно поменять взгляды на жизнь. Но, если сильно не косячить – жить можно. Из развлечений, правда, только драки за последний кусочек десерта и разведывательные вылазки, на одной из которых сейчас и был Хонджун. От долгого лежания на животе на твёрдом камне тело немного затекло. Поправив короткий ремешок сумки, опоясывающей талию, он гуськом двинулся по краю скалы, не сводя глаз с трех мимиков. Как и всегда, они были в своей белоснежной форме и скрывающих лица масках. Неизвестный в потрепанном брезентовом плаще, которого они держали рядом с собой, сидел в тени каменного выступа, хрипло вздыхая. Динго подполз к краю скалы, думая, как ему поступить. С одной стороны можно было продырявить им головы прямо отсюда и спасти пленного, а с другой можно было бы оставить одного мимика в живых и попытаться что-нибудь узнать. Пленник измученно поднял голову вверх и замер, заметив Хонджуна, готового нажать на курок. Тот, встретившись с иссиня черными глазками, выглядывающими из под скрывающего лицо капюшона и молящими о помощи, приложил палец к губам, намекая не выдавать его. Незнакомец опустил голову, дрожа, и еще больше укутался в плащ. Парень направил револьвер на одного из мимиков и ещё раз взглянул на пленника, подглядывающего из-под капюшона, прежде чем выстрелить. Мимик упал на колени, его тело начало плавиться и растекаться по камнями чёрной жидкостью. Второй, услышав звук выстрела и увидев, что произошло с товарищем, схватил ружье, но его тут же постигла участь первого товарища. Последний мимик успел вооружиться и выстрелил вверх. Хонджун едва успел отползти назад, чтобы не поймать пулю в лоб. Пленник весь сжался, наблюдая, как его погибшие похитители впитываются в песок и дымятся. Он вздрогнул, когда его ладони коснулось что-то горячее. Это оказалась механическая птичка, вылетевшая из кармана Динго. Недолго думая, он схватил пернатую и бросил её мимику в голову, и, стоило тому отвлечься, как Хонджун вновь нажал на курок. Последний мимик упал замертво и начал таять, а птичка недовольно зачирикала, возмущенная таким отношением к себе. Парень осторожно огляделся и осторожно спустился со скалы. Направив дуло на всё ещё хрипящего и испуганного пленного, он стал медленно приближаться к нему. Тот, сипло вздохнув, поднял вверх связанные руки и глухо застонал, мотая головой. Динго сдернул с него капюшон, тут же приставив револьвер к его подбородку, и замер, завороженный чужими глазами, наполненными бриллиантовыми слезками: – Небесная сирена... Тысячи звёздочек светились в дрожащих сапфировых радужках. Он слышал о них. Они рождаются в оазисах во время гроз четвёртого месяца, когда луна становится полной, а над тучами происходят небывалой силы вспышки. Луна пронзает украденным светом капли, и из множества цветов, сиющих в небе дугой, рождается душа сирены. Но, это лишь выдумки старых пустынных псов. И в этих душных и жарких краях грозы – дело редкое. Все толки всё же сводились к тому, что сирены – мутировавшие. Те, кому не повезло глотнуть воды из городской канализации, полной химических отходов. Появление этих полурыб так никто и мог объяснить. Но Хонджуну хотелось верить, что они действительно дети грозы. Ужасно красивые и хитрые они промывали людям мозги и способны были "вытянуть" нужную им информацию. Правда, не ясно, как именно им это удавалось. Парень сперва испугался, но тут же заметил, что жабры на чужой шее иссохли и скукожились. Да, и, неизвестный явно не пытался сопротивляться. Механическая птичка, всё это время прятавшаяся в песке, выпорхнула наружу и уселась динго на плечо, стиснув ткань железными лапками: – Риномурена, протандрический гермафродит. Уровень опасности – ноль. Процент жидкости в теле равен тридцати. Требуется восполнить процент жидкости. Стадия лептоцефала пройдена. Превышение размера в сто тридцать сантиметров. Видоизмененный генофонд. Постоянная система сформирована. Вторичная система отсутствует Запись сохранена. Предложения