Невеста зла

Тем временем Блум… В тишине частного дома раздался низкий гул, воздух задрожал, и посреди гостиной разверзся огромный огненный круг — не просто пламя, а вихрь из раскалённых искр, отливающих багряно‑золотым. Из него, словно брошенная чьей‑то неведомой рукой, выпала маленькая годовалая девочка. Её волосы, густые и рыжие, напоминали языки самого огня — они вспыхнули на мгновение, поймав отблеск портала, прежде чем тот с грохотом схлопнулся за её спиной. Девочка ударилась спинкой о пол, на секунду замерла, а затем, осознав, что оказалась в незнакомом месте, залилась громким, испуганным плачем. Но её крик потонул в новом звуке — треске разгорающегося пламени. Искра от портала попала на плед, небрежно брошенный на диван: ткань вспыхнула ало‑красным, огонь жадно пополз по обивке, по полу, пожирая всё на своём пути. Густой чёрный дым заклубился под потолком, заполняя комнату удушливым запахом гари. Малышка, захлёбываясь слезами, вдруг замолкла. Её взгляд, полный детского любопытства, метнулся к огню. Она замерла, заворожённая: пламя танцевало перед ней, то вытягиваясь в длинные лепестки, то сворачиваясь в огненные бутоны, отливая местами призрачным сине‑фиолетовым оттенком. В этот миг что‑то проснулось в ней. Небесно‑голубые глаза Блум внезапно вспыхнули оранжевым светом — не отражением пламени, а изнутри. Огненные всполохи, будто повинуясь неведомой силе, отпрянули от девочки, образовав вокруг неё мерцающий круг. Пламя больше не угрожало ей — оно слушалось, кружило, словно преданный зверь. Минуты шли, и пожар разрастался. Дом, ещё недавно уютный и спокойный, превратился в ревущий ад. Стены трещали, потолок угрожающе прогибался, но что‑то удерживало здание от полного обрушения — словно невидимая сила сопротивлялась разрушению. Огонь добрался до массивного комода из тёмного дуба — дорогой, резной, он теперь служил лишь пищей для пламени. Фотографии в рамках чернели и скручивались, игрушки оплавлялись, издавая резкий химический запах. Огонь полз по стенам, пожирая обои, подбирался к тяжёлым шторам из тёмно‑зелёного бархата. Внезапно стекло окна не выдержало жара — с оглушительным треском оно лопнуло, осколки брызнули во все стороны: часть осталась на ламинате, остальные вылетели наружу, где уже слышался нарастающий вой пожарных сирен. «Наконец‑то!» — выдохнула взволнованная соседка средних лет. Она вылетела на улицу, едва не спотыкаясь, и бросилась к подъехавшей пожарной машине. — Там ребёнок! — закричала она, хватая за рукав мужчину в форме. — Я видела в окно — маленькая девочка, совсем малышка! Пожарный, крепкий мужчина лет тридцати, коротко кивнул. Он быстро отдал приказ в рацию, на ходу надевая каску, и рванул к дому. Размахнувшись, выбил входную дверь — клубы дыма вырвались наружу, но он, не колеблясь, шагнул внутрь. Оказавшись в горящем доме, он что‑то прокричал в рацию, прикрывая рот рукавом, и двинулся вперёд, пробираясь сквозь стену огня и дыма. Позади него команда уже подключала шланги, но он не видел этого — его взгляд был устремлён вглубь дома. Он ворвался в спальню. Комната полыхала: мебель тлела, обои отклеивались и падали лохмотьями, но посреди этого хаоса, в центре огненного круга, сидела Блум. Она смеялась, зачарованно наблюдая за пляской пламени. Их взгляды встретились. Смех оборвался. Пожарный подскочил к ней, схватил на руки — и в этот миг услышал за спиной грохот. Обернувшись, он увидел, как потолок обвалился, завалив проход. Паника на секунду сковала его, но он сжал зубы, огляделся и заметил окно — единственное спасение. Не раздумывая, он рванул к нему. Прыжок — и они оказались снаружи. Первый этаж спас их: приземление было жёстким, но безопасным. Он подбежал к карете скорой помощи, бережно передал девочку врачам и, отдышавшись, коротко рассказал всё, что видел. Блум, всё ещё с оранжевыми отблесками в глазах, смотрела на него — и в её взгляде читалось что‑то древнее, могущественное… что‑то, чего он пока не мог понять. *** Спустя два месяцев на руках того мужчины лежали документы о удочерении, а стоящая рядом с ним темно волосая итальянка радостно улыбалась, воркуя с рыжеволосой малышкой. *** Спустя пятнадцать лет. — Блум, вставай, опоздаешь, — женский голос, тёплый и по-матерински заботливый, прозвучал над рыжеволосой девушкой. Блум резко открыла глаза и, осознав слова матери, быстро подскочила с кровати. Комната Блум была светлой и уютной — большие окна с лёгкими голубыми шторами пропускали утренний свет, освещая разбросанные по полу учебники и яркие постеры с изображениями музыкальных групп на стенах. У окна стоял письменный стол, заваленный тетрадями, рисунками и полупустыми чашками из‑под