Бирюзовая аномалия

*** Влажность тропического климата начинала откровенно раздражать. Западное побережье Бирмы встретило их жарой, от которой повязки и одежда постоянно липли к телу, а каждый вдох казался глотком теплой воды. Звон скрещивающегося металла наконец утих. Очередной изнурительный спарринг подошел к концу, оставив обоих учеников тяжело дышать на истоптанной, влажной земле. Пока Король Обезьян «отправился на разведку» в ближайший портовый город, Акаги и Чу Фэн времени зря не теряли, решив проверить свои силы. Немного переведя дух, демон привычно взял на себя обязанности повара. Над жарким костром уже шкварчала внушительная тушка местной дикой птицы, пойманной юношей пару часов назад. Акаги сосредоточенно поворачивал импровизированный деревянный вертел, когда кусты со стороны дороги бесшумно раздвинулись, пропуская на поляну Сунь Укуна. — Как раз вовремя, старик, — усмехнулся Акаги, мельком взглянув на наставника. Птица уже покрылась аппетитной золотистой корочкой, но запаху явно не хватало насыщенности. Сунь ничего не ответил, лишь метким броском отправил в сторону демона небольшой холщовый мешочек. Акаги перехватил его в воздухе свободной рукой. Внутри оказались первоклассные местные специи, купленные на портовом рынке. Щедро обсыпав мясо жгучей приправой, демон вскоре снял тушку с огня и раздал порции. За ужином, уплетая горячую еду, троица перешла к обсуждению дальнейшего маршрута. — Мы же вроде на запад собираемся, — заметил Акаги. — Раз так, давайте просто двинем прямо на запад и всё. Чего тут кругами ходить? — Прямо на запад, говоришь? — на губах старика заиграла ехидная улыбка. — То есть, прямиком через воды Бенгальского залива. Так сильно хочешь повторить свой опыт утопления? Акаги поперхнулся мясом. Воспоминания о погружении на дно и ощущениях воды в легких моментально отбили желание спорить. Тишину у костра нарушил Чу Фэн. Парень отложил еду, вытер руки о ближайшие листья и принялся озвучивать варианты. — Раз по воде мы не пойдем, придется двигаться по суше, — рассудительно начал юноша, мысленно выстраивая карту. — Можно взять севернее, через горные перевалы Аракана. Там густые джунгли и сложный рельеф, зато мы выйдем прямо к границам нужного региона, минуя крупные поселения. Либо искать обходные тракты, но это займет куда больше времени… — Пойдем через перевал, — заявил Сунь Укун, отбрасывая обглоданную кость в кусты. — Лишние глаза в городах нам сейчас ни к чему, а дорога через горы всяко короче будет. Акаги удовлетворенно кивнул, проглатывая свой кусок. — Нам-то рельеф не нипочем, — хмыкнул демон. Сунь смерил самоуверенного ученика долгим, нечитаемым взглядом, почесал подбородок, а затем внезапно сменил тему: — Рогатый, давай-ка проверим, чем ты занимался последние дни. Расскажи-ка мне содержимое последних трех глав сутр, которые ты читал. Акаги обреченно вздохнул. Спорить с наставником было себе дороже, а настроение у старика могло поменяться в любую секунду. Демон отложил пустой вертел, скрестил ноги по-турецки, прочистил горло и монотонно начал читать наизусть священные тексты. Не прошло и десяти минут, как монах откинулся спиной на ствол ближайшего дерева, прикрыл глаза и мерно задышал. Вскоре над поляной раздался тихий, ритмичный храп. Чу Фэн, сидевший напротив, вопросительно изогнул бровь и выразительным жестом показал напарнику: мол, «всё, отбой, он спит». Но Акаги в ответ лишь яростно сверкнул глазами и замотал головой, не прерывая чтения ни на секунду. Он уже был научен горьким опытом. Этот проклятый старик только притворялся спящим, или же действительно умудрялся спать лишь наполовину. Стоило демону хоть раз запнуться или решить сделать паузу, как Сунь тут же «просыпался», отвешивал ему удар посохом по макушке и требовал дословно объяснить смысл той самой строчки, на которой прервалось чтение. Поэтому