Turn The Cup

Ранее утро. Запах свежемолотого кофе смешивался с корицей, чем-то тёплым и съедобным, – только что испечённые маффины остывали на решётке. Хидээми поправил салфетки в держателе, убедился в том, что полотенца для гостей в уборной висят ровно и удовлетворённо оглядел пустой зал. Его окружали столики из светлого дерева, мягкий свет ламп, вазочка с сухоцветами у окна. На стене висело несколько картин написанных маслом, которые он сам повесил в первый день. Музыка играла тихая, без слов, какая-то тягучая инструменталка, которую он нашёл случайно и теперь включал каждое утро. Хидээми подошёл к окну. Его взгляд зацепился за то, как солнечный свет медленно выползает из-за крыш соседних зданий. Город просыпался... неохотно, где-то вдалеке проехала машина, где-то гаркнула ворона, и снова наступила умиротворенная тишина. Кафе "У Андо", (он так и не придумал другого названия, да и зачем?) Жило своей небольшой, но стабильной жизнью уже месяц. Месяц без криков начальства, без капризных моделей, без бесконечных "сделай меня моложе на десять лет". Только кофе, выпечка и уютная тишина. Ну, почти тишина. Телефон завибрировал на стойке. Это была его сестра. Шизука. – "Хидээми?" – голос сестры звучал бодро, хотя он знал, что она встала всего полчаса назад. Шизука умела звучать как певчая птица, даже если сама ещё не до конца проснулась. – "Доброе утро, – ответил он, зажав телефон между плечом и ухом, чтобы руки оставались свободными. – Ты рано." – "Ты же сам встал раньше. Как ты? Месяц прошёл. Не жалеешь?" – "Всё хорошо, – ответил Хидээми, протирая и без того чистую чашку. – Люди приходят, кофе хвалят. Для счастья большего и не надо." – "А ты сам как? Ешь нормально? Или опять одними леденцами питаешься?" Хидээми невольно улыбнулся. Шизука знала его слишком хорошо. – "Когда это я одни леденцы ел? Нормально я ем. Тебе мама звонила?" – "Вчера. Говорит, цветы хорошо продаются в этом сезоне, весна, как никак. Еще про тебя спрашивала." – "И что ты сказала?" – "Я сказала, что ты жив и даже иногда улыбаешься. Что ты в последнее время занят, но в порядке, – Хидээми фыркнул в трубку. Шизуку замолчала на несколько секунд. – Ты... правда в порядке?" – "Правда." – ответил Хидээми, и сам удивился тому, что это не ложь. – "Как отец?" – "Отец в порядке. Держится.' Хидээми ничего не ответил. Не потому, что не хотел говорить, а потому что не знал как подбирать слова в такие моменты. Он просто кивнул, хотя сестра не могла этого видеть. – "Ладно, — Шизуку сменила тон на более лёгкий, как будто стряхнула что-то с плеч. — Я заеду на днях. Ты там только не работай круглосуточно." – "Я работаю ровно столько, сколько нужно." – "Врёшь." – "Не вру." Шизуку хмыкнула и сбросила звонок. Хидээми посмотрел на часы. До открытия было ещё полтора часа. Утро было красивым, солнечные лучи ложились на деревянные столы, за окном ни души. Хидээми перевернул табличку на двери с "Closed" на "Open". Просто потому, что захотелось. Первые полчаса прошли в приятной обстановке. Зашла уставшая девушка в офисном костюме, заказала американо с собой. Потом мужчина с чемоданчиком, попросил эспрессо на миндальном молоке и круассан. Хидээми работал машинально, но с той внимательностью, которую позволял себе только тогда, когда никто не стоял над душой. Он спокойно протирал витрину, когда колокольчик на двери прозвенел так громко, что в мыслях Хидээми проскочила мысль, - "как он не отлетел в стенку?" Хидээми поднял голову. Сначала он увидел волосы. Серебристо-белые, которые казались светящимися в потоке солнца. Потом тёмные, дизайнерские очки, огромный свитер, который сидел на широких плечах так, будто его надевали второпях, но выглядело это как с обложки популярного журнала про моду. Потом улыбку. Хидээми узнал его сразу. Невозможно было не узнать лицо, которое мелькало в новостях, на постерах, в рекламе на каждом втором билборде. Годжо Сатору. Он нес всю свою славу с небрежной непочтительностью, как