Часть 8 — Сливочное пиво
9 апреля 2026 г., 10:49
Январь 1996 года
Гарри Поттер и Луна Лавгуд шли по Хай-стрит в Хогсмиде, переплетя пальцы. Солнце ярко сияло, едва миновав зенит; воздух был неподвижным и морозным — идеальная январская погода для прогулки по деревне. Гарри улыбался, а Луна напевала мотив, который её мама насвистывала, когда Луна была маленькой. Для обоих студентов день выдался почти идеальным, омраченным лишь чередой всё более нелепых слухов, ползущих по Хогвартсу — о том, почему же эти двое пошли на свидание. К счастью, хотя слухи никого не радовали, Гарри давно привык к темной стороне славы, а Луна в целом оставалась невозмутимой перед лицом перешептываний сокурсников. Никто из них не собирался позволять чужим сплетням испортить этот день. Они решили, что следующей остановкой должен стать магазин «Сладкое королевство», чтобы запастись сладостями на месяц вперед. Прямо перед входом в лавку они столкнулись с крупной темноволосой девушкой в слизеринском шарфе — Милисентой Булстроуд. Она смерила Гарри презрительным взглядом и поздоровалась: — Поттер. Луна. — Затем она выразительно посмотрела на их переплетенные руки. — Милисента, — отозвался Гарри столь же холодно. — Привет, Милли, — жизнерадостно сказала Луна. — Пожалуйста, поблагодари маму за коробку шоколадных конфет на Рождество. Они были очень вкусными, хотя боюсь, папа съел слишком много за один раз. У него потом несколько часов побаливал живот. Милисента фыркнула, но ответила: — Передам. И поблагодари своего отца от нас за бутылку медовухи. Родители в этом году даже разрешили мне немного пригубить. — Она помедлила секунду и добавила: — Значит, слухи всё-таки правдивы, я вижу. Гарри закатил глаза и спросил: — И какой именно из слухов ты слышала? — Ты и впрямь тугодум, Поттер, — пренебрежительно бросила Милисента. — О том, что вы двое на свидании. Я полагаю, именно об этом говорит вот это, — она указала на их сцепленные пальцы. — Если только один из этих идиотов-близнецов Уизли не применил к вам Заклятие приклеивания, а вы еще не догадались, как его снять, — она ухмыльнулась. — Нет, мы на свидании, — весело подтвердила Луна. — Оно проходит просто чудесно. — Уж не сомневаюсь, — саркастично заметила Милисента. — Еще я слышала, как какая-то мелюзга с четвертого курса болтала, будто Поттер тут у нас заделался этаким Ловеласом... но право слово. То, что ему удалось заставить хотя бы одну девчонку посмотреть на него — уже своего рода чудо. — С этими словами она злорадно ухмыльнулась Гарри. — О нет, Гарри совсем не такой, — серьезно ответила Луна. — Сегодня он ведет себя как истинный джентльмен. Это вызвало у Милисенты еще один смешок. Гарри с него хватило, и он сказал: — Что ж, беседа была просто великолепной, Милисента, но давай всё-таки пойдем за шоколадом, хорошо, Луна? — Идем, — согласилась она. Когда Гарри повел её в магазин, она обернулась и безмятежно улыбнулась слизеринке: — Пока, Милли! В «Сладком королевстве» было полно студентов; Гарри и Луна медленно пробирались сквозь толпу, рассматривая товар. — Вы с Милисентой что, подруги? — О нет, я ей не очень-то нравлюсь, — бодро ответила Луна. — Тогда к чему всё это было? — Мама и мама Милли в детстве жили по соседству в Косом переулке. Дедушка Милли издавал «Прорицатель Косого переулка», пока газета не разорилась. Это была ежедневная газета, — пояснила она, заметив вопросительный взгляд Гарри, — её редакция находилась в том же здании, где мамин отец выпускал «Придиру». У «Прорицателя» и «Придиры» были общие печатные станки. Мама и мама Милли не были прямо-таки подругами — Миллина мама была на несколько лет старше, — но они всегда обменивались рождественскими подарками и общались вполне дружелюбно. Милли и её семья были на маминых похоронах, вели себя очень достойно и скорбели вместе с нами. Папа до сих пор обменивается с ними подарками на Рождество. Я думала, Милли захочет подружиться со мной, когда я приду в Хогвартс, но я ошиблась, — печально добавила Луна. — И что она сделала? — тихо спросил он. — О, ничего особенного. Просто сказала мне, что слизеринцы не водятся с «глупыми маленькими когтевранками». Все её подружки смеялись, пока она это говорила, но на этом всё. — Мне жаль, что так вышло, — искренне произнес он. — Спасибо, но не стоит. Это было почти мило по сравнению с тем, как со мной поступали некоторые другие. По крайней мере, Милли не называет меня «Полоумной» в лицо и не устраивает мне пакостей, даже если смеется, когда это делают её друзья. — Хм, — хмыкнул Гарри. Милисента Булстроуд ему никогда не нравилась — она казалась ему почти такой же неприятной, как Панси Паркинсон, — но этот рассказ заставил его задуматься. Гарри и Луна огляделись, впитывая виды и запахи сладостей. Гарри с замиранием сердца наблюдал за Луной: её глаза стали еще шире, чем обычно, пока она изучала ассортимент. «Прямо как в кино», — с улыбкой подумал он. — Ты не знаешь, какие сладости любит Добби? — внезапно спросила она. — Э-э, нет, не знаю, — ответил он, несколько озадаченный. — Ты хочешь ему что-нибудь купить? — Да, ведь это он нашел мои зимние вещи. Папа прислал мне еще почтой, но поступок Добби был очень добрым. Я хочу показать, что ценю его помощь. Мне кажется, мало кто из студентов вообще думает о домовых эльфах, — грустно заметила она. Гарри улыбнулся Луне: — Гермиона бы тебя сейчас расцеловала, будь она здесь. Ты слышала про Г.А.В.Н.Э.? — Джинни рассказывала. Я думаю, у Гермионы благие намерения, но ей стоило бы больше сосредоточиться на том, чтобы с ними просто хорошо обращались. Большинство эльфов не похожи на Добби — они не хотят свободы. Но я думаю, они все хотят, чтобы их ценили, как и любые другие существа. Гарри сжал её руку: — Я же говорил, что Добби тебя обожать будет. — Он задумался о вкусах домовика. — Он боготворит директора. Может, купим ему лимонных долек? Если скажешь, что это любимые конфеты Дамблдора, он будет в полном восторге. Луна решила, что это отличная идея, и взяла упаковку для эльфа. Еще она выбрала два сахарных пера, три лакричные палочки и несколько шоколадных лягушек. Она принесла их Гарри, который к тому времени уже набрал целую охапку всевозможных лакомств. — И это всё, что ты берешь? — спросил он. Она кивнула: — У меня не так много денег на сладости. К тому же папа напоминал мне, что избыток шоколада может привлечь Инеевых Спрайтов, а от них потом так трудно избавиться. Гарри решил пока не уточнять, кто такие эти Инеевые Спрайты. — Этого тебе надолго не хватит. Хочешь, я куплю тебе «Шоколадные котелки» или что-нибудь еще? — Нет, в этом нет необходимости. — Ладно. Что ж, когда у тебя закончатся сладости, у меня их будет полно, и я с радостью поделюсь. Это будет отличным поводом зайти ко мне в школе. Она улыбнулась и сжала