Бирюзовая аномалия

*** Перед массивным столом из черного дерева, почтительно преклонив одно колено, замерла Грейфия Люцифуг. Гордость своего клана, обладательница чудовищной демонической силы, сейчас она выглядела безупречной, но безмолвной статуей. Ризевим вальяжно откинулся на спинку кресла, лениво перекатывая в пальцах хрустальный бокал с кровяно-красным вином. Он не спешил начинать разговор, наслаждаясь повисшим в кабинете напряжением. — Отголоски, Грейфия, — наконец нарушил тишину Люцифер. Его голос звучал мягко, почти ласково. — Едва уловимые, но невероятно чистые отголоски того механизма, которую ты умудрилась упустить из-под самого носа. Демонесса не дрогнула, лишь чуть ниже опустила голову, признавая свою вину. — Наши наблюдатели засекли мощный всплеск святой ауры, — продолжил Ризевим, делая небольшой глоток. — Прямо на границе Индии и Бирмы. Ризевим со стуком поставил бокал на стол и наклонился вперед, сплетая пальцы. Его глаза опасно сузились. — Тебе пора исправить свой косяк, моя дорогая Люцифуг. И сделать это нужно быстро. Этот всплеск почувствовали не только мы. Если мы не поторопимся, пернатые ублюдки Азазеля или шпионы Небес слетятся на этот свет, как мухи на падаль. — Я не подведу вас во второй раз, господин Ризевим, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Грейфия. — Я отправлюсь немедленно. — Отправишься, — Ризевим усмехнулся, откидываясь обратно в кресло. — Я даю тебе в подмогу десяток демонов высокого класса из личной гвардии. Но слушай внимательно… Аура в кабинете мгновенно потяжелела. — Сделайте всё шустро и максимально тихо. Убиваете мальчишку и уходите. Мне сейчас совершенно не нужен дипломатический скандал или, того хуже, конфликт с богами индусов. Поняла меня? — Как прикажете, — Грейфия грациозно, без единого лишнего движения поднялась с колен. Она отвесила глубокий, учтивый поклон и, развернувшись, чеканным шагом направилась к выходу. Стоило тяжелым дубовым дверям кабинета распахнуться, как Люцифуг чуть посторонилась. Грейфия коротко поклонилась ему и бесшумно скрылась в коридоре, спеша отдавать приказы о сборе отряда. Бидлейд Вельзевул проводил фигуру сильнейшей из рода Люцифуг задумчивым взглядом, после чего перешагнул порог и закрыл за собой двери, отрезая кабинет от остального мира. — А, Бидлейд! — Ризевим радушно развел руками, не поднимаясь с кресла. — Проходи, присаживайся. Налей себе вина. Как твои успехи на востоке? Вельзевул неспешно прошел вглубь кабинета, проигнорировав предложение выпить, и остановился напротив массивного стола. — В последнее время ёкаи слишком беспокойны, — ровным, деловым тоном ответил он. — Держать их в узде становится сложновато. Фракции бурлят, старые обиды дают о себе знать. Но пока их кланы грызутся между собой за территории и влияние, ситуация остается терпимой. Это отвлекает их от нас. Ризевим довольно кивнул, собираясь сделать очередной глоток, но Бидлейд внезапно сменил тему: — Впрочем, я зашел к тебе не за этим. Люцифер вопросительно изогнул бровь, останавливая бокал у самых губ. — Наши мальчишки, похоже, совсем выросли, — мрачно произнес потомок Вельзевула, пристально глядя на собеседника. — И даже начали светить клыками. Я наблюдал за ними. Юный Сазекс Гремори в последнее время стал слишком активен. Он завел тесные связи со многими наследниками высших кланов. Они собираются вместе, обсуждают будущее Подземного мира… Сазекс плетет вокруг себя целую сеть из лояльных и очень сильных молодых демонов. Ризевим снисходительно рассмеялся и вальяжно махнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Оставь, Бидлейд. Это просто юношеские амбиции. Всё в пределах нормы. Пусть детишки играют в свои союзы, меряются силами