будто это был всего лишь еще один аксессуар в сочетании с его солнцезащитными очками и обезоруживающей улыбкой. Актёр, модель, "Мировая звезда". Все эти слова были слишком маленькими для масштаба человека, который сейчас стоял посреди маленького кафе и оглядывался так, будто искал камеру. Хидээми моргнул. Один раз, потом второй. Внутри что-то ёкнуло, просто от неожиданности. Он не ожидал увидеть его здесь. Но это чувство быстро прошло, уступив место привычному: человек напротив хочет кофе. – "О, вы работаете! – голос у Годжо оказался громким, но не неприятным. В нём была какая-то детская радость, словно он нашёл спрятанный клад. — табличка говорит "открыто", но я думал, врут. Кофе есть?" – "Доброе утро, – ровно сказал Хидээми. – Да, кофе есть, это же кафе, как никак. Что будете?" Годжо снял очки одним лёгким движением. Хидээми никогда не понимал восторга по поводу знаменитостей, но сейчас, всего на долю секунды, он понял. Глаза у Годжо были не просто голубыми. Они были... слишком голубыми. Небесными, неестественными, будто кто-то в фотошопе исправил цвет на тот, который сам захотел. Годжо на секунду замер. Он смотрел на Хидээми так, будто чего-то ждал. Испуга, визга, обморока, хотя бы лёгкого замешательства. Но Хидээми просто стоял за стойкой, держа в руке чистую, светло-серую салфетку. Его зелёные глаза выражали ровно столько вежливости, сколько требовала ситуация. Не больше. – "Вы меня знаете? – спросил Годжо, подаваясь вперёд. В его голосе не было обиды, только любопытство. – Ну, узнаёте?" – "Да, – ответил Хидээми честно. – Вы Годжо Сатору." – "И?" – "И… что будете пить?" Повисла тишина. Годжо смотрел на него так, будто Хидээми только что сказал что-то невероятно смешное и невероятно странное одновременно. А потом он рассмеялся. Сначала тихо, потом громко и открыто. – "Ну вы даёте, – выдохнул он, вытирая выступившую слезинку. – Обычно на этом моменте люди падают в обморок или начинают дрожать. А вы… 'что будете пить?' – он передразнил интонацию Хидээми, но без злобы. – Кофе, конечно. Самый сладкий. И чтобы с чем-то сладким. И чтобы много." Хидээми кивнул, как кивал сотням других клиентов. – "Карамельный латте с двойным сиропом подойдёт? – уточнил Хидээми и притих на пару секунд, – Могу добавить зефир." – "...У вас есть зефир?" – Годжо выглядел так, будто ему только что сообщили о выигрыше в лотерею на миллион долларов. – "Да. Есть и белый, и розовый." – "Оба." Хидээми коротко кивнул и повернулся к кофемашине. Спиной он чувствовал взгляд. Не тяжёлый, а скорее изучающий. Годжо не сел, не отошёл от стойки. Он просто стоял и смотрел, как Хидээми перемалывает зёрна, как ровно утрамбовывает их в холдере, как включается подача воды с ровным, успокаивающим гудением. – "А вы меня не боитесь?" — вдруг спросил Годжо. – "А должен?" – Хидээми взглянул на него в лёгком повороте. – "Ну, обычно люди... – Годжо сделал неопределённый жест пальцами. Длинными, красивыми, с идеальными ногтями. –...падают в обморок. Или начинают трястись. Или просят селфи. Или хватают за рукав." – "Я делаю кофе, – спокойно ответил Хидээми, теперь уже взбивая молоко. Его взгляд вернулся к процессу работы. – Не важно, для кого." Годжо замолчал. А потом улыбнулся. По-настоящему, во весь рот, с морщинками у глаз, которые не вписывались в образ пластикового божества с обложек. – "Ты интересный," – сказал Годжо. Его взгляд пробежался по светлой, аккуратной вышивке на фартуке. – "Андо Хидээми." – после этих слов Годжо наконец-то сел на высокий стул у стойки, положив локти на столешницу и подбородок на ладони. – "...