его руку. — Мне не нужен повод. Кроме попыток очистить тебя от Мозгошмыгов, а это, знаешь ли, работа на полный рабочий день. Он от души рассмеялся, они оплатили покупки, уменьшили их заклинанием и сложили в белую парусиновую сумку Луны. Несколько «Шоколадных котелков» Гарри оставил, чтобы перекусить по дороге. Луна сказала, что хочет заглянуть в филиал «Волшебного зверинца» в Хогсмиде — посмотреть, какие питомцы там продаются. Поскольку у Гарри уже была Букля, они договорились, что он напишет письмо Римусу Люпину, пока Луна будет рассматривать животных. По пути они проходили мимо цветочного магазина, и Гарри завел Луну внутри. Поговорив с флористом, он купил фиалку и заколол её в волосах Луны над правым ухом. — Вот тебе еще немного фиолетового, — мягко сказал он, от чего она снова густо покраснела. — Спасибо, — прошептала она, улыбаясь ему. Они на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза, пока не услышали деликатное покашливание. Рядом стоял Невилл Долгопупс и вовсю ухмылялся. — Привет, Гарри, Луна, — бодро поздоровался он. Они ответили ему не менее радостно. — Покупаешь кому-то цветы, Невилл? — с усмешкой спросил Гарри. Невилл немного запнулся и ответил: — Нет, просто проявляю научный интерес к растениям, которые здесь продаются. Как та фиалка у Луны в волосах. Viola labradorica, верно? Луна пожала плечами: — Не знаю, какой это сорт. Знаю только, что она красивая. Гарри купил её для меня. Он решил, что мне не хватает фиолетового цвета, — сказала она. Гарри легонько сжал её руку, когда она выделила слово «еще». Она подняла правую ногу и указала на зачарованный браслет, который Гарри сделал для неё. — А еще он сам сделал мне этот амулет. Чтобы ноги не мерзли. — Круто, — восхищенно сказал Невилл. — Lilium bulbiferum? — Если это значит «огненная лилия», то да, — подтвердил Гарри. — Так ты никогда не получишь «Превосходно» по Травологии, Гарри, — улыбнулся светловолосый мальчик. — Веселитесь? Гарри и Луна одновременно ответили «да» и рассмеялись. — Гарри водил меня к мадам Паддифут. Там очень мило — Лаванда Браун нам советовала. Ты когда-нибудь там был? — спросила Луна. Невилл покачал головой. — Что ж, тебе стоит сходить. Там очень вкусные пирожные, хотя не знаю, захочешь ли ты идти один — мы там никого поодиночке не видели. Если только они не были под Дезиллюминационным заклятием, но подозреваю, что в таком случае заставить официантку тебя обслужить будет непросто. Невилл и Гарри переглянулись и улыбнулись. Невилл придвинулся к ним поближе: — Вы слышали слух, который про вас ходит? Гарри застонал: — Который из? — Их больше одного? — К сожалению, — вздохнул Гарри. — Что слышал ты? Любовные зелья? Мои повадки злостного соблазнителя? — Нет, ничего из этого. Я слышал, как один шестикурсник с Пуффендуя говорил, будто между семьями Поттер и Лавгуд с восемнадцатого века существует брачный контракт, и твой папа, — он указал на Луну, — ввел его в силу. Сказал, что вы поженитесь сразу после окончания школы. — Нам же будет всего по пятнадцать! — возмутился Гарри. — Кто придумывает эту чушь? — Он сказал, что ты получишь специальное разрешение от Министерства, потому что ты Мальчик-Который-Выжил. Я-то, конечно, ни слову не поверил, но решил, что вам стоит знать, какие бредни болтают. — Это никогда не закончится, — пробормотал Гарри. — Спасибо, Невилл. Зайдешь позже в «Три метлы»? — Ага, я задолжал Рону пару порций сливочного пива. Надо завязывать играть с ним в шахматы на интерес. Гарри рассмеялся, они попрощались с Невиллом и вышли из цветочной лавки. — Прости, что тебе приходится выслушивать эти идиотские сплетни, — сказал Гарри. — Кажется, ты их притягиваешь, Гарри. Но я не против — они хотя бы забавные. Хотя не думаю, что Министерство сейчас горит желанием давать тебе какие-то «специальные разрешения». — Уж не сомневаюсь. И что это вообще за тема с «брачными контрактами»? — О, это редкость, но такое до сих пор случается, — серьезно ответила она. — Юридически они не имеют силы — нельзя заставить детей вступить в брак против воли, — но семьи всё равно иногда их заключают. В очень традиционных чистокровных семьях дети обычно чувствуют, что обязаны их соблюдать, независимо от того, что они чувствуют на самом деле. — Это абсурд! — воскликнул он. — Люди правда до сих пор так делают? Женятся по контракту? Она кивнула: — Крайне редко. Я слышала, что у Драко Малфоя и Панси Паркинсон такой контракт с самого рождения, но это может быть такой же ложью, как и то, что рассказал Невилл. — Бедная Панси. Черт, да бедный Малфой! Не иметь права голоса в том, на ком жениться... Хотя они вроде бы нравятся друг другу. Если это вообще правда, конечно. — Да, для них всё могло быть гораздо хуже. Гарри мрачно кивнул: — Представь, что тебе пришлось бы жениться на ком-то, кого ты ненавидишь. Я бы не выдержал. — Именно для этого изначально и были созданы любовные зелья, — пояснила Луна. — По ритуалу жених и невеста в контрактном браке должны были сварить их друг для друга и обменяться ими перед свадьбой, чтобы облегчить начало совместной жизни. В идеале к тому времени, когда действие зелья заканчивалось, они уже хотя бы привыкали друг к другу. А если нет — что ж, оставалось надеяться, что наследник уже на подходе. Собственно, это единственная причина, почему их до сих пор не запретили — традиция чистокровных. Конечно, министр Фадж может хотеть оставить их легальными для более гнусных целей, но мне не хочется об этом думать, — добавила она в своей манере, удивительно жизнерадостным тоном для такой темы. Гарри передернуло. — Мне тоже совсем не хочется думать о том, как Фадж использует любовные зелья. Надеюсь, это никак не связано с Гелиопатами. Луна смеялась всю дорогу до «Волшебного зверинца». Пока она зашла внутрь, чтобы рассмотреть животных, Гарри присел на ближайшую скамейку, достал пергамент, перо с чернилами и принялся быстро писать. Уважаемый мистер Лавгуд, Меня зовут Гарри Поттер. Я друг вашей дочери и купил ей подарок на день рождения — книгу «Редкая магическая фауна Западной Европы» авторства вашей родственницы Ливии Лавгуд. Я очень хочу, чтобы это осталось для неё сюрпризом. Она обмолвилась, что может связаться с вами и попросить купить эту книгу, поэтому я надеюсь, что если она так и сделает, вы ответите ей, что книга уже продана. Я буду очень признателен, если вы мне поможете — я знаю, как она любит сюрпризы. Она была просто очарована этой книгой в лавке. Я также хочу поблагодарить вас за поддержку в мои трудные времена с Министерством. Я очень ценю то, что не все верят лжи Фаджа и «Пророка» обо мне и недавнем возвращении лорда В. Искренне ваш, Гарри Поттер Он сложил письмо отцу Луны и начал второе. Дорогой Римус, Спасибо за весточку. Обязательно передам твои приветы, и Тонкс