Играя в Лего / Playing with Lego's

Я не первый Технарь, кто пытался использовать это место как убежище, поскольку все, что хоть как-то пригодно к использованию, уже утащено. Пропали даже огромные магниты из корабельных генераторов. Меня это немного беспокоит, но Лиза уверяет меня, что выбранный нами корабль не только подходит для того, чтобы в нем окопаться, но еще и находится дальше всего от штаб-квартиры Протектората. Более десяти лет никто не использовал это место, из-за того, что сюда сложно добраться. Это один из так называемых кораблей-баррикад Кладбища кораблей. Сухогруз сидит на каменистой песчаной отмели почти в полумиле от берега. Мало что может сдвинуть этот корабль с места, разве что сильное землетрясение. В 2005 году здесь проходил хвост урагана «Пенелопа», волны и ветер были сильнейшими за всю историю, и то корабль даже не пошевелился. Внутри сухогруз имеет такой же заброшенный вид, как и снаружи. Здесь холодно, сыро и воняет ржавчиной. Проспав одну ночь на старом камбузе — пожалуй, самое защищенное от непогоды месте на всем корабле — я уже почти готова начать подумывать, не покинуть ли залив. Но сейчас для меня гораздо более важно то, что я изучаю на экране своего ноутбука (новенького, изготовленного за прошлую ночь): украденную накладную от Argos Manufacturing, конкурента компании Fortress Constructions, который сейчас перехватывает заказы, поскольку последняя находится под следствием по делу о связях с суперзлодеем. — Эй, Лиза. Посмотри-ка на это. — Лиза отвлекается от собственного ноутбука, встает с металлического складного стула, и смотрит мне через плечо. Я касаюсь экрана. — Крепления из высокоуглеродистой стали, прецизионные оси, опорные пластины… Похоже, они собирают какое-то промышленное оборудование. Кажется, какой-то инвестор обращает внимание на город. — Я хмурюсь. — Как думаешь, у нас могут из-за этого возникнуть проблемы? Она пожимает плечами. — Недостаточно информации. Зависит от того, собираются ли они восстанавливать здесь портовую отрасль, но, думаю, нет. Здесь около пятидесяти кораблей, ни один из них не на плаву, и более половины затоплены полностью. Рентабельным это быть не может. Я ухмыляюсь. Глаза Лизы расширяются. — Ты правда считаешь, что сможешь за год переработать их все? Конечно, считаешь. Твоя технология работает НАСТОЛЬКО быстро? Господи, но что ты… — Она замолкает, ее ладони снова взлетают к вискам. — Черт. Зачем я только спрашиваю? — Видимо, потому что ты ради того, чтобы узнать, готова вытерпеть даже пытки. — Подловила. Так что, ты сможешь поднять все это своей антигравитационной штукой? Если мы это стащим, сколько рейсов нам понадобится? — Мы не столько крадем, сколько покупаем без их явного согласия, — отвечаю я. — Я оставлю им по четырнадцать слитков палладия и иридия, и еще два родия. По два фунта каждый, чистота девяносто восемь процентов, что-то около четырехсот пятидесяти тысяч долларов. Рыночная стоимость на пятьдесят процентов выше, чем цена оборудования, за которое мы платим. Если я правильно понимаю эту накладную, они все еще смогут исполнить первоначальный заказ позициями, имеющимися в наличии, если отправят его немедленно. Технически, даже не опоздают, потому что, судя по их контракту, они отправили заказ раньше срока. Лиза задумчиво кивает. — Может сработать. Но где ты возьмешь шестьдесят фунтов редких металлов? Я указываю на сборочную установку. — Вон там. Возьму шестьдесят фунтов мусора, засыплю его в бункер для деконструкции и переработаю в слитки металла. Лиза на мгновение открывает рот, а потом закрывает его. Мне она напоминает рыбу, вытащенную на воздух. — … Это полная жесть. — Ничего подобного. Жесть — это то, что я намереваюсь построить. * * * Объяснить план Брайану оказывается совсем не так просто. — Так, я все еще кое-что не понимаю, — дипломатично