Акаги, подавив тяжелый вздох, продолжил бубнить буддийские премудрости джунглям, пока костер медленно догорал в тропической ночи. Утро встретило их густым туманом, к которым они уже привыкли за это время. Собрав нехитрые пожитки и затоптав угли костра, троица выдвинулась в путь. Подъем на горы Аракана обещал быть долгим, и тропа почти сразу взяла круто вверх. Всю дорогу Чу Фэн периодически бросал на напарника настороженные взгляды. Обычно скорый на грубоватые шутки, сегодня Акаги шел в глубоком молчании. Его брови были сведены к переносице, а взгляд упирался в спину идущего впереди Короля Обезьян. Демон выглядел неестественно задумчивым, словно вел внутри себя какой-то сложный спор. — Эй, Акаги, — не выдержал наконец юноша, поравнявшись с гигантом. — У тебя всё в порядке? Ты с самого утра сам не свой. Акаги тяжело вздохнул, выныривая из мыслей. Он проигнорировал вопрос Фэна и перевел взгляд на наставника. Старик шел в паре метров впереди и с совершенно безмятежным видом ковырялся в зубах длинной острой колючкой, сорванной с какого-то куста. — Старик… — глухо позвал демон. — Я всё думаю о том нате в холмах. Скажи, как сильно сила природы воздействует на мой вид? Есть ли шанс, что я тоже становлюсь таким же безумцем, просто сам этого пока не замечаю? Король Обезьян остановился, выплюнул колючку и повернулся к ученикам. — Увы, суть у тебя такая. Они на то и они, что чем больше энергии у них становится, тем они агрессивнее. Такова цена их силы. — спокойно ответил Сунь Укун, опираясь на посох. — Как я уже говорил, сутры помогают. И они помогают намного лучше, чем ты думаешь. Тебе просто стоит и дальше усердно их изучать, тогда участь как своего вида, так и того бедного духа обойдет тебя стороной. Старик усмехнулся в бороду и вновь зашагал вверх по тропе. — Максимум, что я заметил сейчас, — бросил монах через плечо, — это твою небольшую раздражительность. В последнее время ты закипаешь всё быстрее и ворчишь чаще обычного. Но это лишь адаптация твоего разума к новым объемам силы. Если что-то пойдет не так, я быстренько выковыряю из тебя лишнюю дурь. *** Ближе к вечеру, когда духота тропиков сменилась приятной горной прохладой, они остановились на привал. Выбрав относительно ровную каменистую площадку у журчащего ручья, путники скинули вещи. Сунь Укун не стал тратить время на долгие предисловия. Едва Чу Фэн успел развести костер, монах повернулся к демону. — Пришло время расширить твой арсенал, малец, — серьезно произнес старик. — Мы переходим к следующему элементу. Аспект Земли. Акаги заинтересованно навострил уши, усаживаясь на валун. — Этот аспект своей природой очень близок к металлу, — начал объяснять Сунь, постукивая деревянным концом посоха по каменистой почве. — Однако у них разные задачи. Если основа Металла — это концентрация и пробитие, то стихия Земли — это несокрушимая мощь. Тяжесть и ударная сила. Освоить азы тебе будет не так уж трудно. Подобное ты уже интуитивно пропускал через свои каналы, когда полагался на физическую силу и выносливость. С этими словами старик потянулся к своей походной сумке и извлек оттуда небольшой, уж больно знакомый котёл. И куда он умудрялся его прятать столько времени? Монах зачерпнул воды из ручья, водрузил котел на огонь и принялся невозмутимо закидывать внутрь какие-то коренья, странные порошки и травы. Варево закипело подозрительно быстро. Густой, желто-бурый пар лениво перевалился через чугунные края и пополз по земле. Едва Акаги сделал первый вдох этого терпкого, отдающего застоявшейся сыростью аромата, его глаза шокированно расширились. В груди резко похолодело, а мышцы мгновенно свело судорогой. Ощущение было такое, словно гигантская невидимая рука схватила его за шиворот и принялась методично, с садистским усердием вытряхивать душу. Акаги брезгливо сморщился, чувствуя, как желудок