тоже. Скажи Бродяге, что я скучаю по нему и его письмам, но Амбридж не пропускает ничего хоть сколько-нибудь подозрительного. Она ужасна, но мы все держимся. Пока что. Еще можешь передать Бродяге, что у нас с Луной всё идет просто отлично (да, она та самая Луна Лавгуд), и сейчас мы на свидании в Хогсмиде. Я расскажу ему подробнее при встрече, но она правда замечательная, и нам очень весело. Гарри Сложив второе письмо, он вошел в «Волшебный зверинец», чтобы найти Луну. Она стояла перед кошками и жмыхами, угощая их лакомствами и почесывая им животы. — Я обожаю животных, — сказала она, не оборачиваясь на Гарри, когда он подошел к ней сзади. — Но у папы на них аллергия. От обычных кошек он просто оглушительно чихает, а от шерсти жмыхов покрывается синей крапивницей. Это очень больно, всё чешется, и выглядит он ужасно. Поэтому я всегда стараюсь приходить сюда во время учебного года. — Она тихо заговорила с пушистыми зверьками и, подняв над ними игрушки на ниточках, наблюдала, как кошки и жмыхи пытаются их поймать. Всё это время она широко улыбалась. — А на других животных у него есть аллергия? — спросил он. — О которых мы знаем — нет, — ответила она своим певучим голосом. — Но я иногда задумываюсь: может, мы никогда не находили Морщерогих Кизляков именно потому, что у него на них аллергия? Кизляки очень пугливы, понимаешь, и очень умны. Если они чувствуют, что рядом с ними он начнет чихать, они могут его избегать. Гарри улыбнулся теории Луны. — Может, однажды тебе придется отправиться на поиски самой. — Я об этом думала. Может и придется, но не думаю, что экспедиция в одиночку — это весело. Часть радости открытия в том, чтобы было с кем ею поделиться. — Она на мгновение замолкла, почесывая пузико одному из жмыхов, а затем спросила: — Гарри, а у тебя нет аллергии на животных? Он усмехнулся: — Никакой аллергии. Она обернулась к нему и просияла: — Хорошо. После «Зверинца» они еще какое-то время бродили по деревне, делясь историями об уроках и одноклассниках. Гарри рассказывал Луне, как живут в башне Гриффиндора, как он любит проводить вечера в гостиной, болтая с Роном и Гермионой, или готовясь к урокам, когда Гермиона уже не дает ему отлынивать, или играя в шахматы и другие игры с ребятами из спальни. Жизнь Луны в башне Когтеврана сильно отличалась от его опыта. Хотя в Когтевране и были учебные группы, её соседки, Дейдре и Мелани, ясно дали понять, что не хотят видеть Луну в своей компании вместе с Морганой Демпстер. Группы мальчишек с её курса были не более гостеприимны, поэтому большую часть времени она проводила либо вне гостиной, либо учась в одиночестве. Её уж точно никогда не звали во что-нибудь поиграть. Хотя летом они с папой регулярно резались в шахматы, и Луна считала, что играет неплохо, в школе ей не на ком было проверить свои силы. — То есть ты вообще ни разу не играла в шахматы в Хогвартсе? — недоверчиво спросил он. Она покачала головой: — Никто из моих соседок не играет, а те мальчики с курса, что умеют, не хотят играть со мной. — Это несправедливо! — возмутился Гарри. — Несправедливо, но объяснимо. Филипп Йелл — он с моего курса — как-то на втором году спросил, не хочу ли я присоединиться к игре во «Взрывные карты», так его потом целый месяц дразнили: «Ты любишь Полоумную!». Никто другой не хочет повторения такого, поэтому меня и не зовут, — спокойно пояснила она. Гарри притянул её к себе и крепко, почти яростно обнял. — Ты всегда можешь поиграть в шахматы со мной, хотя я в них не очень силен. — Он держал её в объятиях с минуту, вдыхая знакомый аромат её волос — ваниль, сирень и «эссенция Луны», как всегда. — И что сделал этот Филипп? — После того случая он перестал со мной разговаривать. Мы фактически не перекинулись ни словом за два года. Он плохо справляется с давлением окружающих. Не гриффиндорец, в общем, — сказала она и прижалась к нему крепче. Гарри немного отстранился, заглянул ей в глаза и мягко сказал: — Смелыми бывают не только гриффиндорцы, Луна. — О, я знаю, но вы этим знамениты, — весело ответила Луна. — Я часто гадаю, что было бы, если бы я попала на Гриффиндор вместо Когтеврана. Знаешь, Распределяющая шляпа думала об этом в мой первый день. У нас была долгая приятная беседа о том, где я была бы счастливее. Шляпа предлагала и Пуффендуй, но решила, что раз я привыкла быть одна, во мне нет той острой нужды в близких друзьях, которая делает людей пуффендуйцами. Так мы и спорили, выбирая между Когтевраном и Гриффиндором, но я сказала, что хочу на тот факультет, где была так счастлива мама, и она отправила меня в Когтевран. Весь процесс занял минут шесть. Все остальные ужасно злились на меня за то, что я так долго сижу, но мне было всё равно. Понимаешь, мне не так уж часто доводится беседовать со шляпами, и у нас вышел весьма милый разговор, — мечтательно закончила она, заставив Гарри рассмеяться. Они разомкнули объятия и пошли дальше, в сторону почтового отделения. — А меня Шляпа хотела отправить в Слизерин, — признался он. Луна на мгновение задумалась. — В этом есть смысл. — Да ну? — Ну, в тебе полно амбиций, и, держу пари, ты можешь быть весьма хитрым. Твоя речь о Патронусах в понедельник — отличный тому пример, — сказала она. — Не думаю, что я такой уж амбициозный, — скептически отозвался он. — Не всякие амбиции ведут во тьму, Гарри. Ты хочешь изменить мир, сделать его лучше, и ты готов действовать обходными путями. Из тебя вышел бы очень интересный слизеринец. Он удивленно приподнял бровь: — Серьезно? — О да. Но я всё же рада, что ты гриффиндорец. У меня уже есть шляпа для квиддича в форме льва, а шляпа-змея на мне, боюсь, смотрелась бы не так хорошо. Гарри снова рассмеялся; тем временем они дошли до почтового отделения. Он снова оставил Луну снаружи, а сам зашел внутрь и отправил письма Римусу и мистеру Лавгуду. Когда он вышел, Луна стояла одна, глядя на тонкие перистые облака в небе и что-то тихо напевая себе под нос. — Что это за песня? — спросил Гарри. — Честно говоря, понятия не имею, — ответила она. — Я просто сочиняю её на ходу. Так я всегда могу удивить саму себя. Он достал две шоколадные палочки и протянул одну Луне. Они продолжили свою прогулку по Хогсмиду. — Тебе нравится, как пахнут мои волосы, — внезапно сказала она, доев шоколад. — Что? — Гарри мгновенно вспыхнул. — Я заметила, что всякий раз, когда мы обнимаемся, ты вдыхаешь их запах. Ты делаешь так с того самого вечера, когда мы ели пудинг. Варианта два: тебе либо нравится, либо нет. А раз ты не избегаешь объятий, значит, нравится. Ведь так, Гарри? — спросила она, глядя на него широко открытыми и, казалось бы, совершенно бесхитростными глазами. Гарри помялся, что-то невнятно пробормотал, но потом посмотрел ей прямо в глаза и признался: — Да. Так и есть. У них всегда чудесный запах. Мне очень нравятся твои волосы. Она улыбнулась: — Хорошо. Я так и думала. Он взял её за руку. — Тебе очень нравится ставить меня в неловкое положение, — обвиняющим тоном заметил он. — Ну с чего бы мне этого хотеть? — невинно спросила она. Она вытащила фиалку из волос, глубоко вдохнула её аромат и посмотрела на него — взгляд её был очень многозначительным, но в то же время ласковым. Он счастливо улыбнулся ей в ответ, в который раз задаваясь вопросом: во что же он на самом деле ввязался с этой Луной? Он наблюдал, как она вертит фиалку в руках, прежде чем вернуть её в прическу, а она тем временем сжала его ладонь и довольно замурлыкала какой- какой-то мотив.***