кофе, а рядом — стеллаж с книгами, выстроенными в причудливом порядке: фэнтези соседствовало с научными трудами, а сборники стихов — с комиксами. На кровати, покрытой пёстрым пледом с узором в виде звёзд, ещё виднелись следы недавнего сна. — Школа? О нет, — она метнулась к настенным часам, висевшим над книжным стеллажом, и, увидев время, расстроилась. — Уже девять! Почему не зазвонил будильник? Почему ты меня раньше не разбудила? Блум забегала по комнате, на ходу складывая учебники в сумку, параллельно снимая с себя пижаму и надевая нижнее бельё, не обращая внимания на отвернувшуюся мать. Затем натянула голубую укороченную футболку и узкие джинсы. Быстрым движением расчесала свои насыщенно‑алые волосы и собрала их в низкий хвост, оставив чёлку свободной. Ванесса, стоя в дверном проёме, с мягкой улыбкой наблюдала за суетой дочери. Ей было около сорока: стройная фигура, аккуратная причёска из тёмно‑русых волос с лёгкой проседью у висков, добрые карие глаза, обрамлённые едва заметными морщинками от частых улыбок. На ней был уютный бежевый халат с вышитыми фиалками — простой, но подчёркивающий её домашнюю, тёплую натуру. Блум уже запихивала телефон в рюкзак, как экран его включился и показал дату. Девушка, не сдержавшись, возмущённо воскликнула: — Мама! Но Ванесса лишь весело рассмеялась, покачала головой и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Блум взмахнула руками и огляделась, только сейчас понимая, что надела не школьную форму, а в рюкзак собрала все возможные учебники, половина из которых за восьмой, позапрошлый класс. На полу разметались листы с рисунками фей или замков, пара носков валялась возле кровати, как и пижама, них которой свисал со стола. Кровать не заправлена и помятая. Блум, не сдержавшись, мученически застонала от объема работы. Она ненавидела убираться. *** — Возьми хоть яблоки, поешь в парке, — протянула Ванесса Блум два красных, словно рубин, яблока. Их гладкая кожура блестела на солнце, а насыщенный цвет вызывал аппетит. Та улыбнулась и, взяв их, положила в плетёную корзину на велосипеде. — Хорошо, мам, спасибо. Велосипед. Блум едва заметно скривилась от его вида, но успешно скрыла, как ей казалось, своё выражение лица от родителей. Этот железный монстр с потёртой розовой рамой и слегка скрипучими колёсами вызвал неприязнь Блум, как только она вышла из дома за родителями. Она надеялась на мопед, как у Митси, а не на тонкий драндулет, который сломается к концу лета. Она надеялась, что папа достаточно доверяет ей, чтобы подарить его. Хотя… Блум невесело усмехнулась, сажась на велосипед и собираясь ехать. Кико, белый кролик, покрашенный в голубую краску — специальную для животных, — шустро запрыгнул в плетёную корзинку с яблоком и термосом. Папа никогда ей не доверял. Всегда устраивал слежку, не пускал её на вечеринки или просто посиделки с друзьями, не доверял её парню, угрожал ему же. Теперь ещё и мопед. Нет, так просто она это не оставит. Накопит и сама купит. Да, как раз и на права сдаст. Майк, отец Блум был молодой, ему было за тридцать, но работал пожарником и имел при себе пистолет, поэтому запугивать ухажёров дочери было его хобби, так-же как и портить ей отдых. Возможно она несправедлива, но папина забота её скоро доканает. Заезжая на тротуар, она остановилась, дожидаясь зелёного сигнала светофора, постукивая ногой в нетерпении. Оглянувшись справа, она заметила ту, которую бы никогда не хотела видеть. Митси стояла рядом с большим грузовиком и новым мопедом — светло‑розовым, убогим цветом, по мнению Блум (которая проигнорировала то, что велосипед у неё того же цвета), — и разговаривала с, как Блум поняла, курьером, параллельно расписываясь в документах. Тут она, очевидно почувствовав её взгляд, подняла голову, встретившись с небесно‑голубыми глазами Блум. Митси была красива. Длинные, прямые волосы цвета чёрного пепла струились по плечам, правильные черты лица подчёркивали её аристократичность, пухлые щёчки с проклятыми ямочками придавали облику игривость, а тонкие, но идеально подходящие её лицу губы манили своей загадочностью. Глаза у неё были шоколадные, блестящие, создавая взгляд Бемби, который обезоруживал любого. Сама она была хрупкая и тонкая, как палка, но Блум отчаянно завидовала такой фигуре. Сейчас, когда пошла мода на худых девушек, Блум явно не находилась на первом месте. Ещё одно чувство, заставляющее Блум злиться и ненавидеть. Зависть. Злобная, чёрная, которую не должны чувствовать феи и волшебницы, но Питерс ничего не могла с собой поделать и из‑за этого ещё больше расстраивалась. Смущение, смешанное с презрением, накрыло волной, когда Митси презрительно‑вопросительно