бразуера: один – открыть запись для подробного доклада, два – построить маршрут до ближайшего водоема. Прота... Кто? Какая ещё система? Из короткого доклада железной пернатой подруги Хонджун понял лишь одно – сирена истощен. Без воды они долго протянуть не могли. – Отбой, пернатая. И без тебя дорогу найду. Ты, рыбный, вообще понимаешь меня? Знаешь что-нибудь о людях в черных шляпах? А?! – сирена задрожал, испуганно закивав головой. Сказать он ничего не мог: в горле пересохло. – Воды у меня нет... Давай так, – Ким убрал револьвер и схватил сирену за шиворот плаща, – я отведу тебя к источнику, а ты поделишься со мной тем, что знаешь. Идёт? Юноша ещё активнее закивал, хныкая и хватаясь за чужие запястья. – Выкинешь что-нибудь, – Хонджун потянул за верёвку, связывавшую запястья сирены, и повёл его к скалам, грозно возвыщающимся на западе, – прикончу на месте. Солнце нехотя опускалось, не переставая раскалять воздух. Сирена всю дорогу молчал, изредка похрипывая через жабры. Попытки Хонджуна разговорить его оказались тщетны: тот лишь кряхтел в ответ, намекая на то, что ему нужна вода. Скалистый лес, раскинувшийся перед ними, гудел от горячего ветра. Они почти до самого заката шагали под крошащимися каменными стенами, петляя между торчащими из сухой земли когтями булыжников. Сирена еле волок ноги, стараясь хотя бы примерно запомнить дорогу, но скалы походили одна на другую, и он в итоге сдался, продолжая слепо следовать за юным пустынным псом, уверенно ведущим его к воде, и собирал вместе с ним сухие веточки погибших кустарничков, распихивая их по глубоким карманам брезентового плаща. Он надеялся, что Динго сжалится и не полоснет его шею после того, как тот поделится с ним информацией. Хонджун привёл их через каменный лабиринт к пещере, спрятанной глубоко в непроглядном скалистом лесу. Под тенями нависающих скал гуляла прохлада, и ноги наконец прекратило жечь. Сирена недоверчиво взглянул на своего маленького гида, но сказать ничего не мог. Он понимал, что этот агрессивный человечек – его единственная надежда на спасение, иначе он просто засохнет и умрет в этой пустыне. Динго, вооружившись доживающим свой век фонариком из своей бездонной сумки, вёл их вглубь нескончаемой, казалось, пещеры. Но, через несколько минут по стенам пробежали отголоски журачания. Парень все ещё ведущий сирену за верёвку, почувствовал, как тот вздрогнул от звука воды. В тупике путников встретил небольшой водопад, струящийся из расщелины высоко в скале и образующий пруд, постепенно утекавший под каменные завалины. В потолке пещеры простиралась широкая трещина, впускавшая в себя последние солнечные лучи. – Вот тебе вода, как и обещал. – Ким развязал наконец чужие руки. Сирена, обрадовавшись, вытащил из карманов плаща веточки и принялся стягивать с себя потрепанную одежду, будто позабыв, что он здесь не один. – Эй..! – Хонджун впал в ступор, наблюдая за раздевающимся парнем перед собой, и отчего-то смутился, не в силах что-либо ему сказать. А тот, ни капли не стесняясь своей наготы, с головой окунулся в воду, заметно оживая и довольно плескаясь, жабры на шее зашевелились, а кожа заблестела. Ну, как маленький ребенок, честное слово. Динго, кое-как приведя в движение шестерёнки в мозгу, оторвал наконец взгляд от своего нагого спутника и решил последовать его примеру, потому что бродить по пустыне будучи потным и вонючим ему порядком поднадоело. Сирена был слишком занят водными процедурами и пусканием пузырьков и совершенно не обращал на Хонджуна внимания. Ким же собрал веточки в кучу, цивильно обложил её камешками, чтобы разжечь на ночь костёр, и разделся. Вода была до жути холодной, и, в отличии от сирены, плюхнувшегося в пруд чуть ли не с разбегу, он заходил осторожно, весь дрожа. И, хотя, казалось бы, стесняться нечего, ведь он немало времени провел в одном балагане с такими же динго, где никто уже не придавал значения краже мыла и нового нижнего белья, он все же решил не заходить