совершает предательский кульбит от одного только запаха. Он инстинктивно попятился от костра. — Эту дрянь я точно пить не буду, — прошептал Акаги. — Даже не надейся. — А ты догадливый, рогатый! Растешь на глазах! — весело воскликнул монах. Ловко подхватив раскаленный котелок голыми руками, Король Обезьян сложил губы трубочкой и с силой дунул на бурлящую жижу. Желто-бурый пар мгновенно сдуло в сторону ручья, а варево перестало пузыриться, резко остыв до приемлемой температуры. То, что произошло в следующую секунду, Акаги почти не успел отследить. Старик смазался в золотистое пятно. Демон дернулся назад, пытаясь разорвать дистанцию и закрыть лицо руками, однако стальная хватка наставника уже сомкнулась на его челюсти. Пальцы Суня сжали скулы ученика с такой чудовищной силой, что рот гиганта распахнулся сам собой, издав сдавленный хрип. — Пей до дна! — рявкнул Король Обезьян и резким, отработанным движением опрокинул содержимое котла прямо в глотку отчаянно мычащему демону. Густая, вязкая масса, по вкусу напоминающая смесь болотной тины, толченого мела и вековой пыли, хлынула внутрь. Акаги задергался, отчаянно суча ногами и пытаясь вырваться из захвата, чтобы выплюнуть отвратительное пойло. Однако Сунь держал мертвой хваткой, зажав демону нос и вынуждая сделать глубокий, судорожный глоток. Как только последняя капля мерзкого отвара исчезла в глотке ученика, монах отскочил в сторону, довольно отряхивая ладони. — Всего то, — прокомментировал он вид содрогающегося от спазмов отвращения ученика. — Пора бы и привыкнуть. А теперь прекращай изображать из себя больного и начни медитацию. Акаги рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно кашляя. Горло жгло так, словно он проглотил горсть битого кирпича, а желудок недовольно урчал, пытаясь переварить алхимическую дрянь. Он поднял на Сунь Укуна налитые кровью глаза, собираясь высказать всё, что думает об этих методах обучения, но вовремя прикусил язык. Спорить было бесполезно, к тому же старик уже спокойно уселся у костра, всем своим видом показывая, что ждет результата. Демон вытер губы тыльной стороной ладони, еще раз скривившись от запаха и, мысленно проклиная всех богов и одного конкретного бессмертного примата в частности, сел в позу лотоса. Ему даже не пришлось долго сосредотачиваться — зелье подействовало чуть ли не мгновенно. Едва Акаги начал втягивать в себя природную энергию, как почувствовал разительные изменения. Из всего многообразия элементов в его расширенные каналы устремилась исключительно «земля», напоминая ему те же ощущения, что он испытывал еще в Китае. Ощущения были невероятными. Густая, тягучая энергия медленно заполняла его тело. Акаги чувствовал, как каждое мышечное волокно наливается тяжестью, но тяжесть это была приятная, словно он ощущал, как после тренировки растут мышцы. Его аура начала расползаться вширь, уплотняясь вокруг тела, и словно бы начиная давить на всё в округе. Чу Фэн как-то заёрзал, с непониманием смотря на они. — Чувствуешь разницу, малец? — голос Суня нарушил тишину. Акаги медленно открыл глаза. Он посмотрел на свою руку, сжал ее в кулак, ощущая какой-то неестественный вес. Казалось, тело стало намного тяжелее, но при этом, было таким же послушным и ловким. — Металл… он напоминает иглу, — ответил Акаги, прислушиваясь к ощущениям. — Требует точности и концентрации в одной точке. Он с силой ударил кулаком по земле рядом с собой. Валун, служивший ему подставкой, жалобно хрустнул и дал глубокую трещину. — А земля будто бы просто требует собрать ее побольше и ударить посильнее. — В целом, суть ты уловил верно, — хмыкнул Сунь Укун. — Давай посмотрим в деле. Монах небрежно выдернул из своей шевелюры золотистый волосок и легко дунул на него. В тот же миг воздух рябнул, и на поляне материализовалась его копия, тут же накинувшись на Акаги. Чу Фэн