выгнула ухоженную бровь из‑за слишком долгого взгляда рыжей. Бледные щёки Блум покрылись красными пятнами, а голубая радужка глаз чуть засветилась, реагируя на эмоции, — что, к сожалению для рыжей и к счастью для Роулинг, не было достаточным для полного загорания. Питерс быстро отвернулась, закрываясь ярко‑рыжими волосами от неприятельницы, но вот на светофоре замерцал зелёный цвет, и девушка быстро, не смотря по сторонам, уехала вперёд. Она ехала быстро, стараясь прогнать смущение, неловкость и стыд, а также отчего‑то трепет внутри. Ветер свистел в ушах, развевал её волосы, а колёса едва слышно шуршали по асфальту. Быстро проезжая мимо улиц, она заехала в парк, едва не сбив пару, отчего они отскочили в разные стороны друг от друга, и Питерс спокойно проехала между ними. Что вызвало кучу возмущения у парня, который крикнул оскорбительное слово ей вслед. Страх и неловкость появились в следующий момент, как и небольшой выброс адреналина с чем‑то ещё, от чего внизу живота потеплело. Она даже не почувствовала быстро растущую усталость, но как только оказалась достаточно далеко оттуда, она, спрыгнув с велика, не смогла устоять — колени подогнулись, роняя её на землю. Успев вовремя выставить руки, она прошипела несколько невинных, но нецензурных слов и встала обратно, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто этого не видел. Вот только местность она не узнавала — наверное, слишком далеко заехала. Отряхнула колени с содранной кожей, руки с неглубокими царапинами от веток. Она не почувствовала себя лично, но решила: «Да плевать, посижу здесь, порисую, а после можно и домой. Мама всё равно будет ругаться за порванные джинсы». Семья Блум не была богатой, как многие думают. Цветочный магазин, каких в городе множество, и работа пожарным не давали нормальный заработок. Поэтому дома часто не хватало еды или возможности купить вещи поновее. И поэтому часто обижалась раньше Блум, не понимая, что деньги не берутся просто так. Сейчас она, как думала сама Питерс и как надеялись её родители, переросла это и поняла, проработав официанткой два месяца с мизерной зарплатой. Кико быстро спрыгнул с корзинки и поскакал обследовать неизвестную, полную зелени обстановку: высокие деревья с густой листвой, кусты, усыпанные яркими цветами, и тропинки, уходящие вглубь парка. Девушка же достала одно яблоко, скетчбук и карандаш со светлым, но мягким грифелем для черновика. Сев на корень старого дуба, она облокотилась на то же дерево и, положив скетчбук на согнутые ноги, откусила яркий хрустящий фрукт. Сок от яблока попал ей на подбородок, но она быстро вытерла его футболкой. Блум была одета в простую белую футболку с изображением мультяшного кролика и синие джинсы с небольшой дыркой на колене — те самые, за которые мама будет ругаться. Её ярко‑рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, слегка растрепались от езды, а на щеке виднелось небольшое пятно грязи. Взяв карандаш в правую руку, она начала оглядываться в поисках вдохновения, но, не найдя такого, начала рисовать Кико по памяти. Линии с каждым росчерком становились всё мягче и мягче, а на листе начали появляться черты кролика. Через двадцать минут на листе бумаги появилась мордочка Кико, и девушка уже начала приступать к телу, как из лесной чащи выпрыгнул на своей возможной скорости Кико, прокатившись кувырком до корня дерева по соседству. Блум, уже привыкшая к его странностям, не обращала на него внимания и продолжала черкать в скетчбуке, пока с кроликом происходило что‑то странное. Питерс перевела на него взгляд и очаровательно нахмурилась. Кролик прыгал, смотрел на неё и пищал, показывая в заросли. Блум вздохнула и уныло отодвинула рисунок. Вдохновение было потеряно. Она встала, отряхивая джинсы, и раздражённо посмотрела на кролика. — Чего тебе? — резко спросила она, не надеясь на ответ, но Кико ещё раз подпрыгнул и поскакал в лес, как бы показывая ей идти за ним. — Эй! — воскликнула она, начиная догонять его, как он резко вильнул в сторону. Одышка начала появляться так вовремя, раны на ногах начало колоть, как, собственно, и сами ноги. «Чёрт возьми, надо было бегать по утрам, как мама и говорила», — разочарованно подумала девушка, догоняя резво скачущего кролика. — Ну и зачем ты меня сюда привёл, через… — она оглянулась назад, — несколько километров? Блум, тяжело и быстро дыша, зашла на большую поляну, на которую забежал Кико, не надеясь на что‑то хорошее, но оступилась, сделав шаг назад от открывшегося вида. Один великан с бледно‑жёлтой кожей, который выше Блум в пять раз (а она не маленькая — сто семьдесят пять сантиметров), сражался с девушкой… Феей?! У