и строят планы идеального мира. Мне совершенно нечего их бояться. — Ты слишком беспечен, — покачал головой Бидлейд, и его голос стал жестче. — Нельзя всё так оставлять. Их влияние растет с каждым днем. Соедини Силу Разрушения Гремори с интеллектом Астарота и влиянием других наследников, и ты получишь бомбу, готовую взорваться у нас под ногами. Улыбка медленно сползла с лица Ризевима. Он со стуком опустил бокал на стол и тяжело нахмурился. Давящая аура Владыки Демонов заполнила кабинет, заставив тени по углам испуганно замереть. — Даже если эти щенки возомнят о себе невесть что и решат затеять мятеж, — холодно и надменно процедил Люцифер, сверкнув глазами, — пусть попробуют. Если до этого дойдет, у меня с лихвой хватит сил, чтобы уничтожить всех мятежников до единого. Я сотру в порошок их и их кланы, преподав Подземному миру урок, который они не забудут никогда. *** Золотая вспышка в очередной раз озарила густые заросли джунглей, сопровождаемая оглушительным звоном. Наконечник Лонгина со скрежетом прошелся по предплечью Акаги, высекая сноп искр из уплотнившейся ауры стихии Земли. Демон лишь фыркнул, перенося вес и оттесняя напарника назад. Чу Фэн отлетел на пару шагов, его сапоги заскользили по влажной грязи. Юноша попытался восстановить равновесие и перехватить копье для новой атаки, но руки предательски задрожали. Святое сияние оружия мигнуло раз, другой, а затем резко погасло. Лицо парня посерело, глаза закатились, и он камнем рухнул на землю, выронив исчезающий Священный Механизм. — Опять двадцать пять, — проворчал Акаги, сбрасывая каменный покров и вытирая пот со лба. Демон подошел к лежащему без сознания напарнику и, подцепив его за воротник, без особых усилий закинул себе на широкое плечо. Сидящий неподалеку на поваленном дереве Сунь Укун лишь меланхолично отпил из чашки ароматного чая. — Продержался на две минуты дольше, чем вчера, — констатировал Король Обезьян. — Растет малец. Подобные сцены стали для них привычной рутиной. Всю последнюю неделю их продвижение на запад напоминало черепаший шаг. Они останавливались на каждом мало-мальски подходящем привале, чтобы Чу Фэн мог практиковаться с Истинным Лонгином под строгим контролем наставника. Мальчишка отчаянно рвался вперед, изнуряя себя до потери пульса, а Акаги выступал в роли непробиваемой тренировочной мишени, попутно оттачивая собственное владение аспектом Земли. Из-за этих постоянных, выматывающих остановок скорость их путешествия упала до необходимого минимума. Большую часть времени Чу Фэн ехал на плече у демона, находясь в глубоком обмороке от магического истощения. Тем не менее, медленно, но верно они продвигались вглубь индийских земель. К исходу седьмого дня, когда духота джунглей начала казаться невыносимой, деревья наконец расступились. Воздух стал свежее, наполнившись запахом ила и прохладной влаги. Выбравшись на пологий берег, путники остановились. Перед ними, в лучах заходящего солнца, раскинулась величественная, бесконечно широкая водная гладь Брахмапутры — могучей реки, чьи мутные воды неспешно и неумолимо неслись вдаль. Расположившись на ночлег у самого берега, где речной бриз приятно холодил разгоряченную кожу, путники принялись за обустройство лагеря. Очнувшийся вскоре Чу Фэн, всё еще потирая гудящую от отката голову, был тут же безжалостно припахан к разведению костра. Пока юноша возился с сухими ветками, Акаги сгрузил тяжелые вещи и уселся на прогретый за день валун, задумчиво глядя на темнеющие воды Брахмапутры. — Слушай, старик, — нарушил тишину демон, повернув голову к наставнику. — Я всё спросить хотел. Зачем мы вообще идём на запад? Чу Фэн, наконец-то добившись стабильного пламени, поднял взгляд от кострища и согласно