Специи и Сталь

Ночь после грандиозной вечеринки на Тысячелетнем Соколе выдалась тихой. Сказалось и долгое перенапряжение, и обилие саке, и жаркое солнце Вано. Команда разбрелась кто куда: Луффи спал, раскинувшись прямо на палубе, Нами утащила Робин в женскую каюту обсуждать карты, Чоппер свернулся калачиком у ног Джинбэя, а Фрэнки и Брук тихо перебирали струны в мастерской. Зоро не спал. Он сидел на баке, прислонившись спиной к мачте, и смотрел на темную воду. Рядом стояла почти пустая бутылка саке, но он почти не пил — просто держал её в руке, чувствуя, как прохладное стекло остужает ладонь. Тело ныло после тренировки, но разум отказывался отключаться. Слишком громко было в голове. Шаги он услышал за три секунды до того, как они приблизились. Не из-за тренировки — просто эти шаги он узнал бы из тысячи. Санджи вышел из тени камбуза. Без пиджака, в одной расстегнутой рубашке, с неизменной сигаретой в зубах. Дым тянулся вверх, смешиваясь с соленым ветром. «Ты, маримо, как всегда, не спишь», — сказал он, останавливаясь в двух шагах. Не спрашивал, констатировал. «А ты, кудрявый, как всегда, лезешь не в своё дело». Зоро не повернул головы. Но он слышал, как Санджи выдохнул дым — чуть резче обычного. Как замер на секунду, прежде чем сесть рядом. Не слишком близко. Но и не так далеко, как делал раньше. Между ними всё ещё было расстояние. Не физическое. То, старое, из насмешек и пинков. Но оно истончалось с каждым совместным боем, с каждым разом, когда Санджи кидал ему бутылку с водой, а Зоро молча кивал. Сегодня оно почти исчезло. Может, потому что ночь была слишком тихой. «Ты сегодня на ужине не доел», — сказал Санджи, глядя на воду. «Я заметил». «Мясо было пережарено». «Врёшь. Я его идеально приготовил». «Ты всегда так говоришь». «Потому что это правда». Зоро усмехнулся. Коротко, беззлобно. Санджи покосился на него, и его бровь дёрнулась — не от раздражения, а от чего-то другого. Он ткнул Зоро локтем. «Эй. Ты чего такой кислый? Победили же». «Победили». «Тогда в чём дело? Луффи опять спёр твое саке?» «Нет». — Зоро поднял бутылку, посмотрел на неё на свет. «Я просто... думал». Санджи ждал. Обычно он бы съязвил, сказал бы, что это опасно для окружающих. Но не сейчас. Сейчас он просто сидел рядом, курил и ждал. И это молчание было тяжелее любого удара. «В Вано», — начал Зоро медленно, подбирая слова. — «Когда мы сражались с Кайдором... был момент. Я думал, что не выйду. Что всё». Он сжал бутылку. Стекло едва не треснуло. Санджи не перебивал. Сигарета дрогнула в его пальцах. «И тогда я подумал...» — Зоро повернул голову, и в темноте его глаза блеснули. — «Что не сказал тебе одну вещь. За все эти годы». Санджи замер. Сердце пропустило удар — нет, не из-за страха. Из-за того, что Зоро никогда не смотрел на него так. Не смотрел вообще. А сейчас смотрел — прямо, открыто, без защиты. «Какую?» — голос Санджи сел. Он попытался затянуться, но сигарета погасла. «Что ты...» — Зоро замолчал. Потом резко, словно рубанул мечом: — «Что ты не бесишь меня так сильно, как я думал». Санджи выдохнул. Потом рассмеялся — тихо, с хрипотцой. «Господи, маримо. Ты бы ещё стихи написал». «Заткнись». «Нет, серьёзно. Ты меня напугал. Я думал, ты скажешь, что я единственный, кто может тебя победить. Или что-то в таком духе». «Я бы тебя победил. В любой день». «Ага. Конечно». — Санджи улыбнулся, и в его улыбке не было привычной насмешки. Она была... тёплой. Усталой. Настоящей. Он потянулся к Зоро, вытащил у него из рук бутылку, сделал глоток. Саке было тёплым и горьким, но он не поморщился. «Знаешь», — сказал он, глядя на воду. — «У меня тоже был момент. В Вано. Когда я думал, что не вернусь». «Ты про ту дурацкую попытку сжечь себя?» «Не называй это дурацкой». «А как назвать?» «Как героическую». Зоро хмыкнул. Санджи толкнул его плечом — на этот раз мягче. «Я тоже подумал кое о чём», — продолжил Санджи, и его голос стал тише. — «О том, что никогда не сказал тебе. За все годы, что мы ругаемся, деремся и делим камбуз». Зоро замер. Санджи смотрел на воду, не на него. «Что ты... единственный, кто готов прикрыть мою спину. И я — твою. Не потому, что мы команда. Не потому, что так надо. А потому что...» — Он замолчал, сжал бутылку. — «Потому что я не хочу тебя терять. Даже если ты бесишь меня до смерти». Тишина. Такая, что слышно, как плещется вода о борт. Зоро медленно поднял руку. Санджи напрягся, ожидая удара, насмешки, чего угодно — только не этого. Зоро положил ладонь ему на затылок. Не грубо. Не нежно. Просто... уверенно. Как будто имел на это право. «Идиот», — сказал Зоро. — «Я тоже». «Что — тоже?» «Тоже не хочу тебя терять». Санджи выдохнул. Весь. До конца. Как будто держал этот выдох годами. «Ну и что нам теперь делать?» — спросил он, и в его голосе не было паники. Только усталое, долгожданное облегчение. «Для начала», — Зоро убрал руку, но не отодвинулся. — «Приготовь мне завтра нормальный завтрак. Без этих твоих цветочков». «Ага. А ты тогда не спи на камбузе». «Договорились». Санджи улыбнулся. Зоро не видел, но почувствовал — по тому, как дрогнуло плечо рядом. Как Санджи наклонился чуть ближе, почти касаясь. «И ещё», — тихо сказал Зоро. — «В следующий раз, когда соберёшься геройствовать... позови меня. Вдвоём веселее». Санджи усмехнулся. «А ты меня тогда не потеряешь по дороге?» «Я никогда не теряюсь. Я просто выбираю другой путь». «Вот идиот». «Сам идиот». Сидя так, они смотрели на море. Не касаясь. Не глядя друг на друга. Но чувствуя — тепло, дыхание, присутствие. Впервые за много лет — без защиты. Без масок. Где-то за кормой взошла луна, осветив палубу серебром. И тени их — двух товарищей, двух тех, кто наконец перестал бояться — слились в одну.