Protection From Nargles — Защита от нарглов

Январь, 1996 год

В гостиной Гриффиндора шел очередной обычный вечер. Симус Финниган и Дин Томас жарко обсуждали предстоящий товарищеский матч между сборными Ирландии и Англии по квиддичу. Колин и Деннис Криви рассматривали фотографии, которые Колин сделал в Хогсмиде. Лаванда Браун и Парвати Патил гадали на картах Таро, возбужденно перешептываясь и время от времени поглядывая на шахматную партию в другом конце комнаты, где Гарри Поттер в очередной раз проигрывал Рону Уизли. Примерно раз в пять игр Гарри удавалось победить Рона, обычно за счет тактики измора. Но этот вечер был не из таких. Вскоре ферзь Гарри оказался прижат к краю, а затем и вовсе съеден, и спустя пару ходов Рон торжествующе выкрикнул: «Шах и мат!». Гарри со стоном признал поражение, и его место в качестве противника Рона занял Невилл Лонгботтом, а сам Гарри перебрался на диван в паре футов от игры. Это было долгое воскресенье, посвященное подготовке к С.О.В. Гарри, Рон и Гермиона корпели над учебниками, готовясь к важным экзаменам в конце пятого курса. Эти тесты определяли, на какие углубленные курсы Гарри сможет претендовать, поэтому, хотя он с удовольствием провел бы и второй день в Хогсмиде, он остался в гостиной, занимаясь вместе с лучшими друзьями. Рон много ворчал, а Гермиона пребывала в своем обычном состоянии — смеси восторга от учебы и тревоги, что знаний всё равно недостаточно. Тем не менее день был продуктивным, и Гарри был благодарен Гермионе за её постоянные подталкивания — по крайней мере, он пытался соответствовать своему академическому потенциалу. Решение остаться и учиться далось легче еще и потому, что Луна Лавгуд тоже занималась в гостиной Когтеврана, а не гуляла по деревне. Хотя её экзамены на четвертом курсе были далеко не такими напряженными, как С.О.В., Луна, как истинная когтевранка, была полна решимости преуспеть — скорее ради собственного удовлетворения, чем из страха кого-то подвести. Гарри не в первый раз задался вопросом, на что было бы похоже академическое противостояние Луны и Гермионы, если бы они спорили не о взглядах Луны, а о науке. Он подозревал, что это было бы либо невероятно захватывающе и познавательно, либо до смерти страшно. А скорее всего — и то, и другое сразу. Вчерашний день стал для Гарри особенным — его первое настоящее свидание с Луной. Они чудесно провели время в Хогсмиде, пообщались с друзьями (которыми он гордился, ведь они радушно приняли Луну в свою компанию), гуляли, катались на коньках, держались за руки и, если не считать странных слухов и стычки с Драко Малфоем, получили массу удовольствия. И, конечно, поцелуи. Это было... не просто «весело». Это было похоже на некое просветление. Дин хвастался тем, как целовался со своей магловской подружкой прошлым летом, а Симус возбужденно рассказывал соседям по спальне, как зажимался с Лавандой после прошлогоднего Святочного бала (хотя он никогда не поднимал эту тему в присутствии самой Лаванды). Но то, как описывали это другие парни, не шло ни в какое сравнение с тем, что почувствовал Гарри, целуя Луну. Это было чудесно, и он определенно хотел продолжения, но, что более важно, это дало ему чувство связи с ней — не только физической, но и эмоциональной. Он был почти уверен, что у него появилось новое воспоминание для вызова Патронуса. Размышляя об этом, он снова поймал себя на том, что лениво крутит в руке амулет из пробок от сливочного пива, который сделала для него Луна. Он думал о том, как много значил для неё Отряд Дамблдора — ведь она сохранила те пробки с самой первой