кивнул: — Действительно, наставник. Ведь священные сутры уже давно покоятся в Китае. Ваше первое путешествие завершилось успехом много веков назад. Какой смысл повторять этот путь? Сунь Укун, устраиваясь поудобнее у огня, лишь снисходительно усмехнулся. Он достал свою старую трубку, неспешно набил ее табаком и прикурил от поднесенной Чу Фэном тлеющей ветки. Выпустив в вечерний воздух густое облако сизого дыма, Король Обезьян обвел взглядом своих потрепанных учеников. — Вы слишком узко мыслите, детишки, — философски произнес монах. — Просветление невозможно просто принести в мешке и раздать желающим. В нашем походе суть кроется в самом процессе движения. Конечный пункт вторичен. Важны знания, которые вы впитываете с каждым новым шагом, каждым новым врагом и каждым пропущенным ударом. Старик указал мундштуком трубки на избитые в кровь руки Чу Фэна, затем перевел жест на покрытого каменной пылью демона. — Дорога ломает слабых, закаляя волю сильных. Встреченные трудности очищают ваш разум гораздо лучше многолетних медитаций в теплом храме. Опыт, шрамы и понимание собственной природы — вот истинные сутры. За ними нужно идти своими собственными ногами. Именно поэтому мы продолжаем наш путь. Акаги понимающе хмыкнул, возвращая взгляд к реке, мутные воды которой уже начали поблескивать в холодном свете луны. Чу Фэн молча подкинул дров в огонь, переваривая слова наставника. Вскоре, покончив с ужином, троица начала устраиваться на ночлег. Акаги, уже по въевшейся в подкорку привычке и без каких-либо напоминаний со стороны старика, уселся скрестив ноги. Его низкий бас, монотонно чеканящий строки священных сутр, стал привычной колыбельной для этого лагеря. Закончив чтение и убедившись, что напарник с наставником уже спят, демон лег последним, закинув руки за голову и прикрыв глаза под мерный шум реки. Ночь над Брахмапутрой была спокойной. Слишком спокойной. Даже ночные насекомые в джунглях почему-то замолкли. Внезапно инстинкты ёкая взвыли с оглушительной силой. Пространство вокруг словно сжалось. Даже не успев открыть глаза, Акаги действовал на голых рефлексах. Скачок бездны — его тело смазалось в пространстве, с тихим шелестом сместившись на несколько метров в сторону. В ту же долю секунды демон пропустил через свои каналы энергию металла, стягивая ауру и превращая свою кожу в непробиваемый стальной панцирь. Глухой, едва слышный хлопок разрезал ночную тишину. Акаги резко вскочил на ноги, сжимая пудовые кулаки, но тут же замер. Сунь Укун, который еще секунду назад должен был мирно спать, уже стоял в центре лагеря. Великий Мудрец не выглядел сонным — в его руках покоился посох, а глаза неотрывно смотрели на землю. Там, где мгновение назад лежали путники, почва покрылась тонкой коркой иссиня-черного, неестественного льда, от которого исходил пар демонического холода. Едва уловимые, но плотные нити чужеродной энергии таяли в воздухе — атака, которая должна была бесшумно накрыть и уничтожить их троих разом. Чу Фэн, вырванный из сна резким падением температуры и внезапным движением товарищей, растерянно заморгал, озираясь по сторонам. Однако замешательство длилось не больше секунды. Оценив напряженную спину наставника и ощетинившегося Акаги, юноша мгновенно вскочил на ноги. Воздух озарился теплой золотой вспышкой, прогоняющей промозглый холод — Истинный Лонгин привычно лег в ладони хозяина. Чу Фэн плавно перетек в боевую стойку, направив сияющее острие копья в непроглядную тьму джунглей, откуда на них надвигалась угроза. Тьма джунглей взорвалась десятком демонических аур. Они хлынули со всех сторон, окружая лагерь плотным кольцом. Четверка рогатых бестий в тяжелых доспехах, покрытых рунами, одновременно метнулась