глубоко и пристроиться на берегу, усевшись по пояс в воде, и лишний раз не пялиться, чтобы не отвлекать его от столь увлекательного пускания пузырей. Прямо сейчас он был рад тому, что догадался украсть из общей ванной засохший кусочек мыла, и усиленно тёр найденной на дне сумки чистой тряпочкой тело. Хонджун не сразу заметил, что плеск воды прекратился. Почувствовав холодное прикосновение к плечу он вздрогнул, едва не закричав, и уже было занёс руку для удара, но вспомнил, что держит лишь кусочек моющего средства, а не нож: – Не подкрадывайся так! А если бы я... Сирена чуть отпрянул, нахмурившись и надув губы, и хотел было отплыть обратно, но Хонджун схватил его за руку: – Ну, прости-прости... Напугал меня... Чего тебе? Мыло надо? Незнакомец, подполз на коленках обратно: – Извини... И, спасибо. – Ты всё-таки говоришь... То есть, пожалуйста. Сирена ещё с минуту пялился на Хонджуна, уставившись на него темными радужками. И сейчас, в слабом свете угасающего неба, Хонджун решился полноценно рассмотреть своего молчаливого спутника. Тонкая шея, такие же тонкие конечности, несуразные прямые плечи, округлое личико и посиневшие губы, а кожа вся покрылась странной слизью. Ниже пупка, куда ему доставала вода, Ким решил лишний раз не смотреть. Динго, опустив взгляд туда, куда не стоило, тут же отвернулся, смутившись. Вздохнув, он умыл лицо, и стал смывать с себя остатки мыла. – Что ты хочешь знать? – А? – Что ты хочешь знать, Динго? Сирена невозмутимо присел рядом с парнем, смотря на него абсолютно ничего не выражающим взглядом. – Уже понял, кто я... – Сомневаюсь, что обычные люди будут просто так средь бела дня разгуливать по пустыне с пушкой. Да, и, ты весь в шрамах. Значит, дерешься. И, раз их так много, значит, делаешь это не просто так. – Догадливая рыбка... – Хонджун улыбнулся и облизал губы, придвинувшись ближе же. – А не боишься меня? Сирена отпрянул, задрав подбородок, но не сдивнулся с места, оказавшись нос к носу с парнем. Динго точно был псом. Выжженная солнцем смольная копна волос взъерошена, от подбородка до левого виска тянулся длинный шрам, кончик верхнего правого клыка отбит, руки в царапинах, ноги в ссадинах, и глаза дикие, улыбающиеся. Страшно, что уж говорить. – Красивый... – Хонджун осторожно коснулся его щеки. – Что ты хочешь знать? – Какой ты холодный, рыбка! Что зочу знать?.. О Черных Пиратах... Ну, люди в шляпах. Хочу знать всё, что знаешь ты. – О... – Сирена задумался. – Хорошо. Правда, я не видел много. Смотри мне в глаза. Сирена схватил чужой подбородок, мягко надавливая пальцами на щеки, заставляя открыть рот, радужки его глаз закатились, оставляя лишь белые пустоты, и он выдохнул, выпуская изо рта белую нить дыма, крутнувшуюся червячком в воздухе и проскользнувшую в чужую глотку. У Хонджуна запульсировали виски, боль пронзила череп от лба до темени. Он закашлял, подавившись дымкой, и зажмурился, просматривая чужие воспоминания. Тёмные закоулки грязного города и бетонные муравейники, холод и воздух с привкусом машинного масла, и бегущая сквозь тьму группа неизвестных. Зрачки сирены вернулись на место, и он отпустил чужой подбородок: – Это всё. – Ничего, – Хонджун потер лоб, словно его только что стукнули палкой, – этого вполне достаточно. – Теперь ты убьёшь меня? Вопрос разбился о каменные стены, и Динго уставился на спутника: – Только если ты попытаешься убить меня. – Ты спас мне жизнь. Мне незачем этого делать. Да, и, если бы хотел, у меня не было бы и шанса против твоего пистолета. – Спас тебе жизнь? Да ла-адно тебе... – Хонджун ухмыльнулся. – Мне незачем избавляться от тебя. Можешь считать, что я сохранил тебе жизнь в обмен на информацию, если тебе так будет удобнее... Может, тебе тоже что-то надо от меня? – Мне?.. – Сирена захлопал ресницами. – Ты знаешь что-нибудь о Водостоке? – О Водосточном районе? – Да-да! О нем! – Не-а. Я никогда не был в Городе, извини... – Хонджун почесал затылок. – Но, может, сам посмотришь? Мало