неё были бледно‑голубые блестящие крылышки, переливающиеся, как морская пена на закате. А одета она была в ярко‑оранжевый топ с блёстками и такие короткие шорты, что Блум невольно подумала: «И как она в этом вообще двигается?». В правой руке она держала красивую палку, какую Блум видела только в книгах, — скипетр. Волосы у неё были чистого блонда и завязаны в два низких хвоста, несколько прядей выбились и развевались на ветру. На ногах были высокие каблуки на платформе, а возле икр развевалась чёрная полупрозрачная ткань, словно дым. Возле них двоих бегали мелкие чёрные гуманоиды, похожие одновременно на маленького человека и демонёнка. Их глаза горели красным, а когти оставляли глубокие борозды на земле. Внезапно блондинка вытянула руку и произнесла: «Рассвет!» От чего поляна вся залилась солнечным цветом так ярко, что Блум закрыла глаза руками и отступила ещё на шаг. Тёплый свет окутал всё вокруг, на мгновение превратив лес в сказочное место. Выглянув обратно, она заметила, как тот великан отлетает в дерево и сшибает его в полёте, а маленькие миньёны рассыпаются на красные искорки, издавая пронзительные крики. — Ты видишь это, Кико? — поражённо спросила девушка спокойно сидящего на бревне кролика. Тот лишь посмотрел на неё и утвердительно кивнул, что девушка уже не заметила, продолжая наблюдать за боем. — Солнечный ветер! — Фея взмахнула скипетром, и в воздухе заклубилась золотистая энергия. Она рванулась вперёд волной ослепительного света, отбрасывая наступающих миньонов. Те отлетели в деревья с пронзительными визгами и рассыпались в маленькие красные искорки, которые ещё мгновение мерцали в воздухе, прежде чем исчезнуть без следа. Великан поднялся, сжимая в одной руке миньона, который извивался и царапался, пытаясь вырваться. Его бледно‑жёлтая кожа покрылась багровыми пятнами ярости, а глаза налились кровью. Он встал напротив феи, возвышаясь над ней, как скала. Фея наставила на него скипетр, её руки дрожали от напряжения, но голос звучал твёрдо: — Уходи, злодей, или ты испытаешь на себе мощь солнечно‑лунной феи! Великан лишь с силой зарычал — звук был настолько низким и мощным, что земля под ногами Блум задрожала, а деревья вокруг зашумели, словно от внезапного урагана. Блум вздрогнула за деревом и невольно вышла из укрытия, но тут же отпрянула обратно, прижимаясь к шершавой коре. Великан побежал на фею, его тяжёлые шаги сотрясали землю, оставляя глубокие вмятины в траве. Фея на мгновение растерялась — всего на долю секунды, но этого хватило. Великан с размаху ударил её в бок массивной рукой. Фея отлетела и тяжело, с глухим стоном, ударилась спиной о землю. Из её груди вырвался болезненный стон. — Боже мой! — воскликнула Блум, но вовремя зажала себе рот рукой. Её глаза наполнились беспокойством за фею, от чего в груди на мгновение потеплело, а затем это тепло начало растекаться по всему телу, словно пробуждая что‑то давно забытое. — Твоё время пришло, фея! — ужасно хриплым голосом сказал великан, направляя палец в сторону феи. — Монстры, возьмите скипетр! Маленькие миньоны бросились к фее с яростным шипением. Один вцепился в ногу, другой в руку, а третий, самый юркий, вгрызся в скипетр. По её бледной коже потекли маленькие струйки крови, оставляя алые дорожки на руках. Вырвав скипетр из рук блондинки, миньон понёс его в зубах до великана. Тот схватил артефакт, и тот на мгновение вспыхнул зловещим оранжевым светом в его лапище. — А ну отпусти её! — кто‑то воскликнул. Блум оглянулась и с ужасом поняла, что это она. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала, и эхом разнёсся по поляне. Медленно подняв взгляд, она наткнулась на медленно развернувшегося великана. Его глаза, похожие на две чёрные ямы, уставились прямо на неё. — Боже, спаси и сохрани… — Схватить её, — великан указал на Блум. Девушка с ужасом распахнула глаза, когда миньоны понеслись к ней, их когти сверкали в свете дня, а рты были оскалены в злобной ухмылке. Блум выставила в защиту руки, её сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. В груди стало горячо, а после это тепло пронеслось от груди до рук, словно расплавленный металл. Девушка ничего не поняла, потому, что, открыв глаза, она заметила разлетающихся миньонов — они отлетели от неё, как от невидимой волны, и с визгом рассыпались в красные искры. Кико, каким‑то чудом оказавшийся на ветке высокого дуба, с аппетитом поедал листву и наблюдал за боем, как за представлением, слегка покачивая головой в такт происходящему. — Ррр, ты мне надоела, фея! — зарычал великан, сжимая скипетр в руке. Он понёсся со скипетром в одной руке к Блум, пока она беспомощно хлопала глазами, пытаясь