Атлантика

В холле их встретила задремавшая в кресле немолодая женщина. Её разбудил звук дверного колокольчика, она тяжело поднялась, но сразу с достоинством выпрямила спину и поправила сползшие очки. — Вы припозднились, джентльмены, — голос у неё был заспанный, но всё равно строгий и недовольный, — Я миссис Клифтон, содержательница этого пансиона. Ланда посмотрел на массивные напольные часы, те показывали без пятнадцати минут одиннадцать. — Ваши комнаты на третьем этаже, ванная и уборная, общие на этаж, — она заученным тоном перечисляла все правила и условия, пока искала в тумбочке нужные ключи, затем вручила их Рейну, — в котле ещё должна была остаться тёплая вода. Мэгги, моя помощница, перед тем как уйти домой приготовила для вас сэндвичи, если подождёте пять минут, я сделаю вам горячий чай. — Спасибо за заботу, мэм, — Ланда вежливо кивнул, миссис Клифтон хмыкнула и скрылась в двойных дверях со стеклянными вставками. Рейн устало присел в одно из стоящих в холле кресел и достал из кармана свою табакерку с орлом. Ганс, напротив, засиделся, поэтому чтобы скоротать время он подошёл к книжному шкафу из тёмного дерева. Обстановка была достаточной скромной, простые кресла, немного вытертый ковёр в центре комнаты, половицы скрипели явно требуя ремонта, впереди виднелся узкий лестничный пролёт, на стенах были уже выцветшие от времени обои и несколько пейзажей в лёгких рамах. Лишь книжный шкаф и напольные часы выбивались из общего интерьера, видимо это было то немногое, что осталось у хозяйки от прежней более стабильной жизни. На полках Ланда обнаружил в основном классическую английскую литературу и много сборников пьес, похоже, что миссис Клифтон увлекалась театром. Ганс задумчиво прошелся кончиками пальцев по корешкам старых книг — ему обязательно нужно будет заглянуть к букинисту, иначе он сойдёт с ума за две недели с лейтенантом. Наконец хозяйка вернулась, Ланда принял у неё из рук поднос с молочным чайником, двумя чашками и тарелкой с сэндвичами. — Посуду вернёте утром, — она снова привычным жестом поправила очки на цепочке. — Завтрак в девять, ужин в восемь. Прошу не опаздывать, сегодня было исключение, — хозяйка указала рукой в сторону двойных дверей, там очевидно находилась столовая. Рейн учтиво кивнул, взял их вещи и направился к комнатам, Ланда с подносом последовал за ним, когда они уже почти скрылись за поворотом лестницы, миссис Клифтон вспомнила об ещё одном наставлении: — И ещё, джентльмены, очень вас прошу не курите в постели! Два месяца назад у нас чуть не случился пожар из-за мистера Хьюи… Рейн слегка обернулся, мимолётом пересёкся взглядом с Гансом и как-то так по-доброму усмехнулся причитаниям хозяйки... Он громко пообещал соблюдать её порядки и продолжил подниматься по скрипящей лестнице. А Ланда застыл, всего на секунду, он смотрел на удаляющуюся спину и внезапно понял, что впервые увидел, как лейтенант улыбается не самодовольно, не угрожающе, а просто и по-настоящему. Это знание на секунду как-то обожгло и сразу пропало, будто этого и не было. Они, наконец, добрались до третьего этажа. Ланда чувствовал последствия морской прогулки, его с подносом в руках пару раз опасно пошатывало. Рейн уверенно подошел к двери с номером «303», открыл замок и, смерив Ганса задумчивым взглядом, пропустил того вперёд. Спальня оказалась совсем небольшой и обставлена была очень просто: одноместная  заправленная кровать, столик, одно кресло, на прикроватной тумбочке стоял привычный кувшин с водой и тазик. Ланда