к Акаги. Они заходили слаженно, намереваясь разорвать они на куски. Первый демон, вооруженный парными клинками, обрушил на него каскад ударов, усиленных магией огня. В тот же миг второй замахнулся массивным двуручным молотом, целя в голову. Акаги хищно оскалился. Скачок бездны — и пространство вокруг него искривилось. Демон смазался в воздухе, бесследно исчезая. Огненные клинки рассекли пустоту, а молот с грохотом врезался в землю, выбивая фонтан грязи и камней там, где мгновение назад стоял ёкай. Акаги материализовался за спиной молотобойца. Его правый кулак, налитый концентрированной силой металла и покрытый тускло поблескивающей чешуей, врезался демону между лопаток. Удар был такой силы, что броня дьявола прогнулась, а сам он, хрустнув позвоночником, улетел в реку, поднимая столб брызг. Оставшаяся тройка на секунду замешкалась, пораженная такой скоростью и мощью, но тут же перестроилась. Двое бросились в ближний бой, а четвертый, оставшийся в тылу, начал быстро творить заклинание, создавая магические цепи. Начался танец смерти. Акаги постоянно перемещался, используя скачок, возникая то слева, то справа, не давая врагам пристреляться. Клинки ширкали по его стальной коже, оставляя лишь неглубокие белые полосы, которые тут же бесследно затягивались благодаря его регенерации. Даже оковы, на мгновение сковывавшие его движения, рассыпались в пыль под давлением его ауры Земли. Один из атакующих улучил момент и глубоко вонзил кинжал Акаги под ребра. Они лишь скривился, перехватил руку врага и с хрустом сломал ее в локте. Он выдернул клинок из своего тела, и рана на глазах затянулась, не оставив даже шрама. Демоны морщились от неприятного противника. Удары, которые должны были убить любого смертного или ёкая, просто игнорировались, а его способность мгновенно перемещаться сводила на нет их численное превосходство. Они продолжали давить, заливая поляну магией и собственной кровью, но Акаги стоял, как несокрушимая скала, упиваясь азартом битвы. На фоне этого Чу Фэн, бледный как полотно от истощения, отчаянно отбивался от двоих демонов. Он не мог использовать Истинный Лонгин на полную мощь, поэтому полагался на филигранную технику копья, отточенную наставником. Сияние оружия сдерживало врагов, но парень чувствовал, что его силы на исходе. А на Сунь Укуна наседали сразу пятеро во главе с знакомой красоткой с серебристыми волосами, которая и начала атаку. Старик, даже не потрудившись сбросить человеческий облик, лениво крутил посохом, блокируя удары Грейфии и магические атаки ее свиты. Демоны совершили ошибку — они недооценили скорость, с которой развивались Акаги и Чу Фэн под жестким прессингом наставника. Но что еще важнее — они в корне недооценили самого Сунь Укуна, посчитав живую легенду дряхлым, растратившим былую мощь приматом. Акаги мельком зыркнул в сторону. Сияние Истинного Лонгина становилось всё более тусклым, а движения Чу Фэна — рваными и тяжелыми. Двое высокоранговых дьяволов методично зажимали истощенного, едва держащегося на ногах юношу в смертоносные клещи. — Держись, Фэн! — проревел они. Приняв на грудь очередной мощный магический залп от своей четверки преследователей, от которого плоть превратилась в кровавое месиво, Акаги даже не поморщился. Плевать на боль. Глубокие раны затягивались прямо на ходу, испуская густой пар, пока демон совершал один скачок бездны за другим, буквально прорубая себе дорогу сквозь окружение. Ломая кости подвернувшемуся под руку врагу и наглухо игнорируя летящие в него лезвия, они за доли секунды преодолел разделявшее их расстояние. С глухим, сотрясающим каменистый берег топотом Акаги приземлился прямо перед Чу Фэном, пудовым кулаком отбивая направленный в горло