найти выход из ситуации. Но не успела она даже подумать об этом, как оказалась жёстко схвачена в огромную руку. Великан стиснул её так сильно, что Блум почувствовала скрип собственных костей. Боль пронзила всё тело, и она закричала, но стиснула зубы, чувствуя, как что‑то тёплое собирается в центре груди. Не успев до конца додумать, о том что это, в ней начала собираться абсолютная злость и ненависть к этому существу — такая сильная, что затмила все остальные чувства. Так и случился её первый и далеко не последний стихийный выброс магии. Внезапно огромное пламя вырвалось из груди девушки, обвивая её, как живое существо. Оно приняло форму дракона — его очертания были едва различимы из‑за яркости огня, но Блум чувствовала его мощь. Пламя взревело, словно настоящий зверь, и устремилось к великану. Тот зарычал от боли, выпустил Блум и скипетр из рук, отскочил подальше от огня и резко взмахнул руками, пытаясь потушить прожигающее пламя на коже. Его кожа начала плавиться под температурой, как воск, оставляя чёрные ожоги. Блум упала на землю, но быстро встала, действуя на адреналине. Слабость одолела девушку, колени подогнулись, перед глазами начало всё расплываться, а голова закружилась. Пламя само собой потухло без подпитки маны, и рыжеволосая не успела отойти, как запахло горелой кожей. Резкий позыв рвоты был почти успешно затушен силой воли, но едкий, кислый вкус желчи остался во рту. Блум скривилась, но всё же обернулась, посмотрев на огра. Тот лишь со страхом смотрел на неё, баюкая обожжённые руки. Она уже хотела сказать что‑нибудь пафосное, как он хлопнул в ладоши и с жёлтым дымом исчез, впрочем, как и остальные миньёны. — Ты молодец. Хорошо справилась, — подошла к ней блондинка. Её раны уже не кровоточили, но она заметно хромала, а на коже проступили ярко‑фиолетовые синяки. Она выглядела бледной, несмотря на загорелую кожу, с тёмными кругами под глазами и сухими, обветренными губами. Но даже это не отнимало её красоты — необычные черты лица напоминали девушек из Франции, только со светлыми волосами и карамельными глазами. Даже родинка над верхней губой, которую, как Блум видела, многие сами рисуют на своём лице, была на месте. Блум робко улыбнулась, пряча ненужную зависть, ведь они были разными, и их нельзя было сравнивать. Она остановила свой взгляд на крыльях феи — те слегка подрагивали, переливаясь в свете, словно сотканные из утренней росы. — Спасибо, только я ничего не поняла… — Блум было стыдно это признавать, так как блондинка не выглядела дружелюбной или откровенно злой. Скорее отсутствующей, словно её мысли витали где‑то далеко. — Ты фея, у тебя светлая, чистая энергия, но она была настолько яркая… Ты никогда и не знала, что являешься феей, так? — догадалась блондинка и обвела её оценивающим взглядом, останавливаясь на явных признаках истощения: дрожащих руках, бледном лице и расширенных зрачках. — Да, я… я мечтала иметь магию, но нет, я… я просто разозлилась, и оно само, — невинно рассказала Блум, отпуская нервное напряжение. Её пальцы слегка дрожали, а сердце всё ещё колотилось после пережитого. — Так, давай где‑нибудь сядем. Когда я прекращу превращение, то упаду в обморок — у меня магическое истощение и большая потеря крови. Сейчас моё состояние поддерживает это кольцо‑артефакт, — она показала на кольцо, которое находилось на её указательном пальце и которое раньше было скипетром. Камень в нём тускло мерцал, словно угасающая звезда. Блум мелко закивала и сказала ей, что отведёт её к себе в дом. Блондинка лишь кивнула и пошла за рыжеволосой, не выказывая ни интереса, ни беспокойства. — Меня, кстати, Стелла ди Солярия зовут, кронпринцесса второй планеты во внутреннем круге внутреннего кольца измерения Магикс. Магикс это далёкое придалёкое королевство, одно из самых больших в Магическом Измерении. — А меня зовут Блум Питерс, обычная крестьянка по твоим меркам, — Блум слегка улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. Стелла хихикнула, не став говорить, что крестьяне — это устаревшее прозвище людей из Вапнары, далёкого королевства орков, которые этих людей и ели. А Блум ярко улыбнулась, думая, что принцесса смеётся из‑за её незамысловатой шутки. Святая невинность. *** Заходя в двухэтажный дом Блум, Стелла на мгновение замерла на пороге, невольно задержав дыхание. Она как‑то не подумала, что Блум живёт с родителями, — и теперь испытывала неловкость, стоя перед ними в своём превращении: с полупрозрачными крыльями, всё ещё слегка подрагивающими от недавнего боя, и в наряде, который на Земле выглядел более чем экстравагантно. Дом встретил их приглушённым светом и запахом свежеиспечённого хлеба. Просторная