В конце января в Шотландии темнеет рано, и Луна предложила покататься на коньках, пока солнце еще светит, пусть и тускло. Гарри это предложение встревожило — он никогда раньше не стоял на коньках. Дурсли уж точно не собирались их ему покупать, а так как Рон не был любителем льда, Гарри не доводилось этим заниматься в прошлые походы в Хогсмид. Он даже не знал, что в деревне есть каток, пока Луна с восторгом не предложила туда пойти. Так Гарри оказался на замерзшем пруду, поочередно поднимая ноги, чтобы Луна могла трансфигурировать его ботинки в коньки, прежде чем проделать то же самое со своими. Она показала ему основы: как держать равновесие, как отталкиваться, как поворачивать и как тормозить, хотя последний пункт для Гарри оставался чистой теорией. Сама Луна держалась на льду уверенно, пусть и не слишком грациозно, и буквально нарезала круги вокруг Гарри, пока он пытался хотя бы просто не упасть. Она весело смеялась, раскатывая по пруду, и для Гарри этот смех с лихвой окупал его собственную неуклюжесть. В конце концов Луна сжалилась над ним, взяла его за руку и повела за собой. Так дело пошло куда веселее: Луна больше не могла носиться как ей вздумается, зато она стабилизировала Гарри и направляла его. Через несколько минут он начал осваиваться, и они стали ускоряться. Гарри обнаружил, что ему нравится это чувство свободы и ветра в лицо. Они радостно махали другим конькобежцам и счастливо улыбались друг другу. А потом всё в буквальном смысле рухнуло со словом «Фините». Лезвия на ботинках Луны исчезли по воле ухмыляющейся Панси Паркинсон. По инерции Луна полетела лицом вперед прямо на лед, невольно увлекая за собой Гарри. Он рухнул сверху, выбив из блондинки весь дух. — Ха! Не думала, что сработает, — триумфально заявила черноволосая слизеринка Драко Малфою, стоявшему рядом. — Гляди, Панси: лжец и полоумная валяются в снегу! — ухмыльнулся Драко. — Заткнись, придурок, — огрызнулся Гарри, слезая с Луны и помогая ей подняться, пока она пыталась отдышаться. — Ты что творишь, Паркинсон? Зачем? Панси злобно рассмеялась: — Захотела испробовать новое заклинание, Потти. А на ком еще тренироваться, если не на школьном уроде? Гарри вспыхнул от этого ненавистного слова — «урод», которым родственники награждали его всю жизнь. Потянувшись во внутренний карман куртки за палочкой, он громко выкрикнул: — Не смей так называть Луну, злобная мопсовка... — А-а-а, полегче, — предостерегающе произнес Драко, направив палочку прямо в голову Гарри. — Манеры, Поттер. Не разговаривай так с леди. Гарри фыркнул: — Леди? Хм. Если я увижу здесь хоть одну, кроме Луны, я буду сама вежливость, Малфой, ты... Луна схватила его за руку и сжала её. — Гарри, не надо, — спокойно сказала она. — Я бы на твоем месте послушал свою сумасшедшую подружку, Шрамоголовый, — ухмыльнулся Драко еще шире. — Она не сумасшедшая, — ровным голосом ответил Гарри, заметив, как расширились глаза Луны при его словах. — Уверена, именно это ей и нашептывают голоса в голове, — вставила Панси. Прежде чем Гарри успел ответить, он краем глаза заметил какое-то пятно, несущееся на него. Не успел он среагировать, как это «пятно» врезалось в него, опрокинув на пятую точку; на этот раз Луна упала прямо на него. — Ха! Это никогда не надоест, — пробасил ухмыляющийся Винсент Крэбб Грегори Гойлу, который подкатил к другу. В отличие от Драко и Панси, Крэбб был на коньках. — Тебе стоит быть осторожнее, Поттер. Вы с Полоумной, кажется, совсем не держитесь на ногах, — съязвил Драко. — Может, одно из воображаемых животных Полоумной нарушило её равновесие? — подхватила Панси, вызвав дружный злобный смех четверки. — О, с моим равновесием всё в порядке, Панси, — мечтательно произнесла Луна. — На него влияют Хмурохвосты, конечно, но они всегда улетают на юг на зиму. Если бы мы были на Сардинии, они могли бы нас беспокоить, но тогда мы бы не были на коньках, верно? Драко покачал головой: — Знаешь, Поттер, я всё не могу решить: то ли ты наконец проявил зачатки ума, бросив грязнокровку и попытавшись сойтись с чистокровной девчонкой, то ли ты полный и законченный кретин, выбрав самую странную и уродливую из всех. Хм-м, — он притворно задумался. — Пожалуй, остановлюсь на «кретине». — Пошел к черту, Малфой, и извинись перед Луной, — процедил Гарри, наставив палочку на врага. В тот же миг Панси, Крэбб, Гойл и Луна выхватили палочки, целясь друг в друга. — Остынь, Поттер, — пригрозил Драко. — Мы можем проклясть тебя и твою идиотскую игрушку прямо здесь и сказать Генеральному инспектору, что ты первый начал. Кому она поверит, интересно? Двум старостам и двум надежным свидетелям или какому-то жаждущему внимания треплу, который врет прессе, и сумасшедшей дочке владельца желтой газетенки? — Я успею влепить пару отличных заклятий тебе и твоей мегере прежде, чем ты успеешь пикнуть, хорек, — холодно парировал Гарри. Драко попытался сохранить храбрый вид: — Только попробуй, и мы заставим тебя и эту уродку поплатиться. Луна, всё еще сидевшая на коленях у Гарри там, где приземлилась, погладила его свободной от палочки рукой и сказала: — Пожалуйста, не надо, Гарри. Торжествующе ухмыльнувшись, Драко произнес: — Я же говорил — слушайся свою чокнутую подружку, Поттер. Луна оценивающе посмотрела на Драко: — Должно быть, тебе приходится непросто, Драко. — Что? — Ну, раз твой папа — Пожиратель Смерти, Сами-Знаете-Кто, наверное, проводит уйму времени у вас дома. Воображаю, какой он ужасный гость: швыряется проклятиями и разбрасывает повсюду грязное белье. Я понимаю, почему ты постоянно злишься. А ты, Гарри? Гарри ухмыльнулся. В такие моменты он ценил Луну больше всего — когда она своими заявлениями вводила окружающих в полный ступор. — О, согласен, Луна. Папаша Малфоя наверняка уступил Волдеморту... (он специально выделил имя, заставив четверку слизеринцев вздрогнуть и ахнуть)... свою спальню. Малфой, верно, расстроен, что Волдеморт... (снова дрожь)... оставляет свою чешую в его постели и обнимает по ночам своих маленьких плюшевых змеек. Драко был в ярости. — Следи за языком, Поттер. Настанет день, и Темный