ли, найдёшь что-нибудь... Спутник осторожно надавил пальцами на его виски, с серьёзным лицом глядя ему в глаза, и Динго ощутил разряд, пробежавший от одного виска к дргуому. Не найдя для себя ничего полезного, сирена отстранился и вздохнул. Хонджун уставился на спутника, молчаливо рассматривающего розовеющее в расщелине небо. Не зная, как разбавить обстановку, он легонько "щелкнул" по воде рукой, брызнув на сирену. Тот вздрогнул, в недоумении посмотрев на него, и Динго повторил жест, улыбнувшись. Его спутник сделал то же самое, обрызгав его лицо. Хонджун хихикнул, щелкнув еще сильнее, и сирена вновь повторил за ним, заметно расслабившись. Маленькая игра длилась недолго пока сирена не ударил ладонью по воде, чтобы брызги точно попали парню в лицо, и отплыл, хихикнув. – Эй! – Хонджун двинулся следом, возмущенный. Сирена вновь обрызгал парня, засмеявшись и отплыв дальше. Вода в пруду едва доставала им до пупка, и волноваться о том, что кто-то утонет, не нужно было. Хонджун уже было собирался поймать сирену, но тот резко отодвинулся, и он упал в воду с головой. Стоило ему вынырнуть и подняться на ноги, как сирена защекотал его бока, и он, испугавшись холодного прикосновения, вновь упал. Спутник, довольный своей шалостью, залился смехом, а Динго, воспользовавшись моментом, сгреб его в объятия со спины, принявшись щекотать его живот. – Нет! Нет-нет, Динго..! – Перехватив его запястья, сирена вырвался и, едва держась на ногах от смеха, прижался к стене. – Поймал! – Хонджун упёрся ладонями в стену по обе стороны от его талии, улыбнувшись, и уткнул колено между его ног. Тот вздрогнул, и жабры булькнули, тут же закрывшись. Парня это позабавило, и он придвинулся к чужому лицу, едва не касаясь его носа своим. – Только не бойся меня, ладно? Сирена вжался в стену и дотронулся пальцами его губ, намекая отодвинуться, но Хонджун только щелкнул зубами в ответ, будто собирался укусить. Спутник испуганно вздохнул и убрал руку. – Прости-прости, не буду кусаться... Ну, скажи что-нибудь, а. Боишься меня? – А щенков надо бояться? Динго скрипуче рассмеялся и широко улыбнулся, обнажая поломаный клык: – Правильно, не надо бояться. Я хороших рыбок не кусаю. А ты миленький, знаешь? – Хонджун вновь приблизился к лицу сирены и тот щелкнул зубами в ответ, чем вызвал у него смех. – Ну, не надо меня кусать! Двое молча рассматривали друг друга, пока глаза сирены не округлились, озорно засияв. Заметив эту перемену в его взгляде, Хонджун и моргнуть не успел, как оказался опрокинут в воду. Кое-как поднявшись, он огляделся, и не нашёл рядом сирены. – Рыбка?.. За пару секунд воображение нарисовало ему сцену его же жестокого убийства сиреной, но она тут же развеялась, когда тот вынырнул рядом и засмеялся. – Напугал меня, рыбка! Динго попытался поймать его и вновь упал, а сирена отплыл к берегу, продолжая хихикать. Не успел он выйти на сушу, как оказался схвачен за ногу и повален в воду. – Теперь точно не уйдёшь, рыбка! Оба смеялись, дурачась в воде, пока сирена не выбился из сил и не выполз спиной на берег, устало сев. – Попался! Динго выбрался следом и навалился сверху, победно улыбнувшись и оскалившись. Сирена улыбнулся в ответ но, стоило ему опустить взгляд ниже, как улыбка тут же пропала,. – Рыбка, ты чего? Хонджун опустил голову и понял, в чем была причина чужого смущения. У сирены встал. Он попытался отползти, но Динго схватил его за руку, остановив, и сел сверху. – Рыбка, – он опустился к чужому лицу, – помочь тебе? Сирена задрожал, уперевшись ладонями в его грудь. От ощущения на бёдрах чужого веса по телу прошёл разряд. Сдвинуться с места не получалось. Как в таком маленьком щенке умещалось столько сил? – Ладно тебе, чего так застеснялся? – Хонджун внимательно следил за дрожью чужих губ. – Ты чего-то хочешь, рыбка? – Хонджун прошептал это прямо в чужие приоткрытые губы. – Скажи, я тебе понравился? – Он провел ладонью вниз по чужому животу остановился у паха. Сирена