поставил поднос на столик и начал разливать чай, тот приятно пах чабрецом. Апач, скинув обувь, по-хозяйски плюхнулся на кровать, отчего пружины неприятно скрипнули. Он полежал так с минуту, а затем, что-то вспомнив, порылся в рюкзаке, вытащил пачку сигарет и с ехидной улыбкой закурил. Опять это чистое ребячество… Ганс отвернулся, пряча смешок, затем он взял свою порцию и сел в кресло. Рейн молча курил пару минут наблюдая за ним, а потом внезапно спросил: — Что ты сказал тому раненному французу? — А это имеет значение, лейтенант? — Ланда не ожидал этого вопроса. — Нет. Ганс пожал плечами и вернулся к сэндвичу и чаю. — Думаешь, один раз проявишь подобие сочувствия и сразу прощения заслужишь? — Глаза у Рейна внезапно сделались ледяные. — Не думаю, лейтенант, — Ганс отставил чашку с чаем, — и мне не нужно «прощение». — А что тебе нужно? Что-нибудь кроме благополучия собственной шкуры? — А вам, лейтенант? Что вам нужно? — кажется, Апач пытается зайти на его территорию, но он этого не позволит, — Что вы теперь будете делать, раз война закончилась? Рейн посмотрел на него ненавидящим взглядом и замолчал на долгую минуту. Ганс показательно расслаблено сидел в кресле, но был готов среагировать в любую секунду. Лейтенант медленно потушил окурок в блюдце, залез рукой в карман и кинул австрийцу ключи. — Проваливай, я хочу спать. Ланда взял свой чемодан и вышел не оборачиваясь. Его комната была соседней под номером «302», замок легко поддался и он попал в точно такую же спальню, разве что обои были немного другие. Еда и горячий чай разморили, хотелось просто без памяти свалиться на кровать, но делать так второй день подряд выходило за рамки допустимого. Поэтому памятуя о том, что хозяйка обещала ещё тёплую воду, Ганс отправился в ванную комнату. Ванна была благословением, пускай даже не горячая, а едва тёплая, после этой промозглой прогулки любое тепло было желанным. Наконец можно было смыть с себя все эти бесконечно долгие три дня. Три дня прошло с рокового вечера в кинотеатре, затем было страшное и унизительное утро в лесу и два дня совместного путешествия. Три дня он знал Альдо Рейна лично и это знакомство дорого ему обошлось. Чудо что они не поубивали друг друга — Ганс предпочитал более изощренные методы, а Рейн видимо просто сдерживался, либо австриец пока не смог его по-настоящему разозлить. Не то чтобы Ланда был склонен к суицидальному поведению, но выводить американца на эмоции доставляло определённое удовольствие, можно было и рискнуть. Хотя нельзя не признать, что лейтенант в долгу не оставался, иногда Ланде казалось, что тот видит его насквозь и это пугало. В любом случае они смогли установить некое подобие нейтралитета, их маленькие перепалки были не в счёт… Перед тем как лечь спать Ланда уже привычно обработал и рану, выглядело уже не так плохо, хотя края порезов оставались воспалёнными и покрывались коркой. Ещё он постирал в раковине с мылом свои немногочисленные вещи, правда вода была уже практически ледяной. В комнате нашлась бельевая верёвка и два гвоздика на противоположных стенах. Только после завершения всех этих дел бывший полковник, наконец, присел на свежезаправленную постель, бельё было чистым, но уже застиранным и немного пахло сыростью. Ганс устало вытянулся на скрипучей кровати и прикрыл глаза. Воздух в комнате был немного тяжелый из-за мокрых вещей на верёвке, за окном продолжал стучать мелкий дождь, стены между спальнями были совсем тонкие, но из соседней комнаты не доносилось ни шороха.