прихожая с деревянными полами, покрытыми мягкими ковриками ручной работы, вела в объединённую гостиную и кухню. На стенах висели семейные фотографии в простых деревянных рамках, а на подоконниках стояли горшки с цветущими фиалками. В углу виднелась лестница на второй этаж, перила которой были украшены резными узорами — видно, что сделаны руками мастера. Ванесса — женщина с тёмными волосами с проседью, собранными в небрежный пучок, и Майкл — простоватый блондин с добрыми глазами и лёгкой щетиной — непонимающе переводили взгляд с Блум на Стеллу и обратно. Но никакого осуждения в их взглядах не было, что странно: даже родители Стеллы, король Радиус и королева Луна, поджимали губы в неодобрении при виде её нарядов. Ничего не говорили — понимали, что наполненное магией тело должно быть свободным, — но молча неодобряли. Стелла скосила взгляд на наряд Блум. Та была одета в простую белую футболку с изображением мультяшного кролика и синие джинсы с небольшой дыркой на колене. Одежда не была открытой, но и не выглядела целомудренно — скорее, по‑домашнему небрежно. Это заставляло принцессу мысленно морщить носик. Мысленно, конечно: она не настолько опустилась, чтобы демонстрировать простолюдинам свои отрицательные эмоции. Положительные же были отрепетированы до автоматизма — мягкая улыбка, лёгкий наклон головы, доброжелательный взгляд. Ещё и этот странный фамильяр в виде кролика, выкрашенного в голубой, подозрительно себя вёл: он прыгал вокруг Стеллы, принюхивался и издавал какие‑то странные звуки, будто пытался что‑то сказать. — Мистер и миссис Питерс, прошу прощения за такое внезапное вторжение, — начала Стелла, и её голос зазвучал мягко, но властно, с едва уловимыми нотками магии. — У меня не было другого выбора, кроме как принять приглашение Блум. Я — Стелла ди Солярия. Давайте я вам всё расскажу и объясню, почему я в таком виде, — она мягко улыбнулась, и её глаза засверкали золотистым внутренним светом. Лёгкое движение крылышками — и фейское очарование окутало комнату едва заметной аурой. Взрослые словно очнулись от транса, а Блум радостно заулыбалась. Рыжеволосая бесцеремонно схватила блондинку за руку — так крепко, что та силой подавила желание вырваться, лишь едва заметно нахмурившись от явного отсутствия этикета, — и потащила её в гостиную, с силой усаживая на пёстрый жёлтый диван с вышитыми подсолнухами. Стелла огляделась и мысленно скривилась: это убранство выглядело настолько неорганично и убого, что резало глаз. Диван, кресла с цветочным орнаментом, ковёр с геометрическим узором — всё казалось собранным из разных эпох и стилей. Кухня, соединённая с гостиной, тоже не впечатляла: простые шкафы, старый холодильник с магнитами, на столе — чашка с недопитым чаем и раскрытая книга. Блум опустилась рядом и выжидающе посмотрела на родителей, остановившихся возле кухонного стола и переглянувшихся от энтузиазма дочери. — Кхм, позвольте ещё раз представиться, — Стелла выпрямилась, расправила плечи и подняла подбородок, принимая королевскую осанку. — Я — Стелла ди Солярия, кронпринцесса королевства Солярии и наследница одной из самых влиятельных планет внутреннего круга внутреннего кольца Магического Измерения. — Она предусмотрительно подняла властную руку, останавливая вопросы. Родители Блум действительно остановились, но не столько от жеста, сколько от его обыденности — словно она проделывала это много раз. Они переглянулись, понимая, что подумали об одном и том же. — Я возвращалась домой из Магикса, когда на меня напали, — продолжила Стелла, её голос звучал ровно и уверенно. — Мне пришлось остановиться на этой планете. Магикс — это центр Магического Измерения, главный город, на котором держится весь фундамент нашей реальности. Он был создан на основе энергии Великого Дракона — это как ваш Бог, только в масштабах измерений. Я никогда не была на этой планете, Земле, поэтому мне пришлось срочно искать какой‑нибудь лес и отводить туда моих преследователей. Ими оказались относительно молодой огр — пять метров роста, бледно‑жёлтая кожа, красные глаза и очень прочная кожа. Тощий по сравнению со своими сородичами. А также монстры тьмы, выглядящие как смесь детей и бесов в образе псов тьмы. Мы сражались, когда пришла ваша дочь и спасла меня. Они были настроены забрать мой скипетр — семейную реликвию, которая сейчас принимает форму кольца, — она подняла руку, показывая золотое кольцо с сияющим камнем Ванессе и Майку, которые слушали её рассказ с явным недоверием. — Огр схватил её, от чего у неё от страха спровоцировался магический выброс в виде огромного столпа огня, — Стелла сделала паузу, давая им осознать сказанное. — Из‑за