дышал тяжело, сквозь пелену в глазах смотря на парня. Динго определённо был хорош, и шрамы этому совсем не мешали. Наоборот, были чем-то вроде изюминки. Особенно клык с отбитым кончиком, выглядывавший во время его улыбки. – Рыбка-а, – парень продолжал водить пальцами по холодному животу сирены, – тебе помочь? Или мне прекратить? Спутник смотрел, как скользили чужие пальцы по его коже, как "расплылись" на его бёдрах ляжки парня. Без своего обмундирования и револьвера он уже не выглядел дикий пёс. Но поджарое тело, исполосанное шрамами, всё же намекало на это. Сирена молча перемесимл ладони на бока Хонджуна, и тот улыбнулся: – Всё-таки, я тебе понравился, да? Динго вздрогнул от ледяного прикосновения чужих пальцев к коже и, посмотрев вниз, понял, что теперь завёлся сам. Маленькая шалость не не навредит, так? Он осторожно коснулся чужого члена, после чего хватка на его боках незамедлительно стала крепче. Хонджун облизнул губы и медленно провел от основания до головки. Сирена прикрыл рот рукой, смутившись, но парень тут же убрал её, переместив на свою ногу. – Не бойся, тут никто не услышит. Сирена старался дышать размеренно, но получалось не очень. От каждого неторопливого движения до самых кончиков пальцев проходил разряд, а воздух в пещере постепенно остывал, и он всё больше ощущал, как кипит его собственное тело. Он готов был сгореть со стыда, но холодная рука приятно жгла горячую кожу внизу, и не мог удержать себя от того, чтобы податься бедрами навстречу. – Динго... – Нравится, рыбка? Хонджун внимательно наблюдал за сменой выражения чужого лица и продолжал. Спутник только тихонько хныкал, и его вздохи звонким эхом ударялись о каменные стены. Кожа сирены, по сравнению с его, была совсем белой, с видневшимися на сгибах яркими голубыми венками. А Динго со своим загаром запросто мог слиться с песчаной скалой. – Рыбка, ты так и не ответил. Я тебе понравился? Хонджун надавил пальцем пальцем на головку и сирена со стоном выдохнул, впившись ногтями в его бедра, жабры на его шее зашевелились, а белки глаз потемнели. Динго опустился к чужому лицу и решил, наконец, вспомнить и о себе. Взяв и свой член тоже, он ускорился, и сирена схватился за его плечи, широко распахнув залитые тьмой глаза. Завороженный смотрящей сквозь него бездной, Хонджун ловил губами каждый чужой вздох. Усталость от вылазки дала о себе знать, и силы стремительно заканчивались. – Динго... Холодный ветер скользнул вдоль стен и всколыхнул поверхность пруда. У сирена разноцветные пятна поплыли перед глазами, трение чужих бедер о его собственные приятно жгло кожу. Динго был тёплым, как печка, и ему не хотелось терять это тепло. Ощутив, как внизу стало искрить, он сильнее вцепился в крепкие плечи и похлопал парня по спине. – Сейчас-сейчас, рыбка... Хонджун едва не касался холодных губ своими, не желая упустить ни единого стона. Ноги стало сводить, пока он продолжал толкаться в собственную руку. Звонкий стон сирены разбился о каменные стены и посыпался в воду, и он вздрогнул всем телом, кончив в чужую ладонь. Звон прошёлся сквозь голову Динго, прежде чем тот излился следом и устало уронил голову на чужую грудь. Отдышавшись, он неспеша поднялся, пошатываясь, чтобы ополоснуться ещё раз. Сирена ещё пару минут лежал, пока глаза вновь не приняли прежний вид, и последовал примеру парня. Солнце уже почти село, и небо стремительно темнело, покрываясь звёздами. Приведя себя в какой-никакой порядок, Хонджун разжег костёр. Всё-таки, ночью в пустыне холодно. Его спутник, вновь спрятавшись в свою одежду, представлявшую собой потрепанную тонкую рубаху, похожую на больничную, и потертые на коленках штаны, сидел уселся чуть поодаль, под расщелиной, и смотрел на вспыхивающие в небе огоньки. – Эй, – Динго присел рядом с ним, – тебя есть имя? Я же не могу все время звать тебя рыбкой. Сирена отрицательно замотал головой, продолжая смотреть на небо сквозь расщелину. – На что глазеешь? – Марс, – он указал на