***

Утро следующего дня было таким же пасмурным, как и прошедший вечер. Ланда привёл себя в порядок, перевязал голову, натянул ещё немного сырую рубашку и спустился вниз на завтрак. За двойными дверями на первом этаже действительно находилась довольно просторная столовая. Тёмный паркет блестел, хоть и был местами вытерт, окна украшали светло-желтые шторы, на стенах, так же как и в холле висели незамысловатые пейзажи Англии. В дальнем углу комнаты возле окна, к своему удивлению Ганс увидел старенькое пианино, прикрытое большой ажурной салфеткой. Небольшие столики были расставлены почти хаотично, по логике ведомой одной хозяйке. Немногочисленные постояльцы сидели на своих местах, кто-то уже ел, кто-то в ожидании читал утреннею газету, кто-то курил. Здесь проживали в основном командированные клерки, но австриец заметил нескольких не слишком высокопоставленных военных. Учитывая, что их с Рейном сюда привёз агент МИ-6, вполне может быть, что эти клерки и офицеры были тоже не так просты, как казалось на первый взгляд. Между столами лавировала молодая девушка в фартуке, она была длинной и тонкой, её тёмные волосы были собраны в высокий пучок. Ланда присел за застеленный бежевой скатертью последний незанятый стол недалеко от входа. Девушка практически сразу подошла к нему, приветливо улыбнулась и представилась: — Доброе утро, меня зовут Мэгги, я помогаю миссис Клифтон. Я принесу вам ваш завтрак через десять минут. Вам сделать кофе или чай? — Кофе. — А что насчёт вашего друга, он спустится к завтраку? — Я думаю, он скоро подойдёт, — Ланда внутренне скривился, его немного раздражало, что все называли их друзьями, пускай даже не имея ничего такого в виду, — и он, определённо, будет кофе. Мэгги кивнула и отвернулась, собираясь отойти, но Ганс остановил её, легко придержав за руку: — Ах да Мэгги, спасибо, что вчера приготовили для нас сэндвичи, это было очень кстати после долгой дороги, — он доброжелательно улыбнулся. — Не стоит, это моя работа, — девушка немного смущённо улыбнулась в ответ и направилась на кухню. Он всегда делал это, всегда был крайне вежлив, преувеличенно заинтересованно улыбался всем женщинам. Это давно вошло в привычку, он делал это скорее автоматически. Мать очень хотела воспитать из него настоящего мужчину, галантного с безукоризненными манерами аристократа. Не смотря на то, что сама она была дочкой обычного библиотекаря, хотя и очень образованной. Кажется, своего она в итоге добилась, но не всё было в её власти… Эта привычка быть излишне учтивым с противоположным полом не раз ставила его в неловкое положение, но чаще наоборот помогала. Прежде чем захлопнуть капкан, нужно: сбить с толку, очаровать, обезоружить и тогда жертва расскажет всё сама… В дверях появился заспанный Рейн, он пробежался взглядом по столовой и найдя единственное свободное место, недовольно присел за один стол с Гансом. — Доброе утро, лейтенант! — Ланда как обычно фальшиво улыбнулся, — Кажется, я не ошибся, заказав для вас кофе. Рейн хмыкнул и потянулся к свежей газете, которая лежала на каждом столе. — Можно подумать вы не знаете главную новость последних дней, — Ганс удивлённо поднял брови. — А ты когда-нибудь затыкаешься? — Апач устало потёр переносицу. Вопрос был риторический, Ланда лишь загадочно улыбнулся в ответ и замолчал. Через пару минут к ним вернулась Мэгги, она поставила на стол тарелки с горячими тостами, два варёных яйца, креманку с вареньем и пару белых чашек с кофе. Они молча позавтракали. После порции кофе Рейн перестал хмуриться и вернулся к ленивому изучению газеты, первую полосу он перелистнул не читая. Ланда уловив перемену в его настроении, решил обсудить небольшой вопрос: — Кажется, до приезда нашего загадочного приятеля ещё есть около двух часов… — он как обычно начал издалека, — полагаю, вы заметили, что погода в Лондоне несколько более суровая, чем была во Франции? Рейн не поднял взгляда от газеты, Ланда продолжил: — Что ж, вы могли и не заметить, кажется, вас неплохо экипируют, — на самом деле Ланда знал, что союзным войскам, как и всем остальным, не хватало ресурсов, солдатам давали только самое необходимое. — Мне в свою очередь выдали лишь лёгкую одежду, которая совершенно не приспособлена для здешней погоды, а тем более для пересечения Атлантики. — Ты хочешь со мной свой гардероб обсудить, Ланда? — Апач нахмурился и поднял насмешливо прищуренные