встречи в «Кабаньей голове» столько месяцев назад. Он продолжал вертеть их в руках, краем глаза наблюдая за шахматной партией, когда к нему подсела Гермиона, сжимая в руках роман, подаренный ей Виктором Крамом. — Решила сделать перерыв в учебе? — поддразнил он её. Брюнетка шутливо шлепнула его по руке и улыбнулась: — Думаю, на сегодня мы сделали достаточно. К тому же я удивлена, как сосредоточенно ты сегодня занимался. Учитывая обстоятельства, я думала, ты будешь витать в облаках. — Ну да... Жаль только, что сегодня мы увиделись с ней только в самом конце ужина. Гермиона ухмыльнулась: — Рон расстроился из-за этого куда сильнее. — Да, но по совсем другим причинам. Она закатила глаза: — Ты переживешь один ужин без неё, Гарри, — от этих слов он покраснел. — Я не спрашивала вчера, когда вы вернулись, но... вы хорошо провели время? Его лицо буквально засветилось: — Да, правда хорошо. С Луной очень весело, и было здорово гулять по Хогсмиду вместе с кем-то. — Заметив выражение её лица, он добавил: — Ты понимаешь, о чем я. Кафе мадам Паддифут — это не то место, куда я хотел бы пойти с тобой и Роном. — Ты только представь там Рона! — рассмеялась она. — Эй! Я вообще-то всё слышу! — крикнул Рон, не отрываясь от шахмат. — Может, в следующий раз я пойду именно туда, просто чтобы вам всем показать. — Это место не совсем для одиночек, Рон, — заметил Гарри. — А я и не говорил, что пойду один, — отозвался рыжий. — А теперь замолчите оба, я пытаюсь не проиграть. Гермионе слова Рона явно не очень понравились, и она раздраженно бросила: — Ладно, Рон. Играй в свои игры. — Гарри тихо рассмеялся. Она снова повернулась к другу: — Приятно видеть, как ты смеешься, Гарри. Ты был таким угрюмым последние несколько месяцев. Я за тебя очень волнуюсь, знаешь ли. И Рон тоже. — Ты же знаешь, через что я прохожу, Гермиона, — его голос стал чуть громче. — Знаю, — попыталась она его успокоить. — Но ты стал таким замкнутым. Ты всегда можешь поговорить с нами. Тебе не нужно ничего скрывать. Или пытаться нас защитить. Он покачал головой: — Это просто сложно. Столько всего происходит, столько ужаса кругом... Об этом иногда трудно даже начать говорить. — Но с Луной ты об этом говоришь... Он нахмурился: — Это другое. С ней всё иначе... — Я понимаю. Просто не забывай, что ты по-прежнему можешь доверять нам, Гарри. Мы твои лучшие друзья. Он вздохнул: — Я знаю, Гермиона. И я знаю, что могу поговорить с вами, хотя вы с Роном вечно заняты обязанностями старост. Но с Луной правда всё по-другому — она на меня действует как-то... успокаивающе. — Как вчера, в истории с Малфоем? — перебила его Гермиона. — Да, именно так, — подтвердил он. Гарри вздохнул и пригладил волосы рукой. — Но дело не только в этом. С ней очень легко говорить обо всём на свете. И она постоянно говорит что-то неожиданное... — Гарри на мгновение замолчал, заметив, как Гермиона явно сдержалась, чтобы не закатить глаза, и продолжил: — И я не только про её существ. Она правда очень проницательная. Кстати, она упоминала, что ты помогла ей на этой неделе. Советы по прическе? Это не совсем в твоем духе. — Ну, похоже, она ими воспользовалась, — защищаясь, ответила Гермиона. — И она правда выглядела великолепно, — мечтательно произнес он, чем немало позабавил подругу. Заметив её ухмылку, Гарри добавил: — Я рад, что ты ей помогла, Гермиона. Было бы здорово, если бы вы подружились. У неё ведь никого нет, кроме Джинни и меня. Гермиона фыркнула, а увидев вопросительный взгляд Гарри, пояснила: — Думаю, ты для Луны чуть больше, чем просто друг, Гарри. Лично я не целуюсь