яркую точку в небе. – Мама говорила, что я родился под ним. – Марс... – Хонджун придвинулся ближе и поднял голову. – Хвасон, да? – Ага... – Хвасон. Хва-сон. Хва-сон-хва-сон-хва... – парень взгляделся в мерцающую планету, а затем вновь посмотрел на спутника. – Эй, рыбка, как тебе имя "Сонхва"? – Сонхва?.. – Сирена уставился на Динго, захлопав ресницами. – Марс наоборот. Хвасон – Сонхва. Что думаешь? – Сонхва... Мне нравится. – Отлично! – Хонджун улыбнулся, довольный собой. – Кстати, куда пойдёшь? Вернешься домой? – У меня нет дома. – Оу... Это грустно... Ты, значит, один совсем? – Мгм. Последний год я жил в гордоском Водостоке с другими... А потом они решили осушить его. Поймали нас... От остальных они сразу избавились, а меня оставили. Хотели забрать меня обратно в Лабораторию... – Лабораторию? – Мгм. Она за Городом на востоке. Я там и родился. Над нами ставили эксперименты, пытались скрестить с животными. Поэтому я "сирена". Хотели нас с рыбами смешать. Нам с родителями удалось сбежать благодаря тем людям в шляпах. У родителей рыбьи признаки не прижились. А я... Я теперь такой. Надеюсь, рано или поздно я тоже утрачу свои. Стану снова обычным человеком. – Ого... А как ты мысли читаешь, если не секрет? – Они лепили мне на голову провода, – Сонхва коснулся пальцами висков, – и заставляли ее пульсировать. Долго так делали. После этого и началось. Правда, я почти ничего не знаю о лаборатории. В свободное от экспериментов время я был в отключке. Хонджун внимательно слушал чужой рассказ, широко распахнув глаза. Заметив на себе любопытный взгляд, сирена хихикнул. Сейчас динго совсем не был похож на дикого пса. – А ты, Динго, вернешься в Приют? – А мне и некуда больше возвращаться... Слушай, Сонхва... А не хочешь пойти со мной? – С тобой? Куда? В Приют?! – Нет-нет! Ни в коем случае! В приюте тебя точно загрызут... Эти ребята реально дикие псы. Со мной тебе ещё повезло. Те прикончили бы на месте. Есть одно место на Окраине, знакомый Дядя работает там. Могу попросить его взять тебя. Работенка не пыльная... Ну, если ты, конечно, не горишь желанием остаться тут и помереть... – Да, пожалуйста! – Сонхва заметно засиял. – Спасибо, спасибо! – Не торопись! Я ещё не знаю, получится ли. Но, надеюсь, что всё будет хорошо. А то жалко тебя, такого красавчика, тут оставлять... – Динго пихнул чужое плечо своим. – Да ну тебя! – Сонхва пихнул его в ответ. Тот засмеялся и, поднявшись, отряхнулся: – А что? На такое личико грех не позариться! Есть хочешь? Хотя, зачем спрашиваю... По тебе видно, что ты не доедаешь. – Не нужно... – Не возникай! Вот, если упадёшь в обморок от голода, тащить я тебя не буду! Тут оставлю, и всё! – Хонджун вытащил из сумки баночку консерв и, убедившись, что они еще пригодны к потреблению, открыл и принюхался. – На вид – мясо... Хотя, скорее всего, от мяса тут только название. Иди сюда. Лишь бы я не посеял ложку... Ложка одна, кстати. Надеюсь, на побрезгуешь. Сирена послушно подошёл к костру и присел рядом с Динго. – На... – Хонджун поднёс к чужому рту неизвестного происхождения еду, и Сонхва молча уставился на него в ответ. – Чего? Давай, открывай рот. Живот как на зло заурчал, и сирена съел предложенное. Вполне неплохо для странной жижи в баночке. Довольно хмыкнув, следующую ложку Динго съел уже сам. Сидя молча у огня, двое неспеша ели одной ложкой, слушая, как трещат в пламени веточки. Ночной ветер гудел снаружи пещеры, шурша песком. – Ты хоть немного наелся? – Хонджун протянул спутнику последнюю ложку. Тот, проглотив остатки, довольно кивнул. – Хорошо... Погоди, у меня ещё должны были быть леденцы... – Он нашел на дне сумки сладость в золотистой обертке. – Держи. Тебе такое нравится? Сирена радостно принял ее и, зверски разобравшись с оберткой, мигом разгрыз. – Что-то мне подсказывает, что ты не наелся... – Динго хихикнул. – Ну, если Дядя примет тебя, то тебя там будут хорошо кормить, можешь не переживать... Драться умеешь, кстати? – Не-а... – Надо