глаза. — Ваш стиль, конечно, безукоризнен, лейтенант, — Ланда не удержался от саркастической паузы и прошелся взглядом по немного растрёпанному Рейну, — но я вполне могу сам справиться с этой накладкой. Уверен, миссис Клифтон посоветует какой-нибудь более-менее приличный комиссионный магазин поблизости. Ганс с вежливой улыбкой выжидающе посмотрел на Рейна, тот устало закатил глаза и привычным жестом полез в карман, но его рука внезапно остановилась на полпути. Он откинулся на спинку стула и вернулся к чтению газеты. — Лейтенант? — Тебе моё разрешение нужно? — он перелистнул страницу, — Валяй. Ланда за секунду закипел внутри, Апач прекрасно понял, что от него требовалось, но решил подействовать на нервы. Он поставил его в действительно унизительное положение. Ганс поджав губы, замолчал на долгую минуту пытаясь подобрать нужные слова, не опускаясь до прямой просьбы. Из замешательства его вырвал тихий смешок Рейна, он всё это время украдкой наблюдал за ним. — Видел бы ты свою рожу, — Альдо бросил на стол конверт и вернулся к чтению. Ланда преувеличенно благодарно кивнул, взял конверт и отсчитал себе ровно половину от суммы, что выдал им агент МИ-6. Он поднялся из-за стола намереваясь найти миссис Клифтон. Рейн тяжело вздохнул, отложил газету, забрал со стола оставленный Гансом конверт и тоже поднялся. — Вам не обязательно сопровождать меня, не в моих интересах сбегать от попечения УСС. Мне ведь даже некуда бежать. — Увидит кто-нибудь твою рожу в переулке, не сдержится да и пырнёт, а мне потом отвечать. — Пока что моя, как вы выразились: «рожа», не даёт покоя только вам, лейтенант. — Ещё бы, я же должен охранять свой «шедевр», — Рейн сказал это совсем тихо, приблизившись почти вплотную, Ланда замер, едва подавив малодушный порыв отшатнуться. Американец, глянув на повязку, зловеще усмехнулся и направился к двойным дверям. Миссис Клифтон действительно посоветовала комиссионную лавку в паре кварталов от пансиона. Правда перед этим она отчитала их за то, что они забыли вернуть посуду к завтраку. Они оба немного растерялись, Рейн потупил взгляд и неловко потёр шею, всё-таки поднос остался у него в комнате. Удивительные создания мужчины, когда их отчитывает взрослая женщина, они забывают о своём возрасте и возвращаются в далёкое детство к случайно пролитой тарелке супа и причитаниям матери. Ланда с доброй насмешкой посмотрел на извиняющегося из-за сущего пустяка Рейна. В голову забралась такая же по-ребячески шутливая мысль: рассказать хозяйке, о том, что лейтенант, вопреки её просьбе, еще и курил в постели. Но какой бы забавной и привлекательной не казалась эта идея, Ганс не станет этого делать — он, в отличие от некоторых, уже вышел из этого возраста. Комиссионную лавку мистера Робинса с натяжкой можно было назвать более-менее приличной, но Ланда бывал в местах и похуже, поэтому привередничать не стал. В тесном плохо освещённом магазинчике пахло пылью и сыростью. Старый хозяин явно был не очень рад посетителям и пристально наблюдал за Гансом аккуратно перебирающим вещи. Различная утварь не помещалась на полки, поэтому местами лежала не разобранными кучами в деревянных ящиках. Чтобы добраться до разных частей лавки приходилось лавировать между ними, боясь ненароком зацепить. Спустя четверть часа и несколько неодобрительных комментариев мистера Роббинса, Ланда чудом выудил из кучи вещей на деревянной вешалке неплохой с виду плащ. Он был сшит из добротной серой плотной ткани, клетчатый подклад был порван в нескольких местах, но это было несложно исправить, с внешней стороны тоже нашлось пару недочётов. Но главное, что такая вещь точно защитит от пронизывающего насквозь морского ветра. Плащ оказался Гансу по размеру, разве что рукава были чуть длиннее, чем нужно, всё-таки он был не очень высок. Одно плохо — плащ, как и всё остальное в этой лавке, пах сыростью, но австриец понадеялся, что стирка с уксусом поможет это исправить. На случай совсем промозглой погоды Ланда так же подобрал синий шерстяной свитер, ещё одну запасную рубашку и пару мелочей. Хозяин неохотно торговался, но всё-таки согласился немного сбавить цену, когда Ганс как бы невзначай упомянул миссис Клифтон. Мистер Роббинс внезапно смягчился и даже пожелал хорошего дня, когда Ланда покидал магазинчик. Рейн не захотел толкаться в узких проходах и дышать пылью, поэтому всё это время ждал его снаружи.