парня вражеский клинок. Они встали спина к спине. — Сколько еще протянешь? — сквозь зубы процедил Акаги, тяжело дыша и не сводя горящих янтарных глаз с перегруппировывающихся демонов. — Сколько… сколько нужно, — хрипло, со свистом отозвался Чу Фэн. Его шатало от колоссального истощения, но пальцы до белизны в костяшках сжимали древко Истинного Лонгина. Взгляд оставался отчаянным и диким. — Не лезь выше головы и держись меня, — отрезал они, смещая центр тяжести и сильнее врастая ногами в землю. — Из подстраховки не вылезай. Враги, мгновенно перестроившись, снова пошли на них плотной волной. Эти твари пришли сюда с одной-единственной целью — оборвать их жизни. Они не собирались брать пленных, не собирались вести переговоры или проявлять милосердие. Они пришли убивать. «Так зачем, — мысль обожгла разум они, — зачем я вообще должен их жалеть?» С яростным ревом они бросился вперед. Земля под его ногами взорвалась, когда он совершил Скачок Безды, возникая прямо в центре вражеского построения. За ним тут же сорвался Чу Фэн. Тем временем на другом конце поляны битва Грейфии и монаха подходила к своему логическому, хотя и трагическому для демонов, финалу. Сильнейшая из рода Люцифуг, чье имя заставляло трепетать многих в Подземном мире, сейчас задыхалась. Два ее элитных гвардейца уже лежали бездыханным. Грейфия продолжала атаковать, обрушивая на монаха молнии, создавая ледяные клинки и пытаясь сковать его пространство. Но Великий Мудрец, даже не сбросив человеческий облик и не пролив ни капли пота, лениво крутил посохом. В его глазах, неотрывно следящих за движениями Грейфии, читалось лишь сожаление. Каждая ее атака, каждое заклинание, каждый финт были ему известны еще до того, как она их задумывала. В глазах Грейфии промелькнуло отчетливое понимание — ей не победить. Против этой древней макаки у нее не было ни единого шанса. Ризевим жестоко подставил её, отправив на убой. Но гордость сильнейшей в роду Люцифуг не позволяла ей просто сложить оружие. Она не примет милосердия от врага. Грейфия начала концентрировать оставшуюся демоническую энергию для финальной, самоубийственной атаки, готовясь продать свою жизнь как можно дороже. А на другом поле боя Акаги взял на себя роль танка. Он стал реже уклоняться. Демон просто дрался, принимая на свое покрытое стальной аурой тело все удары сил врага. Клинки пробивали его кожу, магические залпы выжигали плоть, но чудовищная регенерация, подпитываемая Бездной, затягивала раны мгновенно. — Сейчас, Фэн! — проревел Акаги, блокируя собой сразу три смертоносных выпада, направленных в Чу Фэна. Чу Фэн, укрытый могучей спиной напарника, на мгновение перевел дыхание. Его силы были на исходе, но он видел шанс. Наконечник Лонгина, тусклый, но всё еще смертоносный, пронзил воздух. Чу Фэн, вложив остатки воли в этот единственный выпад, метко поразил врага в самую грудь, в область сердца. Демон замер, молот выпал из его слабеющих рук, а в глазах погас огонь жизни. Сила копья мгновенно умертвила дьявола высокого класса. Чу Фэн, тяжело дыша, выдернул копье и снова встал спина к спине с Акаги, готовясь к следующей волне. Смерть одного из их числа лишь подлила масла в огонь ярости оставшихся карателей. Для Акаги и Чу Фэна, чьи чувства были обострены до предела бурлящим адреналином и близостью смерти, каждое мгновение растягивалось в долгие часы, но в реальности эта кровавая мясорубка заняла лишь пару десятков ударов сердца. Демоны, изначально уверенные в своем абсолютном превосходстве, начали неумолимо проигрывать. Их агрессивная тактика разбивалась о несокрушимую стену в лице Акаги. Ёкай принимал на себя всю мощь магических атак и ударов, обливаясь кровью, которая тут же испарялась, уступая