со своими друзьями так, как вы двое вчера. — Поймав еще один его взгляд, она добавила: — Джинни рассказала мне всё про ту помаду, да и ты постоянно пялишься в пустоту с этой глупой улыбкой. Я в состоянии сложить два и два. — Ну, в общем, да... — сконфуженно пробормотал Гарри. — Так что, если ты хочешь быть для неё кем-то большим, чем друг (Гермиона дождалась его кивка), ты говорил с ней об этом? — Вроде того. Я... ну, сказал ей, что она мне очень нравится, — выпалил он. Глаза Гермионы загорелись: — Правда? И что она ответила? Он улыбнулся: — Сказала то же самое. — Ну вот и отлично. Похоже, ты хочешь, чтобы она стала твоей девушкой, и она тоже этого хочет. Так пойди и предложи ей, — почти приказала она. — Мне казалось, и так очевидно, что я к ней так отношусь. Гермиона покачала головой: — Возможно. Но ты должен сказать ей об этом прямо. Никому не нравится мучиться в догадках. — Я пригласил Луну в Хогсмид на следующие выходные, — вставил он. — Это хорошо, но поговорить с ней всё равно нужно, — настаивала она. — Я понял. Так как там книга? — спросил он, надеясь перевести тему. Брюнетка слегка улыбнулась: — Довольно интересно. Кажется, мой болгарский становится лучше — по крайней мере, письменный. Уверена, акцент у меня ужасный, но это лучше, чем ничего. Надеюсь попрактиковаться в разговоре на Пасху. Для Гарри это было новостью. — О? Собираешься навестить Виктора? — поддразнил он её. Она слегка покраснела: — Нет, я еду в Малагу с родителями. Но в ту неделю сборная Болгарии играет товарищеский матч против Португалии, и он может заскочить к нам по пути домой. — Исключительно ради уроков языка, я уверен, — ухмыльнулся Гарри. Гермиона уже открыла рот, чтобы парировать, когда Рон громко выкрикнул: «Черт побери!». Все в гостиной обернулись: большинству было просто любопытно, а Лаванда и Парвати прыснули со смеху. — Рональд! — приструнила его Гермиона. — Простите, но я в чистую попался в ловушку Невилла. Прощай, моя серия побед, — в отчаянии произнес Рон, пока Невилл довольно улыбался. — Отличная игра. Теперь я должен тебе сливочное пиво. — Я сыграю с тобой, Невилл, — неожиданно для Рона и Гарри заявила Гермиона, занимая место Рона. Невилл ухмыльнулся и начал расставлять фигуры. Рон подсел к Гарри. — О чем болтали? — О Викторе, — ответил Гарри, заставив Рона нахмуриться. — Она может встретиться с ним на Пасху. — Я думал, она едет на Мальту или куда-то там с предками. — В Испанию. Но Виктор вроде как может заглянуть к ним. Рон снова нахмурился, но развивать тему не стал. — А ты что делаешь на Пасху? — Наверное, останусь здесь, как обычно. — Тебе стоит поехать в Нору. Мы с Джинни едем домой в этом году, и близнецы, скорее всего, тоже. Маме сейчас тяжело из-за Перси... будет здорово, если мы все соберемся. Поехали с нами. — Ты уверен? Я не буду мешать? — спросил Гарри. — Конечно нет! Мама всегда рада твоему приезду, да и нам с Джинни с тобой веселее. К тому же, сможешь навестить соседей. Ну, одну соседку в частности, — добавил он с ухмылкой и подмигнул. — Ты ведь этого хочешь. Гарри улыбнулся: — Да, я бы с удовольствием поехал. Спроси у мамы на всякий случай, но это будет круто. Рон хлопнул его по спине. В этот момент они услышали смех Невилла и раздосадованный вскрик Гермионы: — А-а-а-а! Четыре хода! Ты обыграл меня в четыре хода! Требую реванша! — Она принялась заново расставлять фигуры. — Ой, да замолчите вы! — прикрикнула она на свои фигуры, которые отчитывали её за то, что она попалась на «детский мат». Невилл рассмеялся, а Рон и Гарри подошли поближе, чтобы посмотреть на следующую игру.