начинает он, явно не желая намекать на то, что я окончательно сошла с ума. — Что именно? — спрашиваю я. — Вот тот шаг, где ты каким-то образом запихиваешь в свою машину макулатуру, и получаешь дорогие металлы. — Все просто. Деконструкционный излучатель преобразует барионную материю мусора в кварк-глюонную плазму, которая затем подается в конструкционный… луч, если можно так выразиться, а составляющие ее глюоны и кварки перестраиваются в протоны, нейтроны и электроны, и преобразуются в нужные мне элементы. Брайан безмолвно чертыхается. — Ты уверена, что это сработает? Не говоря ни слова, я показываю на его стелс-костюм. — Но ты просто превратила одежду в… одежду получше, наверное, — возражает он. — Это другое… нет. Все, забудь. Поверю тебе на слово. Он уходит к походной плите, бормоча себе под нос нечто, подозрительно похожее на «долбаные Технари». * * * К тому времени, как мы утрясаем все мелочи, фабрикатор — мне уже надоело называть его строительной установкой, даже про себя — уже закончил с иридиевыми слитками и переходит к палладию. Еще шесть часов, и все будет готово, а система отслеживания грузов показывает, что, если все пойдет хорошо, грузовик будет в Бостоне завтра после обеда. Лиза уверяет меня, что водитель давно привык тратить последний отрезок пути на утренний рейс, чтобы на следующее утро уже взять другой груз. Все будет хорошо. Как и было обещано, мы отправляемся в город, чтобы поужинать в «Сиззлерс». Ничего особенного, но, как заметила Лиза, в более дорогих заведениях мы будем выделяться, при том, что никто из нас не выглядит — и не является — совершеннолетним. Тем не менее, хороший нью-йоркский стейк в любом случае лучше консервов или походной еды. * * * Нам приходится ждать, пока освободятся места. В заведении многолюдно, пахнет приправленной и жареной говядиной, с оттенками креветок, картофеля и овощей, настолько сильно обработанных, что они ничем не полезнее картошки фри. Наконец, спустя десять минут, когда мой желудок уже завязывается в узел, напоминая мне, что я с утра ничего не ела, к нам подходит замученная официантка. — Сколько мест? — спрашивает она. Брайан отвечает: — Три. Кабинку, пожалуйста. — Вообще-то, если так будет быстрее, можно и столик, — добавляю я. Брайан поднимает бровь, и смотрит на Лизу, которая улыбается и кивает. Брайан снова поворачивается к официантке. — Да, столик тоже подойдет. Кажется, официантка успокаивается. — Хорошо, идите за мной. Мы так и делаем, следуя за ней, как стайка гусят, пробираясь мимо стульев и посетителей. Я наступаю на упавший нож, поскальзываюсь, но Брайан меня ловит, и я вздрагиваю, чувствуя прикосновение его рук к моим плечам. Внезапно я гораздо сильнее ощущаю его присутствие, но Лиза толкает меня, прежде чем я успеваю выставить себя совсем уж глупо. Брайан отодвигает для меня стул, затем делает то же самое для Лизы, и садится сам. Нам всем не очень нравится сидеть спиной к двери, но было бы странно, если бы мы все уселись по одну сторону стола. Спиной к двери садится Брайан, хотя ему явно это не по душе. Он бросает на Лизу взгляд, который ясно говорит: «Я тебе доверяю, не подведи меня». Официантка подает нам меню и объявляет: — Я пока принесу вам воды. Или, может, хотите чего-нибудь еще, пока смотрите меню? — Чай, пожалуйста, — говорю я. — Вода вполне устроит, — отвечает Брайан. — Мне V8, спасибо, — добавляет Лиза. — Сейчас принесу. — Официантка идет на кухню. Лиза смотрит на Брайана так, словно собирается что-то сказать, но тут ее взгляд скользит мимо него и ее глаза расширяются. Резким движением она хватает меня за предплечье, так крепко, что ее ногти чуть не оставляют следы. Я следую за ее взглядом, и, клянусь, чувствую, как бледнею. С другого конца зала, с отвисшей от неверия челюстью, на меня смотрит Лорен Коллинз. Надо было все-таки дождаться кабинки.