благоразумно отсел подальше, прихватив с собой кусок мяса, с интересом смотря за боем. Акаги рефлекторно вскинул руки, уходя в глухую защиту, и инстинктивно приготовился к отражению. Но произошло то, чего он никак не ожидал. Вместо того чтобы отлететь на пару метров от кинетической мощи клона, демон устоял на месте. Сила Земли будто поглотила удар, перенаправив его куда-то в гору. Губы они растянулись в хищном оскале. Почувствовав свою монолитность, Акаги с ревом перешел в наступление. Он перенес вес на опорную ногу и, вложив всю эту новую, чудовищную массу в размашистый хук, намеревался снести клона. Удар рассек воздух с низким, гудящим свистом… и встретил лишь пустоту. Акаги ощутил, как сила, даруемая землей, имела и обратный эффект — если ее становилось чересчур много, он здорово так замедлялся. Копия неуловимо скользнула под рукой Акаги и тут же щедро наградила его звонким ударом пятки по ребрам, а затем добавила древком по затылку. Последующая схватка превратилась в форменное, хотя и весьма специфическое, избиение. Клон учителя играючи танцевал вокруг неповоротливого гиганта, раздавая ему первосортных люлей со всех мыслимых углов. Акаги так ни разу и не достал юркую макаку, раз за разом молотя кулаками в молоко. Однако каждый его промах оставлял после себя катастрофические разрушения. Там, где кулак разъяренного демона врезался в скалу, порода взрывалась тучей каменной крошки. Стоило Акаги с досады с силой топнуть ногой, пытаясь достать клона хотя бы ударной волной, как горная порода проседала, расходясь глубокой паутиной трещин, а земля ощутимо содрогалась. Он сносил массивные валуны в пыль, превратил половину поляны в перепаханный кратер, но так и не смог зацепить свою главную цель. Вскоре густой поток ци в каналах Акаги начал стремительно редеть. Эффект варева сходил на нет. Приятная тяжесть испарилась, оставив после себя сбитое дыхание и ноющую боль от десятков пропущенных ударов. Стоило броне спасть, как демон тут же пропустил банальную подсечку и с тяжелым стуком рухнул на спину, поднимая в воздух облако пыли. Клон, выполнив свою задачу, удовлетворенно кивнул и растворился облачком света. Акаги остался лежать в центре устроенного им же локального апокалипсиса, раскинув руки и со свистом втягивая ночной воздух. Одежда на нем висела лохмотьями, всё тело гудело от синяков и отката от использования еще неосвоенной энергии. Чу Фэн, всё это время жевавший мясо на безопасном расстоянии, лишь сочувственно покачал головой. — А знаешь, старик… — хрипло произнес Акаги. — А земля мне нравится. — Я и не сомневался, — усмехнулся Сунь. *** Последующие дни слились в сплошную череду тренировок среди ущелий Аракана. Акаги, к собственному удивлению и удовлетворению Суня, осваивал новый аспект пугающе быстро. То, что требовало от других долгой медитации и сложной перестройки внутренних потоков, для демона оказалось чем-то почти инстинктивным. Уже через неделю, когда они вплотную подобрались к землям, которые условно можно было назвать «владения Индии», Акаги научился поглощать силу аспекта без отвратного варева. На фоне стремительных успехов демона состояние Чу Фэна становилось всё более заметным. Юноша, обычно собранный и невероятно упорный, в последнее время выглядел донельзя рассеянным. Во время своих спаррингов он всё чаще пропускал очевидные выпады, его движения потеряли былую резкость, а взгляд то и дело стекленел, уходя куда-то глубоко в себя. Акаги прекрасно видел эту перемену. Иногда, ловя на себе долгий, нечитаемый взгляд парня, демон хмурился, но предпочитал помалкивать. У них был простой негласный закон: если кто-то захочет вывернуть душу наизнанку, он сделает это сам. Лезть с расспросами — только зря раздражать. И вот в один из холодных вечеров, когда густой туман плотным кольцом обступил их высокогорный лагерь, Чу Фэн всё-таки