этого у неё наступило истощение маны. Мана — это магия внутри, резерв, который может увеличиваться и уменьшаться, а может и истощаться. У меня тоже сейчас истощение, поэтому я до сих пор в фейском превращении, — она слегка развела руки в стороны, демонстрируя крылья и наряд, но вовремя опомнилась и продолжила рассказ, уже не обращая внимания на то, как сканируют её взглядом родители Блум. — Если я превращусь обратно, то с высокой вероятностью упаду в обморок. Это и спасло нас. Так что я бы хотела предложить вам — точнее, Блум — обучение в бесплатной школе фей, Алфее. Там она сможет научиться управлять своими силами. — Стелла сложила руки на коленях и выдохнула, чувствуя сухость в горле. Невысказанное «У вас нет выбора, если не хотите быть сожженными заживо» повисло между ними, хотя она и не произнесла этих слов вслух. Блум, не раздумывая, закивала, умоляюще смотря на родителей. — Кхм, — прокашлялся Майк и перевёл строгий взгляд на Стеллу, которая даже не вздрогнула, в то время как Блум втянула шею в плечи. — А где ваши доказательства, принцесса? Мы же не можем вам поверить на слово. Стелла без улыбки кивнула, понимая, что надо доказать: волшебство существует. — Я могу создать иллюзию Алфеи, чтобы вы посмотрели на школу фей, — она вопросительно подняла бровь, и её голос зазвучал ещё более мелодично, почти напевно. Родители переглянулись, не обращая внимания на восторженный выкрик дочери «Хочу!», от которого Стелла едва заметно поморщилась. Синхронно кивнули, после чего Майк взял руку Ванессы в свою. Стелла наблюдала за этим жестом с лёгкой грустью — в её королевстве такие проявления чувств были редкостью. Взбодрившись, она встала, немного пошатнулась — последствия магического истощения давали о себе знать — и, чуть подняв руку, прошептала на Древнем Солярийском: — Дай мне свои силы, Великое Солнце Солярии, взамен я отдам тебе почтение и уверенность в будущем дне. Её руки на короткое время вспыхнули ослепительным светом, который разлился по комнате золотистыми бликами. Затем свет собрался в небольшой шар, и Стелла прочитала длинное заклинание иллюзий, в деталях вспоминая замок Алфеи. Перед ними, прямо на кофейном столике, вспыхнула точная иллюзия. Огромный, величественный замок пастельных тонов, словно сотканный из утренней зари. Его башни устремлялись в небо, увенчанные флюгерами в виде звёзд, а стены переливались перламутром. Вокруг раскинулся сад с диковинными цветами, источающими едва уловимый аромат, а над замком кружили волшебные птицы с радужными крыльями. — Вау… — заворожённо протянула Блум, потянув к нему руку. — Не советую, может обжечь. Всё‑таки истинное солнце, — устало сказала Стелла, опускаясь обратно на диван. Её крылья слегка подрагивали, а лицо побледнело — создание иллюзии отняло последние силы. Ванесса и Майкл замерли, не отрывая взглядов от иллюзии замка. Их глаза расширились от изумления — даже скептицизм Майка, который ещё мгновение назад требовал доказательств, растаял перед этой волшебной картиной. — Это… невероятно, — прошептала Ванесса, делая осторожный шаг вперёд. Её рука невольно потянулась к иллюзии, но она вовремя остановилась, вспомнив предупреждение Стеллы. — Как будто сон наяву… Майкл молча кивнул, его обычно строгое лицо смягчилось. Он перевёл взгляд на Блум, которая сидела рядом со Стеллой, буквально дрожа от восторга. — Мам, пап, вы только представьте — я могла бы там учиться! — Блум вскочила с дивана, её глаза горели неподдельным восторгом. — Я смогу научиться управлять этой силой, не бояться её, а использовать! Я смогу… — Блум, — мягко перебила её Стелла, слегка коснувшись руки девушки. Её голос прозвучал успокаивающе, но в нём чувствовалась королевская властность. — Прежде чем принимать решение, нужно всё тщательно обдумать. Обучение в Алфее — это не просто уроки магии. Это ответственность, дисциплина, строгие правила. Ты должна быть готова посвятить себя этому пути целиком. Блум на мгновение замерла, затем кивнула, хотя в её глазах всё ещё плескалась буря эмоций. — Я готова, — твёрдо сказала она. — Я хочу этого. Ванесса переглянулась с Майклом. Тот вздохнул, провёл рукой по волосам и наконец произнёс: — Мы не можем просто так отпустить нашу дочь в какой‑то волшебный замок на другой планете. А если там опасно? А если она будет скучать по дому? А если… — Понимаю ваши опасения, — Стелла выпрямилась, её поза стала ещё более величественной, а голос — уверенным и спокойным. — Позвольте мне рассказать подробнее об Алфее. Она слегка взмахнула рукой, и иллюзия замка изменилась: теперь они видели не только величественные башни, но и внутренние помещения. Просторные классы с магическими