будет дать тебе пару уроков. В пустыне опасно. Даже под крылом Дяди... – Динго, а это что? – Где? Сонхва указал на выползшую из сумки механическую птичку. Та зацокала лапками по камню и завертела головой. – А, ты про нее... Что-то вроде рации. Мой друг сделал. Пернатая, проверь канал связи. Птичка щелкнула клювом: – Проверка канала связи. Сообщение от пользователя Пёс. Сообщение от пользователя Рё. Прочесть сообщения? – Читай, пернатая. – Сообщение от пользователя Пёс. "Ковбой, пожалуйста, скажи, что ты жив, и установил датчики, иначе Рё меня..." Сообщение от пользователя Рё. "Не вздумай сдохнуть, Динго! Потеряешь датчик – тебе крышка!" Сообщения прочитаны. Птичка умолкла, спрятала лапки, закрыла клюв и сложилась в шарик. – Заряд закончился... – Хонджун поднял её с земли и спрятал в сумку. Надев рубашку, он отполз к стене и улегся на сумку, прикрывшись плащом. Сонхва последовал его примеру и накинул потрепанную рубаху с накидкой. – Иди сюда, рыбка, – Динго похопал по месту рядом с собой, – ночью холодно. – Заметив замешательство сирены, он хихикнул. – Да ладно тебе, не стесняйся. Мы тут такие вещи творили, а ты стесняешься лечь рядом? Сонхва смутился и, немного подумав, подполз к парню: – Зачем дал мне имя, если всё равно зовешь рыбкой? – Приелось. Да, и, звучит мило. Сирена уставился на огонь и умолк. Сон всё никак не шел, и некоторое время он смотрел на тихонько трещащие язычки пламени, плюющиеся пеплом. Сонхва надеялся, что загадочный Дядя, кем бы он ни был, возьмёт его к себе. Он не знал, сколько времени провел за созерцанием костра, погрузившись в свои мысли, и от размышлений его отвлек толчок в плечо. Динго тем временем уснул, сползши вниз, и уронил голову в сгиб чужого локтя. Сирена чуть сполз следом, устраиваясь полулежа, и подтолкнул его сумку под спину, осторожно придерживая голову спящего. Тот не шелохнулся, продолжая сопеть. Сонхва подсунул руку под его поясницу, устроил его голову на своей груди и, подтянув плащ, осторожно обнял, почувствовав, как проскользнувщий в расщелину воздух стал прохладнее. Хонджун вздрогнул и измученно вздохнул во сне. Сонхва осторожно провел холодным пальцем вдоль тонкого носа парня и тот снова вздохнул, издав нечленораздельный звук. – Бесстрашным Динго снятся кошмары? Получив в ответ недовольный стон спящего, он усмехнулся и поднял его подбородок, осторожно надавил на челюсть и вдохнул через рот. Между рядов чужих ровных зубиков проскользнула черная дымка, и поймав её пальцами, Сонхва раздавил ее, как червя.*
До Окраины они добрались к вечеру следующего дня. Солнце ещё парило над линией горизонта, било остывающими лучами по скалам, окружавшим небольшое поселение. Сонхва молча семенил за Хонджуном, не отходя от него дальше, чем на четверть метра, и надеялся, что загадочный Дядя примет его. – Мы пришли, рыбка. – Парень указал на небольшое здание. Первый этаж представлял собой бар, кишащий приблудой со всей пустыни, а второй и третий – место обитания хозяина. Не желая лишний раз пересекаться со сворой вооруженных пьяных дебоширов, Динго провел спутника к задней двери. Тихонько зайдя внутрь пустой крошечной прихожей, двое переглянулись. На украшенных старыми пробоинами от пуль стенах висела пара плащей. – Повезло, что Дядя здесь. Не бойся его. Он может и казаться грубым, –Хонджун снял с себя шляпу и надел ее на Сонхва, – но на деле – душка. Постой здесь, рыбка. Стоило парню открыть ведущую в коридор дверь, как его лоб тут же встретился с дулом револьвера. – Дядя Кёнмун! – Хонджун улыбнулся, даже не дернувшись. – А я к тебе! – Снова ты без приглашения, Ковбой. Дядя оказался совсем не таким, каким его себе представлял Сонхва. Он был едва старше Хонджуна, с миловидным гладковыбритым лицом, вьющимися волосами до плеч и скептическим прищуром. – А это ещё кто? – Мужчина убрал револьвер и указал на Сонхва. – Небесная сирена. – Что за сказки? Солнце голову напекло? – Он из Города. – И на кой чёрт ты привел