***

В понедельник утром в Большом зале Гарри наслаждался овсянкой с изюмом и коричневым сахаром за столом Гриффиндора. Он время от времени поглядывал на стол Когтеврана, обмениваясь улыбками и взмахами рук с Луной, к общему удовольствию своих сокурсников и под враждебными взглядами некоторых соседей Луны по факультету. Когда прилетела утренняя почта, маленькая сипуха пронеслась низко над ним, уронила клочок пергамента прямо в его миску и так же внезапно улетела. Гарри вытер кашу с пергамента и прочитал: Мистер Поттер, Договорились. И не за что. К.Л. Гарри улыбнулся и сложил записку, поймав на себе вопросительный взгляд Луны. Он снова помахал ей рукой. — Интересное письмо? — спросил Рон. — Просто планы сходятся, — загадочно ответил Гарри и не стал вдаваться в подробности, несмотря на подначки Рона. Утро понедельника принесло очередной урок Защиты от Темных Искусств. Гарри гадал, какой из стилей «преподавания» Долорес Амбридж выберет сегодня: бессмысленное переписывание учебника или провокационную и оскорбительную тираду против тех, кого она считала нелояльными Министерству Магии. К несчастью для Гарри, сегодня у Амбридж был день провокаций. Она начала урок с длинной речи против «продолжающихся лживых и порочных слухов о якобы возвращении Сами-Знаете-Кого», не забывая вставлять комментарии о «лжецах, жаждущих внимания» и «стариках в маразме, которым пора на покой вместо того, чтобы сеять раздор». Гермиона то и дело нервно поглядывала на Гарри, но он гордился тем, что сохранял спокойствие, лишь слегка поскрипывая зубами. Всё изменилось, когда Амбридж сменила цель и начала нападать на СМИ, которые, по её мнению, выступали против Министерства. Сначала она атаковала «Ирландское волшебное радио», назвав его «ненужным иностранным присутствием, которое не должен слушать ни один порядочный волшебник». Это вызвало ярый протест Симуса Финнигана, за что тот получил два часа отработки в тот же вечер. Затем она перешла к описанию «Придиры» как трибуны для лжецов и душевнобольных, заявив, что у любого, кто это читает, «не все дома», и назвав таких людей «лунатиками» (безумцами). При последнем слове добрая половина класса уставилась на Гарри, который во всеуслышание заявил, что Амбридж в корне неправа («О нет, Гарри», — прошептала ему Гермиона, но он проигнорировал её). Он добавил, что скорее будет читать «Придиру», чем «сборник вранья вроде Пророка». Профессор Амбридж злорадно улыбнулась ему: — Вы присоединитесь к мистеру Финнигану сегодня вечером на отработке, мистер Поттер, — произнесла она под хихиканье большинства слизеринцев. После этого она велела классу приступить к переписыванию учебника. На этот раз даже слизеринцы едва слышно застонали.

***

Заканчивая ужинать в тот вечер, Гарри заметил Луну — она стояла у дверей Большого зала, явно поджидая его. Он быстро доел остатки свиной отбивной с брюссельской капустой и направился к своей светловолосой подруге. Она широко улыбнулась ему при встрече, и они пошли по коридору, держась совсем рядом. — Тебе сегодня утром пришло письмо, — мечтательно произнесла она. — Сова была очень похожа на одну из папиных — Карри. — Не знал, что твой отец фанат индийской кухни. — Это сокращение от «Курьер» (Courier), — пояснила она. — А, логично. Это Карри доставил тебе одежду на прошлой неделе? Она покачала головой: — Карри слишком мал для таких посылок. Это был Роти, другой папин филин. Гарри вскинул бровь. — Это сокращение от «Ротвейлер». Мама дала ему имя — ей нравилась несообразность. — Такие имена не могут быть случайностью, — заметил Гарри. — И это не случайность. Папа постоянно твердит, что назовет нашу следующую сову «Цыпленок Карри», — улыбнулась она ему. Гарри рассмеялся, хотя, как это часто бывало, он понятия не имел, шутит она или нет. Когда он начал смеяться, уголки губ Луны приподнялись, но это ровным счетом ничего не объясняло. — Сова принесла что-нибудь интересное? — спросила она. — О, просто записка. Ничего особенного. Она оценивающе посмотрела на него. — Ну ладно, — легкомысленно бросила она. У Гарри возникло ощущение, что ему никогда не удастся перехитрить Луну, но она, как это часто бывало, сменила тему. — Не хочешь прогуляться со мной сегодня вечером? — нерешительно спросила она. Он печально покачал головой: — Я бы с радостью, но у нас с Симусом сегодня отработка у Амбридж. Она нахмурилась: — Что случилось? — Амбридж снова несла свою пропаганду. Мы с Симусом возразили против её нападок на определенные издания. Мне не понравилось, что она назвала читателей «Придиры» лунатиками. Она остановилась, схватила его за руку и с серьезным выражением лица заглянула ему в глаза: — Гарри, тебе не нужно делать такие вещи. Тебе не нужно защищать меня, понимаешь? Он улыбнулся ей: — Разве это не моя реплика? Она покраснела. — Я не хочу, чтобы тебя кромсали из-за меня. Но всё равно спасибо. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он мягко сжал её ладонь. — Мне пора найти Симуса и покончить с этим. Прогуляемся завтра? Встретимся у кабинета Заклинаний в семь? Она улыбнулась, кивнула и снова поцеловала его в щеку. Он неохотно выпустил её руку и отправился на встречу с Долорес Амбридж и её пытками.