***

В условленные двенадцать часов дня и не минутой ранее, через дорогу от пансиона появился черный автомобиль. Водитель сдержанно поприветствовал своих пассажиров и устремил седан в центр Лондона. Их привезли к обычному на вид административному зданию. Кованый забор, строгий фасад, ухоженный двор — ничего не выделяло штаб МИ-6 из череды таких же правительственных строений под охраной. Прежде чем пропустить их дальше вестибюля, охрана провела тщательный досмотр. Рейн сдал свой кольт, который всегда носил в кобуре на ремне, а у Ланды просто не было ничего кроме сигарет. Всё документы американец держал у себя. Их долго вели по длинным коридорам, Ланда предполагал, что в допросную, но его завели в обычный офисный кабинет, а Апача повели дальше. Бывшего полковника уже ждали — из-за стола поднялся высокий сухой мужчина в костюме, он протянул ему руку и представился: — Майор Питер Лоусон. Ганс пожал руку и тоже представился, хотя его имя здесь, конечно, знали и так. Ближе к окну, в углу кабинета сидел ещё один мужчина, он не стал подниматься и лишь кивнул в знак приветствия — Информирую вас, что наш разговор будет записываться, — майор указал на массивный магнитный диктофон на своём столе, — Пожалуйста, присаживайтесь, нам предстоит долгий разговор. Ганс тоже любил называть допросы просто разговором. — Прежде всего, я хочу знать, как давно вас завербовали штаты? Кажется, британцы были не слишком довольны тем, что от них «скрывали» такого важного двойного агента. — Меня не вербовали, майор Лоусон, я сам нашел способ связаться с УСС и предложил своё сотрудничество, — Ланда решил сразу правильно расставить акценты. — Отвечая на ваш вопрос — практически с самого начала. Я прошёл мировую и у меня остались кое-какие связи с другой стороны. Тут он почти не врал, связи у него действительно остались. На фронте бывало всякое: обмены пленными, переговоры, временные перемирия, госпитали… А Ганс знал несколько языков и уже тогда начал понимать, что если хочешь выжить, то нужно держать тылы прикрытыми. Майор явно хотел узнать подробности, но допытываться было не в его власти, всё-таки Ланда принадлежал Америке. Это слово как-то неприятно укололо самолюбие, нет, он не принадлежал, он просто сам выбрал другую сторону. Все ограничения временны.  — Мы уже получили отчёт о проведении операции «КИНО», но я хочу услышать всё ещё раз от вас. Ланда едва заметно вздохнул и поудобнее уселся на скрипучем стуле. Он вновь пересказал план всей операции, но, разумеется, с некоторыми изменениями и дополнениями. Теперь в его рассказе появилась часть с планированием, ведь по новой легенде именно он предложил весь план и тайно курировал его выполнение. Версию событий для британцев они составили с капитаном Хейзом ещё тогда в полевом штабе. Лоусон с интересом слушал, делал какие-то пометки и задавал уточняющие вопросы. Внезапно голос подал мужчина, сидящий у окна: — Если всё было так, как вы говорите, то без вашей помощи мы бы не праздновали уже четвёртый день победу в войне.  Тогда почему мы только сейчас узнаём о вашем участии, полковник?   — Вы правы… — Ланда сделал паузу, не зная как обратиться к собеседнику, но тот пропустил заминку мимо ушей и не стал представляться, — Тайна моего участия была первостепенным условием моего сотрудничества. Я не мог рисковать, поэтому только очень ограниченное число лиц знало о том, что я двойной агент. Ганс видел, как напряглось лицо неизвестного мужчины, ведь он только что намекнул на дыры в безопасности британской разведки. Их короткую перепалку прервал телефонный звонок, Лоусон поднял трубку и молча слушал несколько минут. Ланда не слышал, о чём ему докладывали, но немного напрягся, потому что майор несколько раз бросил на него задумчивый взгляд. — Вот что мне не понятно, полковник, — Лоусон повесил трубку и закурил, но Гансу предлагать не стал, — Из отчёта, ваших слов и показаний лейтенанта Рейна нам всё равно не совсем понятно, что произошло в таверне. Что стало причиной гибели нашего агента Арчи Хикокса? Рейн. Что он им сказал? Неужели этот Апач не смог справиться с простейшей задачей, ему велели просто придерживаться легенды. — Я полагаю трагическая случайность, майор. — Вы хотите сказать, что подвал набитый немецкими солдатами с высокопоставленным офицером в придачу — трагическая случайность? Высокопоставленный офицер на самом деле смешал Гансу все карты. В безопасности британской разведки действительно было много дыр, и бывший полковник знал о том, что что-то готовится. Он отправил Диттера просто разведать обстановку, разузнать подробности, а тот устроил чёрт знает что... — Место для встречи выбирала уважаемая фон Хаммесмарк, я не имел с ней связи на прямую. По долгу службы я лично осматривал место происшествия, но мне не удалось полностью восстановить события того вечера. Единственная выжившая, по не известной мне причине, не покинула кинотеатр до взрыва. — Вам не кажется, что всё как-то слишком удачно для вас сложилось? Допустим, солдаты оказались в богом забытом городишке случайно, но старший офицер СС… — Майор задумчиво постучал пальцами по столу, он не разрывал зрительный контакт с Гансом, — А единственный свидетель мёртв. — В чём вы хотите меня уличить? Хотите сказать, что я остался предан рейху и пытался сорвать операцию? — Ланда сделал паузу, немного наклонился вперёд и почти доверительно сообщил, — Поверьте, если бы я хотел сделать это, то не сидел бы сейчас здесь. Лоусон замолчал — ему было нечем крыть, и он явно был этим недоволен. Ланда изо всех сил старался не улыбаться слишком самодовольно.