Лорд заставит тебя заплатить за каждое слово. Тебя и эту психопатку. — О-о-о-о, Волдеморт (очередная волна дрожи у слизеринцев) идет за мной! Потрясающая новость, Малфой. Само собой, он идет за мной, придурок, что бы я тебе ни говорил. Он этим занимается с тех пор, как мне исполнился год. Но конечно, он придет за мной только после того, как запытает «Круциатусом» твоего папашу-Пожирателя до полного безумия за то, что тот не разрешил ему взять чистые полотенца, верно? Драко лишь бессвязно глотал воздух. Панси мягко взяла его за руку: — Пойдем, Драко, думаю, ты достаточно унизил этих ничтожеств. Пойдем выпьем горячего шоколада. Она повела его прочь, «телохранители» последовали за ними. — Ты еще получишь свое, Потти, очень скоро. Ты и Полоумная! — выкрикнул Драко через плечо напоследок. Гарри посмотрел на Луну. — Прости, что тебе пришлось выслушивать этих кретинов, — сказал он, поглаживая её по плечу. — Одно дело, когда мне приходится с ними возиться, но ты... — Всё в порядке, Гарри, — улыбнулась она. — Хотя, мне кажется, в конце ты немного преувеличил. — Заметив вскинутую бровь Гарри, она пояснила: — Не думаю, что мистер Малфой настолько глуп, чтобы запрещать Тому-Кого-Нельзя-Называть пользоваться хорошими полотенцами. Гарри от души рассмеялся, обнял Луну и запечатлел на её губах долгий поцелуй. — М-м-м... на этот раз арбуз, — сказал он, когда они отстранились. Глядя на её улыбку, он искренне добавил: — Ты совершенно замечательная. Ты ведь знаешь об этом? Она легко и сладко рассмеялась. — Спасибо, Гарри. Здесь очень удобно, но нам, наверное, стоит всё-таки встать? Только в этот момент Гарри осознал, что Луна всё еще сидит у него на коленях прямо на льду. Это казалось настолько естественным и правильным, что он даже не замечал этого до её слов. Мир словно пришел в равновесие — настолько, что он даже не почувствовал, как замерзла пятая точка от сидения на снегу. Разумеется, как только мозг зафиксировал тот факт, что на коленях у него сидит хорошенькая девушка, обнимающая его за шею, Гарри не на шутку испугался, что тело начнет реагировать само по себе. Не желая позориться, он быстро выдавил: — Э-э... да, нам пора вставать и докататься, пока эти придурки убрались. Он неловко (и по большей части безуспешно) попытался помочь Луне подняться, оставаясь под ней, но в итоге они оба снова твердо стояли на ногах. Она вернула своим ботинкам вид коньков, он снова взял её за руку, и они снова заскользили по льду. — Надеюсь, это не испортило тебе всё удовольствие от катания? — спросила она. — Ни капли. Эти змеи ничего не могут испортить, пока я катаюсь с тобой. Покатавшись еще несколько минут, она тихо спросила: — Гарри, ты ведь не считаешь меня сумасшедшей? Вспомнив её слова в их самый первый день знакомства, он широко улыбнулся: — Конечно нет, Луна. Ты в таком же здравом уме, как и я. Её смех в ответ, возможно, и не был по-настоящему музыкальным, но Гарри этого не заметил. Завершив катание без происшествий, они вернули обуви прежний вид и, последовав примеру Панси Паркинсон, купили горячего шоколада, который допили по дороге к «Трем метлам». Солнце к этому времени почти зашло, и, если не считать великолепного заката на западе, небо быстро темнело. В пабе их встретила улыбающаяся мадам Розмерта. Без лишних слов она провела их к длинному столу, где Рон и Невилл были поглощены партией в шахматы, а Гермиона сидела рядом, изо всех сил стараясь не выглядеть скучающей. Её глаза радостно вспыхнули при виде Гарри и Луны. — Наконец-то! Может, теперь здесь начнется хоть какой-то разговор, кроме «конь на слоновую вертикаль три». — Да тише ты, Миона. У меня Невилл уже на крючке, и когда я выиграю, на этот раз он купит тебе сливочное пиво, — бросил Рон, не отрываясь от доски. — Я не думал, что мы играем на интерес, — нахмурился Невилл. — Еще бы! Или ты хочешь, чтобы Гермиона умерла от жажды? — ухмыльнулся Рон. Гермиона закатила глаза. — Что вам принести, дорогие? — с улыбкой спросила мадам Розмерта, когда подростки уселись на скамью напротив Гермионы. Гарри и Луна заказали по сливочному пиву, и Луна попросила хозяйку принести ей пробки от бутылок. — Сувениры, понимаете ли, — ответила она на вопросительный взгляд Гермионы. — Мне ведь нужно где-то брать пробки для моих амулетов. Та, что на моем ожерелье — из поездки в Канны с мамой и папой, когда мне было восемь. А те, что на амулете Гарри — из «Кабаньей головы», с того собрания, — добавила она, имея в виду организационную встречу Отряда Дамблдора осенью. — Я и не знал, — впечатленно сказал Гарри. — Ты сохранила их с той встречи! — Это было важно для меня, — просто ответила она. — Он при тебе? Гарри вытащил амулет из кармана под смешки остальных гриффиндорцев. Заметив их ухмылки, он добродушно буркнул: — Да замолчите вы. — Посмотри, Гарри, эти пробки из Англии, а моя — из «Beurre-brasserie de Cagnes-sur-Mer». — О, точно, — он наклонился поближе к Луне, чтобы рассмотреть её ожерелье. — Круто. — Это из того времени, когда твоя мама хотела, чтобы ты поехала в Шармбатон? — спросила Гермиона. Луна кивнула, к удивлению Гарри. Заметив его взгляд, она пояснила: — Маме нравилось, что там была знаменитая художественная программа. Он взял её за руку под столом. — Я рад, что ты в итоге пошла в Хогвартс, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я тоже, — ответила она. Глядя на них, Рон поддразнивающе вставил: — Спорю, Гарри, ты сейчас представляешь её в одной из этих шармбатонских форм, а? Когда Гарри покраснел, Рон расхохотался: — Я так и знал! Гермиона ударила Рона по руке. — Тебе обязательно постоянно так делать? — Пока ты ведешь себя как придурок — да, — ответила Гермиона тоном гораздо более ласковым, чем сами слова. — Заметьте, он не отрицает, — подмигнул Рон. Луна лишь сжала руку Гарри и ободряюще заглянула ему в глаза. Вернулась мадам Розмерта с напитками и протянула Луне пробки с легким недоумением на лице. Сделав по паре глотков, Луна подняла пробки и обратилась к Гермионе: — Мое предложение всё еще в силе, Гермиона. Ты уверена, что не хочешь ожерелье? Рон повернулся к Гермионе и совершенно искренним тоном добавил: — Тебе бы еще стоило попросить Луну сделать тебе пару сережек-редисок. Я так и вижу тебя в них. Игнорируя Рона, Гермиона ответила блондинке: — Думаю, я останусь при своем, но спасибо за предложение. — Всё в порядке, — отозвалась Луна. Она и не ждала иного ответа, но всё равно немного расстроилась. — Шах и мат! — выкрикнул Рон после нескольких минут тишины. — Ты почти подловил меня, Невилл. Но теперь ты должен Гермионе выпивку! — Вовсе нет, Невилл, — возразила она. — Я бы не хотел, чтобы ты сидела с пустой кружкой, — с легкой улыбкой ответил Невилл, указывая на её пустую посуду и подавая знак мадам Розмерте принести еще