сюда городскую рыбу? – Взглянув на трясущегося от страха сирену, Кёнмун прикусил щеку изнутри. – Я хочу, чтобы ты присмотрел за ним. – С чего бы мне это делать? У меня тут не притон для кильки. – Он знает о мимиках. И умеет смотреть чужие воспоминания. Он тебе пригодится, Дядь. Нахмурившись, мужчина вздохнул и резко развернулся: – Идём. Пройдя по коридору, они поднялись на второй этаж. Дядя привёл их в небольшой пыльный кабинет, в котором он провалился большую часть своего времени. – Выкладывай всё, что знаешь, Тунец. – Дядя, – Хонджун сжал плечо Сонхва, – сперва обещай, что присмотришь за ним! Он – мой, и будет делиться информацией только с моего позволения. В обмен на твою опеку. – Твой? Что-то я не вижу на нем ни метки, ни жетона. Ты же знаешь, Ковбой, в Пустыне свои вещи надо подписывать. Динго снял с шеи платок и повязал на шею Сонхва: – Не снимай его, рыбка. Всё, Дядя, теперь он мой. Кёнмнун цыкнул, и сел за столик, заваленный книжками: – Вот мелкота пошла... Я вам барахолка, что-ли? – Я знаю, что тебе нужны работники, Дядь. А он – самое то. Информация нынче стоит недёшево, и просто так её не вытянешь. А рыбка любому голову обчистит! Сонхва молча ждал решения мужчины, чувствуя, как вспотели его ладони. Дядя вздохнул, вытащил из нагрудного кармана очки и, смахнув волосы, надел их. – Спасибо, Дядя! – Хонджун довольно улыбнулся. – Рыбка, ты теперь живёшь здесь. Можешь рассказать ему всё. Я пока отойду, хорошо? Динго похлопал сирену по плечу, прежде чем выйти. Тот сглотнул, встретившись взглядом с Кёнмуном, и тот подпер голову кулаком: – Не боись, Селёдка, не трону. Рассказывай давай, а я пока подумаю, куда тебя деть. Оставив спутника с Дядей, Хонджун спустился и прошёл на кухню. К его счастью, там никого не оказалось, и он стал шарить по духовкам и шкафичкам. Найдя под крышкой одного из подносов остывающие булочки, он быстро съел две, заел их попавшейся под руку мясной нарезкой, и, подумав, взял ещё две и завернул их в салфетку. В корзинке у двери оказалось несколько яблок, два из которых тут же оказались в его карманах. Пошарив по ящичкам, он нашел сахарные леденцы и закинул несколько в сумку. Вдоволь покусочничав, он облизнулся и помчался наверх к Дяде. – Наелся? – Кёнмун хмыкнул, смотря на довольное лицо парня. – Ага! Рыбка, это тебе! – Хонджун протянул ему булочки и яблоко. – Ну, Дядь, как он? Рыбка, ешь, не стесняйся. Мужчина потер переносицу, прежде чем открыть ящичек стола, вытащить оттуда звенящий мешочек и бросить его парню. – Везёт тебе на находки, Ковбой. Останешься на ночь? – Нет, меня ждут в Приюте. Сонхва, дожевав незамысловатый обед, жалобно взглянул на парня: – Ты уже уходишь? – Не волнуйся, рыбка, – Хонджун причмокнул, послав Сонхва воздушный поцелуй и улыбнулся, – я буду иногда заходить. Не скучай сильно. Проводишь меня? На улочках было совсем тихо. В такую жару никто высовываться наружу желанием не горел. – Хонджун, – Сонхва очень серьезно посмотрел псу в глаза, – ты продал меня ему? – Что?! Нет, рыбка. Я продал ему информацию. А ты – мой! – Парень потянул кончик платка, повязаного на чужой шее. – С этим тебя не будут трогать. Будут знать, что у тебя есть друг Динго. А моя шляпа тебе идёт. – Он забрал головой убор обратно и подмигнул Сонхва. – Катись уже отсюда, Ковбой! – Кёнмун фыркнул и пихнул парня коленом под пятую точку. – Эх, Селёдка, как ты только напоролся на этого оболдуя?.. Сонхва помахал уходящему парню и посмотрел на Кёнмуна. Тот уставился на него в ответ и вздохнул: – Ну, добро пожаловать, Анчоус. Сирена не стал возмущаться в ответ на новые клички и кивнул: – Спасибо. – Так, – он развернул парня за плечо, заставляя того покружиться. – видок у тебя, конечно, так себе... Ну, ничего. Ян-Ян! – Дядя крикнул, подняв голову. Из окна второго этажа высунулась румяная женщина с растрепанным пучком. – У нас новенький! Запряги его в бар! Тощий ты, конечно, Анчоус. А этот дурень, конечно, всё, что было, надкусил...