***

На следующий вечер Гарри выходил из Большого зала, чтобы встретиться с Луной для прогулки. Он с грустью посмотрел на свою забинтованную правую руку («Я не должен защищать сумасбродов» — гласило вдохновляющее послание, которое Амбридж заставила его писать накануне) и пожалел, что им пришлось перенести прогулку на сегодня. Он знал, что само предложение прогуляться было для Луны новым и волнительным опытом, даже если она понимала, что он с радостью согласится. «Но понимала ли она?» — подумал он про себя. Гарри казалось, что он вел себя более чем очевидно — поцелуи, то, как они держались за руки на людях... Но, возможно, Гермиона права, и ему стоит четко заявить, что он хочет видеть её своей девушкой. Может быть, даже какой-то открытый жест был бы не лишним. Раздумья Гарри прервались, когда он подошел к коридору, где находился кабинет Заклинаний. Он услышал несколько голосов, спорящих на повышенных тонах, а затем уловил мечтательные интонации Луны. Готовясь к худшему, он поспешил вперед, и голоса стали отчетливее. — Не понимаю, зачем ты возишься, Полоумная, — произнес голос, похожий на голос Лукреции Маркуанд. — Любовные зелья не действуют вечно, и когда его отпустит, он возненавидит тебя еще сильнее, чем мы. — Если это вообще возможно, — добавил другой голос, который он не узнал. — О, я не даю ему никаких зелий, — послышался безмятежный голос Луны. — Я бы никогда не поступила так с... — А с чего бы еще кому-то вроде Поттера вообще тратить на тебя время? — издевательски перебила её Лукреция. — Разве что он разыгрывает её, как все говорят. Он тебя просто опозорит! — подхватил другой голос. Гарри завернул за угол и увидел Луну: она прижалась спиной к стене, окруженная Лукрецией и двумя слизеринками, которые ходили за той по пятам. В коридоре больше никого не было. Внешне Луна казалась такой же отрешенной, как всегда, но Гарри заметил блеск в её глазах — она боялась того, что эти девицы могут с ней сделать, пока никого нет рядом. Слизеринки, похоже, этого не замечали, но Гарри уже сорвался на бег. — Да, выйдет еще хуже, чем с Аркасом Макнейлом в прошлом году! — расхохоталась Лукреция, и подруги подхватили её смех. — ЭЙ! Вы трое, что вы делаете? — крикнул Гарри, проталкиваясь сквозь них к Луне. — Привет, Гарри, — улыбнулась ему блондинка. — Ты как раз вовремя. Он взял её за руку и сказал: — Я бы не хотел тебя подводить. — Повернувшись к Лукреции, он пригрозил: — Что вы здесь делаете с Луной? — Ой, не кипятись, Поттер, — ухмыльнулась Лукреция. — Мы просто составляли Луне компанию. В этих любовных зельях, которыми она тебя поит, должно быть, встроены чары наведения. Луна, тебе стоит поговорить с профессором Снейпом насчет дополнительных баллов. — Почему бы вам, змеям, не убраться отсюда и не оставить мою девушку в покое? — спросил Гарри, и тут же осознал, как именно он назвал Луну. Он повернулся к ней с вопросительным взглядом, и весь мир замер... пока она не кивнула, а на её лице не расцвела широкая улыбка. — Спасибо за беседу, Лукреция, Энн и Джокаста, — искренне поблагодарила слизеринок Луна, — но мы с моим парнем пойдем прогуляемся. Гарри не удержался. Он заключил её в объятия и крепко поцеловал прямо там, в коридоре у кабинета Заклинаний. Поцелуй закончился слишком быстро, как и всегда, и, отстранившись, он тихо заметил: — Сегодня без помады. Она улыбнулась и покачала головой: — Думаю, это скорее для особых случаев. Ничего? — Ты идеальна такая, какая есть, — ответил он. Девушка, которую Луна назвала Джокастой, издала рвотный звук. Гарри