два сливочного пива. — И я лучше куплю его тебе, чем еще одну порцию для Рона. Рон торжествующе рассмеялся: — Еще партию, Невилл? — Когда тот покачал головой, Рон оглядел остальных: — Есть еще желающие? Пока все молчали, Луна подала голос: — Я сыграю с тобой, Рональд. Невилл пересел к Гермионе, а Луна и Гарри подвинулись так, чтобы она оказалась напротив Рона. — Не знал, что ты играешь, — сказал рыжий парень, расставляя фигуры. — Я играла только с папой. — Ну, я постараюсь быть с тобой помягче, — самоуверенно заявил Рон. Гарри заметил опасный блеск в глазах Луны, но промолчал, наблюдая за игрой. Рон начал партию сдержанно, но его быстро застала врасплох дикая и непредсказуемая стратегия Луны. В то время как он порой по несколько минут обдумывал ход, Луна неизменно передвигала фигуру не более чем через полминуты после него. Спустя пару ходов Рон перестал поддаваться и начал медленно отвоевывать преимущество в фигурах. Пока продолжалась партия, мадам Розмерта принесла Невиллу и Гермионе их заказы, а Гарри, по совету Луны, заказал по порции воды с жаброслями. («С маринованной луковкой, — добавила Луна. — Поверь, Гарри, это меняет вкус напитка»). Вдруг компания услышала бодрое: «Всем привет!». Это был Колин Криви — он улыбался, сжимая в руке несколько фотографий. — Это те снимки, что ты сделал? — спросила Луна, ожидая хода Рона. Четверокурсник-гриффиндорец с энтузиазмом закивал: — Вот один для тебя, э-э, Луна, и один для тебя, Гарри. По-моему, вышли отлично! — Он протянул им два снимка. Гарри подумал, что Колин сильно скромничает. Фотография была идеальной. Он смотрел, как Гарри на снимке поворачивается к Луне и с дерзкой ухмылкой что-то ей шепчет. Луна на фото поворачивает голову к нему с блаженной улыбкой и что-то отвечает. Это был очень интимный и живой кадр счастливого момента. — Колин, это потрясающе! — воодушевленно воскликнул Гарри. — Да, это правда чудесно, — согласилась Луна. — У меня никогда не было такой хорошей фотографии. Колин, ты сможешь сделать мне еще одну копию, чтобы я отправила папе? Колин просиял от комплиментов. — Конечно, Луна. Завтра принесу. — Отличный кадр, — подтвердила Гермиона. — Кажется, с магической камерой ты справляешься даже лучше, чем с обычной. — Я рад, что ты это сказала, Гермиона, потому что... Рон прервал Колина: — Ты просил Колина сфотографировать вас, Гарри? — спросил он, забирая слоном пешку Луны. Луна сделала ответный ход почти мгновенно, не дав Колину ответить за Гарри. — Нет, я просто тестировал новую камеру, снимал людей и виды Хогсмида. Сейчас пойду в замок показывать всё Деннису, — он указал на свой рюкзак, — но хотел отдать Гарри и Луне их снимки, а тебе — вот этот, — он повернулся к Гермионе и протянул ей последнюю фотографию. На ней была Гермиона: она шла по главной улице Хогсмида, приподняв бумажный стаканчик и отпивая из него, а когда опустила его, на кончике её носа осталось пятнышко взбитых сливок. Гермиона на фото заметила это, слизнула сливки пальцем с носа и широко, счастливо улыбнулась. — Вау, — выдохнул Рон почти с благоговением. — Ты выглядишь потрясающе, Миона. Гермиона улыбнулась почти так же счастливо, как её копия на снимке. — Огромное спасибо, Колин! — искренне сказала она. — Я тебя даже не заметила. Это чудесное фото! Можно мне его оставить? — Конечно, — ответил он, краснея от похвалы. — Думаю, дело больше в модели, чем в самом снимке. Когда я увидел, как ты идешь и пьешь этот шоколад, я понял, что обязан это снять. — Что ж, всё равно спасибо. Отправлю родителям — они будут в восторге. — Не за что, — сказал Колин. — Ладно, пойду покажу Деннису, что он сегодня пропустил. Он помахал ребятам и ушел. Рон повернулся к Гермионе и нараспев поддразнил: — Кажется, кто-то в тебя влюби-и-ился... — Ой, замолчи, — отмахнулась она. — Он просто отдал мне случайный кадр. — Делает твои живые портреты, приносит глянцевые отпечатки... — продолжал Рон. — Я понимаю, если бы он так бегал за Гарри, он на него буквально молится, но этот снимок... Колин по тебе сохнет. — Он усмехнулся. — Повзрослей, Рон! Он почти на два года младше меня, и он просто сделал фото. — Очень хорошее фото, — заметил Невилл. — Ты на нем такая живая и счастливая. Теперь уже Гермиона немного покраснела: — Спасибо, Невилл. И вообще, Колин сделал отличное фото Луны, но ты же не говоришь, что он влюбился в неё. Рон хихикнул. — Если он в кого и влюбился на этом фото, то уж точно не в Луну, — дерзко заявил он. — Эй! — возмущенно выкрикнул Гарри. — Полегче! Рон расхохотался: — Бедный Колин, запал на экзотическую женщину постарше... — Перестань, Рон, какая из меня «экзотика»? Мы оба маглорожденные, если ты забыл. — Рон лишь смеялся над протестами Гермионы, пока она не добавила довольно едко: — И я бы на твоем месте помалкивала насчет влюбленностей, Рональд Билиус Уизли. Или ты всерьез думаешь, что Лаванде Браун кровь из носу нужно было идти за нами следом в магазин снаряжения для квиддича? Теперь пришла очередь Рона смущаться. — Ой, помолчи, Гермиона, — буркнул он, густо покраснев. Гермиона лишь победоносно ухмыльнулась. — Так чем вы сегодня занимались? — спросил Невилл, пытаясь разрядить возникшее напряжение. Гарри вкратце пересказал их день, опустив сплетни и поцелуи. Как раз принесли воду с жаброслями. На вкус Гарри напиток был слишком пресным, но Луне очень понравился. Когда он дошел до стычки с Драко и его свитой, Рон презрительно бросил: — Трусливый хорек. Не рискнет напасть, пока вы не растянетесь на льду и пока их не станет вдвое больше. Гермиона, напротив, сказала: — Что ж, я рада, что ты ничего не предпринял, Гарри. Лишние проблемы тебе не нужны, и не стоит давать Амбридж повод вмешиваться в твою жизнь еще сильнее. — Мне ужасно хотелось проклясть Малфоя и Паркинсон, особенно когда они принялись оскорблять Луну, — признался Гарри. — Я сдержался только потому, что Луна меня остановила. — И правильно сделал, — сказала Луна, погладив его по руке. — Мне постоянно говорят гадости. Тебе не стоит подвергать себя опасности из-за этого. — Луна права, — неожиданно поддержал её Рон. — Мы подождем, пока эти змеи расслабятся, и вот тогда вмажем им как следует. — Нет! — воскликнула Гермиона. — Никто ни в кого не будет «вмазывать»! Сейчас происходит слишком много важных вещей, чтобы так рисковать. Я рада, что ты смогла его успокоить, — искренне обратилась она к Луне. — Он иногда бывает таким вспыльчивым. — Я не вспыльчивый! — воскликнул Гарри. — «Сказал он вспыльчиво», — подколол Рон. — Ты очень импульсивный, — заметила Луна. — О, это замечательное качество, Гарри, но однажды оно может навлечь на тебя беду. Если на тебя, например, несется разъяренный Кизляк, нельзя нестись ему навстречу. Нужно сохранять спокойствие. Это немного подняло Гарри настроение, и он сжал