учебными пособиями, библиотеку с тысячами древних книг, уютные спальни для учениц, тренировочные площадки, где феи отрабатывали заклинания. — Алфея — это не просто школа, — продолжала Стелла. — Это дом для всех фей, независимо от их происхождения. Там учат не только магии, но и тому, как быть доброй, ответственной, как использовать свои силы во благо. Директриса Фара Даулинг — мудрая и справедливая правительница. Она заботится о каждой ученице, как о родной дочери. Иллюзия сменилась: теперь они видели директрису — высокую женщину с серебристыми волосами и добрыми глазами, которая разговаривала с группой фей. Затем картинка сменилась — они увидели столовую, где ученицы разных рас и планет весело общались за общим столом, смеялись, делились историями. — Ученицы Алфеи не просто учатся — они становятся семьёй, — добавила Стелла. — И я, как кронпринцесса Солярии, даю вам слово, что буду присматривать за Блум. Она не останется без поддержки. Ванесса медленно опустилась на стул возле кухонного стола. Её взгляд метался между дочерью и иллюзией замка, между мужем и принцессой. — А как же связь с домом? — наконец спросила она. — Мы сможем с ней общаться? Видеть её? — Конечно, — улыбнулась Стелла. — В Алфее есть специальные порталы для связи с родными мирами. Вы сможете видеться раз в месяц, а в каникулы Блум сможет приезжать домой. Кроме того, мы используем магические зеркала для ежедневных коротких бесед. Майкл подошёл ближе к иллюзии. Он внимательно рассматривал детали замка, словно пытаясь найти подвох. Затем перевёл взгляд на Блум — на её горящие глаза, на то, как она непроизвольно сжимала и разжимала кулаки, будто уже представляла, как творит заклинания. — Ты правда этого хочешь? — тихо спросил он у дочери. — Ты уверена? Блум повернулась к отцу. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась. — Да, папа. Я никогда ещё не была так уверена в чём‑либо. Я чувствую, что это мой путь. Стелла наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой. В её душе шевельнулось что‑то тёплое — то, чего она редко испытывала при дворе Солярии. Здесь, в этом скромном доме, она видела настоящую семейную любовь, неподдельную заботу. — И ещё одно, — добавила принцесса. — Обучение в Алфее бесплатное. Королевство Солярия берёт на себя все расходы для одарённых фей, особенно тех, кто обнаружил свои силы спонтанно, как Блум. Ванесса вздохнула и посмотрела на мужа. Тот кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Мы дадим ей шанс. Но если что‑то пойдёт не так… — Вы сразу об этом узнаете, — заверила Стелла. — Даю вам слово принцессы. Блум вскрикнула от радости и бросилась обнимать родителей. Ванесса прижала дочь к себе, целуя её в макушку, а Майкл положил руку на плечо девушки. — Только… — Ванесса запнулась. — Только пообещай, что будешь осторожна. И что будешь писать нам каждый день. — Обещаю! — Блум повернулась к Стелле. — Когда мы отправляемся? Принцесса улыбнулась. — Завтра на рассвете. Портал откроется в том самом лесу, где мы встретились. Собери самое необходимое — остальное получишь в Алфее. И… — она чуть понизила голос, — не бойся. Всё будет хорошо. Кико, до этого момента спокойно сидевший в углу, вдруг подскочил и запрыгал вокруг Блум, радостно попискивая. Все невольно рассмеялись. — Кажется, твой фамильяр уже готов к приключениям, — подмигнула Стелла. Блум рассмеялась, подхватила кролика на руки и закружилась по комнате. Ванесса и Майкл смотрели на неё, и в их глазах читалась смесь гордости, тревоги и счастья. — Ну что ж, — Майкл вздохнул. — Похоже, наша маленькая девочка становится феей. — Наша Блум уже так выросла. — Ванесса ласково улыбнулась и потрепал дочь по рыжей голове. Внезапно Майк вскинулся: — А мальчики... — он замялся испытывая неловкость. — В Алфее есть мальчики? То-есть, они нормально себя ведут там?... — он затих. Стелла невольно улыбнулась. — Да, есть феи и маги мальчики, которые учатся с нами, но живут они в отдельном корпусе и их мало. Обычно такие идут учится в специальную академию Палладинов или Магов. Иногда к нам присоединяютя специалисты, это воины без магии, у них главные Саладин Деквервол и Сол Сильва. Секс в школе так-же под табу, специальная магия выявливает нарушителей и их могут исключить. Она только сейчас обратила внимание, что все в гостиной были красные и осознав что сказала, покрылась румянцем. — В общем, никто в школе Блум ничего не сделает без её согласия. Фара Даунинг строго карает тех. — поспешно закончила принцесса и застыла в одной позе. Внезапно Ванесса рассмеялась, искренне и громко, а остальные подхватили её смех. «Боже, какая неловкая ситуация...» — смеясь подумала Стелла.