бросил на неё колючий взгляд, достал палочку (слизеринки при этом попятились), выудил амулет из пробок, который Луна сделала ему несколько недель назад, и применил «Энгоргио» к шнурку, пока тот не стал нужной длины. Затем он надел ставшее ожерельем украшение через голову — к изумлению Луны и гоготу слизеринок... И к нагоняю от профессора Флитвика, как раз выходившего в коридор. — Мистер Поттер! — громко произнес крошечный профессор Заклинаний. — Вы прекрасно знаете, что нельзя колдовать в коридорах, даже если вы правильно применяете чары. — Его взгляд многозначительно остановился на ожерелье Гарри. — И вы оба, и мистер Поттер, и мисс Лавгуд, должны понимать, что столь неподобающее проявление чувств в коридорах недопустимо, особенно учитывая указы Генерального Инспектора по этому поводу. Семь баллов с Гриффиндора, пять с Когтеврана и два вечера отработки для каждого. — Повернувшись к трио слизеринок, он добавил: — А теперь ступайте, леди, наслаждайтесь вечером. Трое слизеринок ушли в некотором унынии, явно разочарованные тем, что не увидят всей суровости наказания Гарри и Луны. Повернувшись к двум студентам, которые всё еще держались за руки, профессор Флитвик вслух размышлял над ситуацией: — Так, какую бы отработку вам назначить? Хм-м-м... что-нибудь подобающе суровое. А, вот! — он щелкнул пальцами. Посмотрев на них со всей строгостью (хотя Гарри показалось, что на его губах играет едва заметная улыбка), он произнес: — Сегодня и завтра вечером вы отправитесь в лес ухаживать за гнездовьем фестралов. Полагаю, вы оба их видите? Получив подтверждение от Гарри и Луны, он продолжил: — Вы будете кормить фестралов, убирать мусор из гнезд и вообще наводить порядок на прилегающей территории. Можете использовать палочки — как для работы, так и для защиты от фестралов. — (Теперь Гарри был совершенно уверен, что Флитвик подавляет улыбку). — Вы будете находиться там с семи до десяти тридцати вечера, после чего отправитесь прямиком в свои гостиные. А теперь идите, наденьте зимние вещи и поторапливайтесь, — добавил он вполне добродушно. Через несколько минут Гарри встретил Луну у входа в замок, взял её за руку, и они бодрым шагом направились к гнездовью. — Это не очень-то похоже на наказание — провести с тобой два вечера в лесу, — сказал Гарри. — Мне даже немного неловко, что мы так обвели вокруг пальца бедного профессора Флитвика. — О, я думаю, он прекрасно понимал, что делает, — со знанием дела ответила она. — В отличие от Амбридж, он наверняка знает, что фестралы безобидны — он очень умен. Думаю, он дал нам «лже-отработку» просто потому, что обязан был что-то предпринять в присутствии Лукреции. Иначе та, скорее всего, донесла бы Амбридж, и мы бы сейчас писали строчки. Гарри подумал об этом и решил, что Луна снова права в своем анализе. — К тому же, он наверняка видел, как мы целуемся, но подошел только тогда, когда мы закончили, — добавила она, нежно сжимая забинтованную руку Гарри. — Ты правда это имел в виду, когда назвал меня своей девушкой? Гарри остановился и глубоко заглянул ей в глаза: — Чистую правду. Я бы очень хотел, чтобы ты... Она потянулась к нему и снова поцеловала. — Вот и хорошо. Я тоже. А теперь пойдем кормить фестралов. Не выпуская его руки, она вприпрыжку побежала в сторону Леса, так что Гарри пришлось тоже скакать следом, чтобы не отстать. Гарри никогда раньше не бегал вприпрыжку, и хотя он был уверен, что выглядит совершенно нелепо, скача ночью в чащу, это было именно то место, где он хотел быть — пока рядом была Луна. КОНЕЦ