её руку. Озадаченные лица Рона и Гермионы стали для него приятным бонусом. — В любом случае, мне совсем не понравилось, что Крэбб просто врезался в меня на коньках с разбегу. Это было совершенно нечестно, — добавил он. — Блокировка, — вставила Гермиона между глотками сливочного пива. — Что? — Это называется «блокировка» (charging). В хоккее на льду за это дают двухминутный штраф. — Заметив недоуменные взгляды друзей, она пояснила: — За год до Хогвартса у нас жила моя кузина Адриенна из Монреаля. Она на четыре года старше меня и, клянусь, перетаскала нас на каждый хоккейный матч в Большом Лондоне. Она настоящая «пак-банни» (puck bunny). Рон так и прыснул от смеха. Через секунду Гермиона напустилась на него: — Пак-банни! Пак! Это значит, что она встречается только с хоккеистами. Честное слово, Рон, неужели ты настолько незрелый? — Он лишь продолжил хихикать, и она отвернулась от него. — Клянусь, за тот год я узнала о хоккее больше, чем кто-либо мог пожелать. Боюсь, эта информация занимает в моем мозгу ценное место, которое лучше бы подошло для запоминания заклинаний. — Сифоны для Мозгошмыгов могут это исправить, — тихо произнесла Луна, всё еще сосредоточенно глядя на шахматную доску. — Что? — Сифоны для Мозгошмыгов. О, я знаю, вы сейчас думаете, что это звучит безумно — ведь как сифоны могут делать что-то еще, кроме удаления Мозгошмыгов? Но их можно настроить так, чтобы они стирали ненужные воспоминания. Папа может показать тебе как, если ты когда-нибудь его попросишь. — Огненное виски тоже неплохо справляется по старинке, — с каменным лицом вставил Рон. Невилл случайно прыснул сливочным пивом через нос от смеха, заставив и остальных за столом расхохотаться. Только Гермиона скрестила руки на груди, не разделяя их веселья. Какое-то время они наслаждались напитками, пока Рон не сделал последний ход: — Шах и мат. Отличная игра, Луна! Ты точно не играла ни с кем, кроме отца? — Да. Ты — мой первый соперник не из Лавгудов, Рон. — Что ж, ты держалась очень круто. Пару раз я был на грани. Твой стиль... э-э... необычный, но весьма неплохой. Хочешь еще партию? — искренне предложил Рон. — Нет, думаю, на сегодня хватит, но спасибо за игру, — улыбнулась она. — Ну, тогда ты должна мне сливочное пиво! Луна покачала головой: — Я с тобой не спорила, знаешь ли. Но я могу купить тебе воду с жаброслями, чтобы поздравить с победой. — Не, — покачал головой Рон. — Я, пожалуй, останусь верен сливочному пиву. В этот момент рядом с Гарри внезапно приземлилась Джинни. — Всем привет! О, какой милый цветок, Луна, — сказала она, указывая через Гарри на фиалку в её волосах. — Да, Гарри подарил его мне. Мне он очень нравится. — Очень красиво, — согласилась Джинни. Затем она заговорщицки ухмыльнулась и наклонилась к блондинке поближе. — Ты уже успела еще как-нибудь развлечься с помадой? — Джинни подмигнула Луне. Луна покраснела и кивнула. — Но у меня никак не получается заставить её стать фиолетовой, как бы я ни концентрировалась. — Ты пыталась это сделать? — вмешался Гарри. — Да, но я знаю, что ничего не вышло — иначе ты бы что-нибудь сказал, если бы мои губы стали фиолетовыми. Джинни рассмеялась и поддразнила: — Может, тебе нужно обращаться с ней как с принцессой, Гарри? Луна покачала головой: — Нет, дело не в этом, ведь он и так это делает. Тут встрял Рон: — Мы вообще-то всё еще здесь, если вы не заметили! Джинни показала старшему брату язык. — В общем, Джинни, мне стоит вернуть тебе помаду. Ты была права, это было очень весело. Наверное, я куплю себе такую же, — сказала Луна, роясь в своей холщовой сумке. — Оставь себе, — Джинни выставила ладонь в запрещающем жесте. — Я сегодня купила себе еще одну. Считай это подарком. Вам обоим. — Она широко ухмыльнулась Гарри и рассмеялась, глядя, как он пытается сохранить невозмутимое лицо. — А где Майкл? — спросил Невилл. — О, он там, с Терри Бутом, Энтони Голдстейном и Падмой Патил. Сказал, что хочет посидеть со своими сокурсниками-когтевранцами. Я скоро к нему присоединюсь, но хотела сначала поздороваться со всеми вами. — Луна тоже из Когтеврана. Он не был бы там один, — резонно заметил Рон. — О, Майкл меня недолюбливает, — проговорила Луна своим обычным мечтательным тоном. Джинни нахмурилась. — Это неправда, — тихо сказала она, но Гарри показалось, что прозвучало это совсем не убедительно. — ЭЙ! ДЖИННИ! — донесся крик из другого конца паба. — Ну, мне пора. А от тебя, — она посмотрела на Луну, — я жду подробного отчета позже. — Эй! — возмутился Гарри. — Всем пока! — весело бросила Джинни и отправилась к своему парню. Невилл покачал головой: — Не знаю, что она в нем нашла. — Я тоже, — поддакнул Рон. — Майкл очень популярен в Когтевране, — заметила Луна. — Он умный и, говорят, остроумный, хотя мне он никогда не травил анекдотов. И я знаю, что мои соседки по комнате считают его завидным женихом. — И всё равно, она заслуживает кого-то получше, чем этот придурок, который даже не хочет сидеть с её друзьями, — сказал Невилл под одобряющий кивок Рона. — Я не думаю, что он придурок, — возразила Луна. — Но я видел, как он к тебе относится, — вмешался Гарри, поглаживая её руку. — По-моему, он ведет себя как настоящий болван. — С Джинни он явно ведет себя иначе, а это ведь важнее всего, правда? — спросила Луна, сжимая его ладонь. — Я имею в виду, что многим людям я не нравлюсь, но они ведь не могут все быть плохими только из-за этого, верно? Гарри заметил, как Рон и Гермиона виновато переглянулись — очевидно, вспомнили свое прежнее отношение к Луне. Он обнял её за плечи и притянул к себе. — Ой, ради Мерлина, снимите себе номер, вы двое! — с притворно-раздраженной ухмылкой бросил Рон. В ответ Гарри в шутку поднял руку, будто подавая мадам Розмерте знак, что им действительно нужен номер — к огромному удовольствию Луны и ужасу Гермионы. — ГАРРИ! — воскликнула та, пока он не опустил руку и не рассмеялся. Когда Луна, Рон и Невилл присоединились к нему, Гермиона лишь насупилась и пробормотала: — Честное слово, ну и компания. Вскоре к ним присоединились Фред и Джордж (или Джордж и Фред — Гарри часто их путал). — Привет всем, — сказал один. — Веселитесь, народ? — спросил другой. Прежде чем кто-то успел ответить, подошла мадам Розмерта, неся еще одно сливочное пиво для Рона и две порции огненного виски для близнецов. — Красота и выпивка, — сказал один из них (Фред, как подумал Гарри). — У вас есть всё, — добавил другой, который, следовательно, был Джорджем. — Выходи за нас! — крикнул Фред. Мадам Розмерта рассмеялась: — Ну вы и мальчишки... — Отказ! — О, какой позор! — Какое унижение! — Что же нам сделать, чтобы заглушить эту боль? Фред поднял стопку и лихо опрокинул её в себя. — А-а-а! — воскликнул Джордж и сделал то же самое. — Еще по одной, пожалуйста, мадам! — со смехом