не выдержал. Он долго и ожесточенно ковырял прутиком угли догорающего костра, а затем, не поднимая глаз, глухо произнес: — Наставник… Сунь Укун, неспешно потягивающий чай, вопросительно хмыкнул, не оборачиваясь. Акаги, лежавший на огромном плоском камне неподалеку, приоткрыл один глаз, прислушиваясь. — Я… я чувствую, что топчусь на месте, — слова давались юноше с трудом. Его костяшки побелели от того, с какой силой он сжал древко лежащего рядом копья. — У меня в руках величайший из священных механизмов. Оружие, способное сразить бога. Но я сам… я слишком медленный. Слишком слабый. Сколько бы я ни тренировался до потери сознания, я всё еще остаюсь обычным человеком с необычным копьем. Парень поднял полный отчаяния и затаенной надежды взгляд на монаха. — Наставник, скажите честно. Могу ли я… могу ли я тоже освоить сэндзюцу? — Ты и сам прекрасно знаешь ответ, малец, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом ответил старик. — Это невозможно. Сэндзюцу подвластно лишь ёкаям. Сколько бы ты не тренировался, сколько бы не медитировал — потоки сил природы тебе не ощутить. Чу Фэн болезненно поморщился, словно от физического удара, и опустил голову. — У каждого свой путь, Чу Фэн, — голос Суня чуть смягчился, став почти отеческим. — Не смей завидовать рогатому. Твой потенциал лежит совершенно в другой плоскости. Когда ты перестанешь сомневаться в себе, закалишь свою волю и сможешь пробудить истинную мощь своего копья… поверь мне, ты станешь одним из сильнейших людей во всем мире. Тебе нужно лишь терпение. Юноша молча кивнул, продолжая бессмысленно ворошить угли. Он ничего не ответил, но повисшая над костром давящая тишина была красноречивее любых слов. Акаги приподнялся на локтях и переглянулся со стариком. Демон мрачно нахмурился, а Сунь Укун едва заметно, сокрушенно покачал головой. Они оба прекрасно понимали одну вещь: мудрые слова наставника не достигли цели. Чу Фэн услышал их, но не принял сердцем. Утро выдалось промозглым и серым. Густой туман плотным одеялом лежал на горных склонах, неохотно отступая перед первыми лучами солнца. Акаги проснулся еще до рассвета. Он отошел на край поляны, уселся на голую землю и вновь принялся за тренировку — фильтровать из пространства аспект земли. Процесс шел со скрипом. Проблема заключалась в мышечной и духовной памяти: его каналы уже привыкли вытягивать из мира энергию Металла. Стоило демону чуть расслабить контроль, пытаясь впитать ци, как проклятый Металл тут же вплетался в поток. Баланс мгновенно рушился, и вся собранная ци рассеивалась впустую, заставляя Акаги раздраженно рычать сквозь стиснутые зубы и начинать всё сначала. Неподалеку, у кострища, вяло копошился Чу Фэн. Парень выглядел так, словно вообще не спал: под глазами залегли глубокие тени, а движения были дергаными и механическими. Сонно зевая, он кое-как раздул тлеющие угли, подкинул сушняка и пристроил над огнем остатки вчерашнего ужина, чтобы хоть немного согреть мясо. Сунь Укун, казалось, вообще не менял своей позы. Старик всё так же сидел на валуне в позе лотоса с закрытыми глазами. Его дыхание было настолько тихим и размеренным, что он сливался с окружающим пейзажем, напоминая древнюю статую. Покончив с завтраком, Чу Фэн долго сидел, бездумно глядя на пляшущие языки пламени. Затем он медленно поднялся. Но вместо того чтобы пойти за своим обычным копьем, юноша направился прямиком к монаху. — Наставник… — тихо, но твердо позвал парень. Сунь Укун приоткрыл один глаз. — Могу ли я… — Чу Фэн запнулся, сглотнул вставший в горле ком, но всё же заставил себя договорить: — Могу ли я наконец начать тренироваться с Истинным Лонгином? По-настоящему. А не махать обычным древком. Старик не ответил сразу. Он молча смотрел на юношу, прекрасно понимая, что скрывается за этой просьбой. Собственная слабость на фоне пугающе быстрого прогресса