место новой, уже затянувшейся плоти. Он выступал идеальным живым щитом, позволяя напарнику действовать наверняка. Чу Фэн, пользуясь этой безупречной защитой, работал с точностью палача. Его дыхание срывалось на хрип, руки мелко дрожали от чудовищного истощения, но стоило очередному дьяволу открыться в слепой попытке пробить оборону гиганта, как лезвие Истинного Лонгина находило свою цель. Второй каратель рухнул с пробитым горлом, захлебываясь кровью. Еще один судорожно выгнулся, когда энергия выжгла его внутренности через колотую рану в боку, и осел на землю безжизненным кулем. Осознание неминуемой гибели наконец пробилось сквозь пелену боевой ярости последнего из нападавших. Увидев, как его элитный отряд просто стерли в порошок, демон дрогнул. Паника взяла верх над приказами Люцифера. Он отбросил искрящиеся магией клинки, круто развернулся и со всех ног рванул в спасительную густую тьму джунглей. — Куда?! Воздух жалобно треснул. Сорвавшись в Скачок Бездны, демон мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и материализовался прямо перед лицом беглеца. Дьявол успел лишь в ужасе расширить глаза и жалко пискнуть, когда кулак Акаги, до краев напитанный концентрированной мощью металла, с хрустом пробил его голову насквозь. Обезглавленное тело по инерции сделало еще один шаг и с чавкающим звуком рухнуло в прибрежную грязь. Акаги тяжело выдохнул, стряхивая с бронированной руки ошметки чужой плоти, и медленно повернулся к лагерю. Чу Фэн, тяжело опираясь на древко стремительно гаснущего копья, пытался восстановить дыхание среди раскиданных по поляне трупов. Их часть работы была закончена, и теперь оба перевели напряженные взгляды на другой конец поляны, где Великий Мудрец всё еще противостоял сереброволосой дьяволице. И почти сразу оба всё поняли. Великий Мудрец даже не сражался — он откровенно игрался со своей противницей. Удары деревянного посоха, которые время от времени всё же прилетали по сереброволосой дьяволице, когда она слишком сильно открывалась, были до обидного легкими. Акаги невольно хмыкнул, потирая фантомно занывшие ребра. Те тычки, что сейчас отбрасывали Грейфию назад, даже на треть не были так быстры и смертоносны, как те, которыми старая макака регулярно вколачивала его самого в землю во время спаррингов. Очевидно, понимала это и сама Грейфия. Отчаяние и уязвленная гордость Люцифуг слились воедино. Ее глаза вспыхнули потусторонним светом, а аура начала стремительно уплотняться, закручиваясь в смертоносный вихрь. Воздух вокруг нее затрещал от резкого перепада температур. Девушка явно задумала что-то страшное, начиная безжалостно сжигать собственные жизненные силы, чтобы сконцентрировать чудовищную, разрушительную мощь для финального, самоубийственного аккорда. Но Сунь Укун совершенно не собирался терпеть подобные драмы в своем лагере. Стоило энергии Грейфии достичь критической отметки, как старик просто исчез. Он не использовал сложную магию — это была чистая, запредельная физическая скорость. В то же мгновение монах возник прямо за спиной сереброволосой демонессы. Два коротких, невероятно точных и болезненных тычка двумя пальцами куда-то в область шеи и позвоночника прозвучали сухим щелчком. Процесс детонации мгновенно прервался. Бушующая ледяная буря рассеялась, словно кто-то просто задул свечу. Вся собранная смертоносная мощь испарилась, заблокированная в перебитых магических каналах, а глаза Грейфии закатились. Изящная фигура демонессы обмякла и безвольной куклой повалилась на истоптанную землю. Король Обезьян невозмутимо оперся на посох, глядя на лежащую у его ног девушку, и тихо, недовольно цокнул языком. — Вот молодежь пошла, чуть что, так сразу жизненную силу сжигать.