***

Вернуться в пансион получилось только к половине десятого — на ужин они всё-таки опоздали. Миссис Клифтон была не слишком этим довольна, но великодушно согласилась подать давно остывший ужин. На этот раз они сели у окна: из-за включенного света улицу почти не было видно и Ланда наблюдал в отражении за напряженной фигурой Рейна. Его видимо тоже порядком замучили эти допросы. Из кухни появилась хозяйка, она поставила на стол чайник и две чашки: — Еда подогреется через пару минут. — Миссис Клифтон, я не мог не заметить это пианино — вы играете? — Ланда с вежливым интересом заглянул ей в глаза и кивнул в сторону старенького инструмента, который заметил ещё утром. — До войны Мэгги брала уроки, она ведь моя племянница, — хозяйка вздохнула и посмотрела куда-то мимо них, — но вскоре на такие излишества денег не осталось. — Может теперь всё изменится. — Даст бог. Миссис Клифтон снова ушла на кухню, а Ланда повинуясь порыву, встал из-за стола и подошёл к накрытому кружевной салфеткой фортепиано. Он аккуратно двумя руками поднял крышку, та скрипнула. Ганс легко, как бы на пробу коснулся клавиш — в пустой столовой звук разлетелся с небольшим эхо. Он начал медленно, почти неуверенно воскрешая в памяти ещё не до конца забытый вальс Шуберта. Играть стоя было неудобно, но сесть за инструмент значило взяться за дело в серьёз, а ему этого не хотелось. Пианино было немного расстроено, чувствовалось, что им давно не занимались. Ганс немного сбился на последнем пассаже и остановился не закончив короткий вальс, последние аккорды совершенно вылетели из головы. Он слишком давно не практиковался. Вдруг пришла мысль о том, что, когда всё закончится, он может купить себе фортепиано. Вот с чего он начнёт свою новую жизнь. Ланда закрыл крышку инструмента и вернулся за стол. Рейн размеренно курил и смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Через пару минут вернулась хозяйка с ужином. — Ты ещё и это умеешь, — Рейн прервал молчаливое поглощение пищи, он не смотрел на Ганса и лениво ковырялся в тарелке. Это был не вопрос. В голосе не было удивления или восхищения просто какое-то замешательство. — Моя мать заботилась о моём всестороннем воспитании и образовании. — И воспитала всесторонне развитого нацистика. — Не будем опускаться до оскорбления матерей, лейтенант. Это слишком просто даже для вас, — Ланда не стал поддаваться на такую неизящную провокацию. Апач хмыкнул и ничего не ответил, поэтому Ганс решил перейти к вопросу, который его интересовал, — Что вы сказали агентам МИ-6 насчёт происшествия в баре? — Ничего такого, просто передал слова той актрисы, — Рейн снова усмехнулся, он определённо знал что делал, — Уверен ты выкрутился, как и всегда. — Приму за комплимент, лейтенант. Рейн был вынужден подчиняться приказам начальства, но по мере возможностей всё равно вставлял палки в колёса. То, что эти палки были размером с зубочистки, не имело никакого значения, американец был самой настоящей язвой и занозой в заднице. Что ж, в этом они были похожи, этого Ланда не мог не признать. Хотя, безусловно, до Ганса ему было очень далеко…