Акаги давила на мальчишку. Чу Фэн ломался. Его дух, который Сунь так старательно пытался закалить лишениями и базовыми тренировками, давал трещину под весом чужого превосходства. Но как было объяснить этому сопляку масштабы проблемы? Истинный Лонгин — это не просто острая железка. Это маяк колоссальной мощности. Малейший всплеск неконтролируемой святой ауры копья — и в небесах загорится невидимая сигнальная ракета. Ангелы, падшие, демоны — все библейские фракции, чьи шпионы шныряют по миру, мгновенно уловят этот зов. Они слетятся сюда, как стервятники на свежую кровь, и о спокойном путешествии можно будет забыть навсегда. Да и не стоит забывать о других мифологиях, чьи представители нет-нет, да спускались в мир смертных. Монах мысленно вздохнул, взвешивая риски. Сунь Укун перевел взгляд на горные хребты, уходящие далеко на запад. Они уже пересекли границу. Это земли Индии. В крайнем случае, если ситуация выйдет из-под контроля и запахнет жареным, старая обезьяна всегда знала, где искать управу. Будда обитал не так уж далеко. Заскочить к старому знакомому на чашечку чая и попутно пожаловаться на наглых нарушителей границ — дело нехитрое. — Хорошо, — нарушил тишину Сунь Укун, и в его голосе не было и намека на сомнения. — Доставай свою священную зубочистку, малец. Но помни: сила, которую ты сейчас высвободишь, может привлечь много нежелательного внимания. В потухших глазах Чу Фэна мгновенно вспыхнул яркий, фанатичный огонь. Юноша низко поклонился наставнику, едва сдерживая дрожь предвкушения, после чего мгновенно материализовал в руке копье. Золотистое сияние мягко озарило утренний туман. Истинный Лонгин, почувствовав зов хозяина после долгого перерыва, радостно и грозно завибрировал в руках юноши. Мощная аура хлынула во все стороны, заставляя холодную росу на траве испаряться с легким шипением. Чу Фэн, не теряя ни секунды, развернулся и решительным шагом направился к краю поляны, где Акаги, выдохнув, как раз заканчивал свою утреннюю возню с энергией. — Акаги! — окликнул напарника Чу Фэн, крепко сжимая древко. Демон обернулся, скептически изогнув бровь при виде сияющего лезвия. — Сразись со мной. В полную силу. Демон усмехнулся, медленно поднимаясь во весь свой внушительный рост. Он с громким хрустом размял широкие плечи и шею. Концентрированная энергия, исходящая от копья, неприятно покалывала его демоническую кожу даже на расстоянии, отчего в нем тоже проснулся азарт. — Давно пора, — хищно улыбнулся Акаги. — А ну стоять, недоумки! — рявкнул Сунь Укун, мгновенно прерывая их обмен любезностями. Старик с недовольным кряхтением слез со своего излюбленного валуна и зашагал в их сторону. — Смерти ищете? Это вам не тренировочная деревяшка, а Священный Механизм высшего порядка! — ворчал монах, сверля обоих суровым взглядом. — Одно неверное движение, и эта святая зубочистка прожжет в тебе, рогатый, дыру размером с арбуз, которую никакая хваленая регенерация не затянет. А ты, — он ткнул пальцем в Чу Фэна, — сожжешь собственную жизненную силу, если потеряешь контроль над копьем. Без моего присмотра даже не вздумайте начинать! Ученики послушно замерли, ожидая, пока Король Обезьян протопает к краю импровизированной арены. Усевшись на поваленное дерево и положив посох на колени, Сунь махнул рукой, давая отмашку. Чу Фэн тут же принялся разминаться. Истинный Лонгин в его руках описывал сверкающие дуги, оставляя во влажном воздухе легкий золотистый шлейф. Юноша сделал пару пробных выпадов и сложных перехватов, заново привыкая к идеальному балансу, весу и той пульсирующей мощи, что таилась в настоящем копье — его собственном. Его движения вдруг обрели легкость и грацию. Взгляд парня сфокусировался, став холодным и цепким. Напротив него, метрах в десяти, возвышался Акаги. Он сделал глубокий вдох, широко расставил ноги, словно намертво врастая