попросил Фред. Мадам Розмерта снова засмеялась и пошла за виски. — Ну, и чем вы двое занимались? — с улыбкой спросила Гермиона. — Большую часть дня провели в «Зонко», — ответил Фред. — Изучали конкурентов, — добавил Джордж. — Ассортимент у них жалкий. — Зато место хорошее. — Может, выкупим лавочку, когда пустим их по миру, — хохотнул Фред. — Мы тут слышали один слух про вас двоих, — Джордж выразительно посмотрел на Гарри. — Скандальный слух. — Шокирующий! Гарри застонал: — Какой именно? — Шантаж, — мрачно произнес Фред. — Луна меня не шантажирует! — крикнул Гарри. — Разумеется, нет, — сказал Джордж. — Это было бы нелепо, — подтвердил Фред. — Мы слышали, что это ты шантажируешь её. — Что?! — воскликнул Гарри. — Якобы у тебя есть доказательства существования Хрупких Храпунов. — Нет, не то, кажется, это были Складчатые Селкирки. — Морщерогие Кизляки? — вмешалась Луна, улыбаясь близнецам. — Точно! — выкрикнул Фред. — И ты, — Джордж ткнул пальцем в сторону Гарри, — угрожал уничтожить эти улики, если бедная девушка не согласится пойти с тобой в Хогсмид. — Ну ты и злодей! Луна рассмеялась: — Не думаю, что это правда, Джордж. — Я Фред, — ответил тот, кого Гарри принял за Джорджа. Луна уже собиралась что-то сказать, но Гарри показалось, что он уловил быстрый взгляд, которым она обменялась с близнецами. — Прости, Фред, — с искоркой в глазах произнесла Луна. — Но я не думаю, что Гарри прячет доказательства существования Кизляков. Он мне об этом точно не упоминал. — Она повернулась к Гарри и с самым невинным видом спросила: — Ты ведь не прячешь их, Гарри? Гарри с улыбкой покачал головой: — Нет. Но если бы прятал, ты бы узнала об этом первой. — Он повернулся к Фреду (или все-таки Джорджу? — запутался Гарри). — Я думал, что слышал уже все слухи. Но этот до меня не доходил. Близнецы ухмыльнулись: — А какие еще есть слухи? Гарри вкратце перечислил: любовные зелья, планы по соблазнению, другой вариант шантажа, брачные контракты и слух о розыгрыше с участием самих близнецов. Фред и Джордж довольно скалились, пока дело не дошло до последнего. — Мы бы никогда не разыграли тебя так, Луна, — искренне сказал Джордж. — А вот Ронни-пупса — другое дело... — вставил Фред. — Правда, сложно было бы убедить Гарри пойти с ним на свидание, — мудро заметил Джордж. — ЭЙ! — одновременно выкрикнули Рон и Гарри под общий смех за столом. — Но слух про соблазнение мне нравится, — подмигнул Фред. — Если понадобится, Луна, мы защитим твою честь, — пообещал Джордж. — От этого искусителя! — Повесы! — Прохвоста! — Наглеца! — Распутника! Дуэль на рассвете, сударь! — выкрикнул Фред. — Я буду твоим секундантом, брат! — подхватил Джордж. — Но ведь Гарри — победитель темных магов, — заметил Фред. — И наш номинальный командир в О.Д., — согласился Джордж. — Это требует серьезных раздумий, сдается мне. — И жидкой храбрости! — Больше огненного виски! — крикнул Фред, выбираясь из-за стола на поиски мадам Розмерты. — Согласен! — поддержал Джордж, лихо салютуя друзьям. Невилл, Гермиона и Гарри смеялись во весь голос; Луна буквально согнулась пополам от хохота, и только Рон страдальчески простонал: — Видите, с кем мне приходится жить? Когда Луна немного успокоилась, Гарри сказал: — Нам пора, если мы хотим успеть дойти до замка пешком. Луна кивнула, но Рон вставил: — Зачем пешком? Поезжайте с нами в карете! — Рон! Ну сообрази ты наконец! — в отчаянии воскликнула Гермиона, пихнув его локтем под дых. — Эй! Из-за тебя мне придется идти к мадам Помфри! — возмутился Рон. — Пока, ребят, — сказал Гарри, беря Луну за руку и уводя её. На выходе они столкнулись с Лавандой Браун. — Привет! — весело поздоровалась она. — Как прошел день? — Просто замечательно, спасибо, — ответила Луна. Лаванда вздохнула и улыбнулась ей. — Рон и Гермиона еще там? — спросила Лаванда. Гарри кивнул: — Они с Невиллом в глубине зала. — Отлично! Увидимся в замке! — и она вприпрыжку помчалась назад. Гарри покачал головой: — Бедный Рон. — Тебе не нравится Лаванда? — удивилась Луна. — Нет, вовсе нет. Просто, боюсь, её для него «слишком много». Луна рассмеялась, и они вышли из паба, начав долгий путь к замку. Дорога была неблизкой, и в какой-то момент их обогнали кареты Хогвартса. Но они были рады идти вдвоем по холодному ночному воздуху, прижавшись друг к другу. Когда они подошли к замку, Гарри посмотрел на Луну: — Спасибо, что пошла со мной сегодня, Луна. Не помню, когда мне было так весело — даже со всеми этими дурацкими слухами и выходками Змей. Она улыбнулась ему: — У меня точно никогда не было дня лучше, Гарри. Это было чудесное первое свидание. Гарри приподнял бровь: — Ты имеешь в виду вообще первое в жизни или первое со мной? Она покраснела: — Определенно первое в жизни. И я очень надеюсь на второе. Он крепко обнял её. — Я тоже, — прошептал он ей на ухо. — Следующие выходные в Хогсмиде как раз перед твоим днем рождения. Пойдешь со мной и в тот раз? — С огромным удовольствием, — счастливо ответила она. — Мои волосы всё еще вкусно пахнут? — поддразнила она его. — Ваниль и сирень, — ответил он. «И ты», — добавил он про себя. Он разомкнул объятия и заглянул ей в глаза. — Серьезно, Луна, это было потрясающе, — сказал он, проводя рукой по её волосам. Она довольно вздохнула: — Я знаю. Они уже фиолетовые? Он покачал головой: — Красные. — Мне правда нужно понять, как это сделать... — её слова прервал поцелуй Гарри. Через несколько секунд он отстранился и улыбнулся: — Кажется, малина. — Нужно проверить наверняка, — с искоркой в глазах сказала она и сама притянула его к себе. Этот поцелуй был куда более страстным, чем прежние: никакой утренней робости, движения губ, сплетение языков, руки в волосах, тихие вздохи и стоны удовольствия. Он длился целую вечность и закончился слишком быстро. — Ну как? — спросила она, когда они, взявшись за руки, направились в замок. — Началось с малины, но к концу определенно была вишня. И твои губы теперь очень, очень темно-красные, — добавил он. Она застенчиво улыбнулась и густо покраснела. — Да, полагаю, так и есть, — ответила она загадочно. — Мне очень нравится эта помада, Гарри. — Мне тоже, — сказал он, сжимая её руку. — Но то, на что она нанесена, мне нравится гораздо больше. За это он получил еще один поцелуй — такой же вишневый, как и предыдущий.***
Они шли, держась за руки, до самого Большого зала и лишь там неохотно разделились, разойдясь по своим столам, хотя и договорились, что на десерт Гарри подсядет к Луне. Подойдя к столу Гриффиндора, Гарри приземлился рядом с Роном, Невиллом, Лавандой и Гермионой — те, видимо, приехали в одной из обогнавших его карет. — Господи, вы только посмотрите на эту ухмылку, — покачал головой Рон. — Хорошее свидание, Гарри? Сияя улыбкой в тысячу ватт, Гарри Поттер просто ответил: — Лучшее.