Спасибо?" – ответил Хидээми, не понимая, комплимент это или что-то ещё. – "А вы всегда такой серьёзный?" – "На работе – да." – "А не на работе?" – "тоже." Годжо хмыкнул. Его улыбка стала шире. – "Вы один тут работаете?" – "Пока да." – "А почему так рано открылись? Табличка же говорит 'с 8:30' – Годжо кивнул на дверь. – "Потому что захотел." Хидээми поставил перед ним чашку уже с готовым кофе. Зефир мягко подпрыгнул при столкновении со стойкой. Годжо моментально взял чашку, сделал глоток, замер, потом сделал ещё один. – "Это вкусно, – сказал он без намёка на лесть. В его голосе прозвучало искреннее удивление. – Реально вкусно. Вы как-то переработали рецепт?" – "Частично." – "Вы вообще кто по жизни? Бариста? Или это временное?" Хидээми на секунду задумался, как ответить. Можно было сказать "визажист", но это звучало слишком уж лично. Он не любил рассказывать о себе. – "Владелец кафе," — сказал он нейтрально. – "Это я вижу, – Годжо кивнул на фартук и снова отпил кофе, продолжая задавать вопросы. Много вопросов. Про кафе, про выпечку, про город, про музыку, которая играла на фоне. А Хидээми отвечал. Коротко, вежливо, без лишних подробностей. Не льстил, не заискивал. Не пытался сфотографировать. Даже ни разу не спросил про автограф. Он просто делал свою работу. И это, кажется, бесило Годжо. Или заводило. Или и то, и другое. В какой-то момент, он сам не заметил когда, Хидээми поймал себя на том, что смотрит на руки Годжо. Пальцы были длинные, запястья тонкие, а на тыльной стороне ладони едва заметная вена, которая невольно двигалась, когда Годжо поворачивал запястье. Они держали чашку так небрежно, будто она ничего не весила. Хидээми моргнул и вернул взгляд на лицо собеседника. Годжо улыбался. Той самой улыбкой, от которой наверняка падали в обморок фанаты. Хидээми не смутился, ему было все равно. Честно. Он отвел взгляд. – "Хотите еще кофе?" – "А вы предлагаете?" — Годжо приподнял бровь. – "Спрашиваю." – "Хочу. Ещё один, точно такой же. И те маффины, которые с шоколадом. Два." Хидээми кивнул и принялся за второй. Он не считал время, но когда Годжо наконец допил, потянулся и сказал: "Ладно, мне пора", — за окном уже стало светлее. – "Спасибо, Андо-сан, - Годжо вновь прочитал фамилию на фартуке и специально выделил её интонацией. – Хидээми, да.. Красивое имя." – "Спасибо", – повторил Хидээми. Годжо достал телефон, уже с неохотой там что-то разглядывая. На секунду Хидээми подумал, что сейчас начнётся самое неприятное – предложение сфотографироваться, просьба о скидке, что-то в этом роде. Хидээми не подумал, начерта мировой звезде с миллионами на счету просить скидку или фото у рандомного баристы. Годжо просто посмотрел на время, вздохнул и встал. – "у меня нарисовалось интервью через час, – он натянул очки обратно, поправил свитер, смахнул одну прядь волос с лица. – Но я вернусь." Хидээми кивнул с привычной вежливостью. – "Буду рад видеть вас снова." Годжо уже взялся за ручку двери, но после этих слов обернулся в пол-оборота – "Знаешь, Андо… Ты странный. – Он улыбнулся, не той улыбкой, от которой у других подкашивались колени, а какой-то другой. — Мне нравится." Дверь закрылась. Колокольчик звякнул, но не так сильно, как в прошлый раз. В кафе снова стало тихо. Хидээми выдохнул. Только сейчас он заметил, что всё это время почти не дышал. – "Вот это да…" – пробормотал он себе под нос. Странный день, подумал он. Странный клиент. Но ничего страшного. Просто.. один актёр. Просто случайный человек, которому захотелось сладкого кофе в ранний час. Такие обычно не возвращаются в одно и тоже место дважды. У них есть своя жизнь, свои дорогостоящие рестораны, свои фанатики на побегушках. У Хидээми своя. Он был в порядке. Всё возвращалось в норму. В воздухе раздался звук колокольчика. Хидээми поднял голову. В кафе вошла длинноволосая женщина. Первая обычная посетительница, никаких лишних глаз. – "Доброе утро, один средний раф с собой, пожалуйста." – "Сию минуту, — ответил Хидээми и улыбнулся — той лёгкой, вежливой улыбкой, которую привык надевать вместе с фартуком." Он взял стакан, включил кофемашину. Всё хорошо. Всё спокойно. Месяц назад он бросил карьеру визажиста, и все для того, чтобы открыть это место. И он не жалел. Правда не жалел. Всё будет хорошо. Он справляется. В тот момент он даже не представлял, как сильно ошибался.