сапогами в каменистую почву, и слегка согнул колени. Энергия земли медленно потекла в его каналы — будет ему дополнительная тренировка. — Ну давай, Фэн, — глухо пробасил Акаги, сжимая кулаки, вокруг которых мелко задрожал воздух. — Покажи, на что способна твоя игрушка. — Начали! — коротко скомандовал Сунь Укун. Золотая вспышка разорвала туман — Чу Фэн сорвался с места. Наконечник Истинного Лонгина со свистом рассек воздух, метя в плечо демона. Но Акаги был невероятно быстр. Несмотря на впитанную давящую силу Земли, его рефлексы, до кровавых мозолей отточенные бесконечными избиениями и непонятными воспоминаниями прошлого, сработали безупречно. Он плавно скользнул в сторону, пропуская смертоносное лезвие в волоске от себя — святая аура лишь злобно зашипела, мазнув по его уплотнившейся ци. Схватка закипела. Чу Фэн наступал безостановочно, нанося серию стремительных, жалящих выпадов и широких рубящих ударов. Акаги хладнокровно уклонялся, изредка уходя в глухую оборону или разрывая дистанцию, совершенно не желая подставлять свою демоническую плоть под концентрированную волю библейского Бога. В ответ демон выбрасывал свои кулаки, каждый удар которых нес в себе массу скалы. И тут произошло то, чего Акаги никак не ожидал. Чу Фэн, чьи глаза сейчас ярко горели золотистым светом, уходил от его сокрушительных контратак так, словно заранее знал, куда придется удар. Копье буквально вело юношу за собой. Месяцы изнурительных тренировок с простой деревяшкой не прошли даром — тело Чу Фэна запомнило правильные стойки, углы перехватов и идеальный баланс. Истинный Лонгин, величайший из Священных Механизмов, резонировал со своим носителем. Он чувствовал, что оказался в руках не растерянного, сопливого юнца, а воина, который действительно умеет обращаться с древковым оружием. Копье само направляло его движения, вытягивая парня из-под смертоносных кулаков гиганта с пугающей, почти неестественной грацией. Но у любого чуда была своя цена. Вскоре Акаги начал замечать, как сияние вокруг напарника начинает мерцать, а его движения теряют первоначальную остроту. Дыхание Чу Фэна превратилось в хриплый, надрывный клекот. Лицо парня побледнело, а по вискам градом катился холодный пот. Священный Механизм такого запредельного уровня требовал колоссальных затрат энергии, и сейчас он, словно прожорливая воронка, стремительно выпивал скудные жизненные резервы обычного человеческого тела. Чу Фэн уже не столько сражался, сколько держался на чистом упрямстве и адреналине. Заметив, как у парня начинают предательски дрожать колени при очередном замахе, Акаги начал намеренно замедлять темп боя. Он всё чаще просто отступал, не отвечая на выпады, пока в конце концов не сделал большой шаг назад. Демон опустил руки, с шумом выдохнул и полностью сбросил с себя покров земной стихии, выходя из боевой стойки. Чу Фэн затормозил, едва не клюнув носом землю по инерции. Его грудь ходила ходуном, пытаясь втянуть побольше влажного воздуха. Острие копья бессильно опустилось к земле. — Ты... чего остановился? — тяжело дыша и с непониманием глядя на напарника, прохрипел юноша. — На сегодня достаточно, — спокойно ответил Акаги, скрестив массивные руки на груди. Король Обезьян, всё это время внимательно наблюдавший за боем с поваленного дерева, согласно кивнул, мерно постучав пальцем по древку своего посоха. — Рогатый прав. Хватит на сегодня, малец. Отзывай свою зубочистку. — Но я... — Чу Фэн упрямо мотнул головой, пытаясь сфокусировать стремительно мутнеющий взгляд на наставнике. — У меня... еще полно сил... Он сделал неверный, шаткий шаг вперед, собираясь вновь поднять копье, но его глаза внезапно закатились. Истинный Лонгин мгновенно рассеялся в снопе золотистых искр, а сам Чу Фэн, словно марионетка, которой внезапно обрезали все нити, мешком рухнул без сознания на истоптанную влажную траву.