Я хочу быть с тобой

«Звонок. О, в последнее время только его облик предстает у меня перед глазами, когда я спрашиваю себя: кто мне дорог? Я постоянно стараюсь не думать об этом, ведь как-то это не правильно так часто и в таком ключе думать о коллегах. Боря, к примеру, наверное, не думает о том, как бы быть с Максом каждую божую секунду, как здорово было бы за ручкой гулять до поздна, как мило было бы вплетать в волосы коллег цветы, а потом лежать над одуванчиковым полем на холме вечером друг к другу плечом к плечу, любоваться ночным небом и целоваться, целоваться, целоваться... Ах, я снова уплыл в свои мысли! А ведь я пытался уйти от любви. Но милый мой друг, если бы ты только знал как я хочу быть с тобой... Я бы всё отдал за лишнюю секунду пробыть рядом... И вот я вновь фальшивлю, потому что снова засмотрелся на твои плечи. Как бы мне хотелось каждое утро просыпаться и обнимать его. "так, ладно, нужно собраться, Яник соберись! Ну же!" "Янчик, всё гуд? — любопытствуеться меня только Шурик, а хотелось чтобы это был ты. Но ты только смотришь на меня, улыбаешься, и снова отворачиваешься. Но если бы ты хоть на милую долю секунд еще бы посмотрел на меня... я, кстати, сегодня в свитере, на которого ты однажды сказал, что он мне идёт. С тех пор я ношу его на каждую нашу репетицию...»

***

Ян досадно резко закрыл тетрадь, встал со стула, закинул её куда-то на ближайшую полку и тяжело вздохнул. Он не помнил, когда впервые появились эти сладкие, мучающие его мысли, но знал то, что с каждым прожитым днем их становилось все больше и больше. И с каждым днём не обращать на это внимание было уже невыносимо. Ян изнемогал от желания подойти к Звонку, взять того за руку, прошептать те три заветных слова, а затем поцеловать в скулу или, быть может, осмелеть и вовсе поцеловать в губы. Провести пальцами по взьерошенным волосам, прижаться всем телом и не позволять Звонку уйти от него ни на шаг. Ян до невозможности, до муки хотел этого. Но пока он просто лишь поедал Андрея взглядом, изнемогая от сообственных желаний. Согруппники, явно замечая это, хихикали. На концертах все играли по максимум выжигая из себя все последние силы. А после концертов позволяли себе полноценный отдых. Рейс был запланирован на завтрашний вечер. А это значит, что целый вечер можно было посвятить выпивке и шумной компании. Лева с Шурой вышли на балкон. Ян порой завидовал их взаимоотношений, они не боялсь обниматься, потому что они друзья и, может быть даже нечто большое. Точнее, то, что было дружбой, переросло во что то большее, в нечто особенное. Такое и отношениями назвать нельзя. Это что-то взаправду особенное. Опять же таки, слишком смутное и не подходящее описание. Ян тоже хотел иметь такое со Звонком. Понимать друг друга с одного лишь взгляда, с одного лишь полуслова, с одного лишь движения... Вот и сейчас Николенко с грустью подсматривал как они курили на балконе сигареты, как заботливо куртка Шуры, словно одеяло укрывало их двоих. Как Лева положил Шуре голову на плечо и показывал куда то вдаль. Уман лижь на это кивал, не планируя прервать монолог друга. С некой белой завистью, Воображение Яна дорисововало само собой вместо Левы его самого, а вместо Шуры — Андрея. Больше всего Яну хотелось бы в жизни услышать из его уст: “Чего грустишь мое грустное солнце?”, или: “Любимый а тебе кофе с двумя ложками сахара или вообще без?” Ян настолько погрузился в свои мысли, что и не заметил, как рядом оказался Звонок, который похлопал того по плечу в знак приветствия. — Чего сидишь тут один, Янчик-Болванчик? — хихнул Андрей, а после едва уловимым жестом облизнул губы. — Не хочешь время вдвоем провести? Клавишник впал в ступор. Он же пошутил?.. Правда?.. да.?.. да.. это.. шутка на самом деле! Слегка отчаянно хихикнув, Ян решил поддержать шутку. — Хочу... А какие у тебя есть предложения? — Мм... — Звон задумался. — как тебе идея прогуляться сегодня? — Сегодня? — Ян нахмурился, посмотрев на часы. — Когда? — Ночью. Разве не ясно? Ян застыл. Ночью? Но тут же оживился. — А... Остальные? — неуверенно спросил он, всё ещё не веря в происходящее. — Зачем нам остальные? Яник, пошли вдвоём. Сейчас. Сейчас. Николенко шумно выдохнул, пытаясь успокоить своё бешено колотящееся сердце. — А где?.. — Просто по улицам. — Звонок схватил его за запястье. — Разве ты против? Я уже всем сказал, что мы гулять идём. Ян сглотнул. Он не мог понять, радоваться ему или пугаться. Всё его существо до ужаса хотело этого. Хотело провести хоть капельку больше с любимым человеком.Тем более когда он сам это предложил!Хотя, выбора у него уже не было. Он заворожённо покачал головой. — Нет, не против... Андрей улыбнулся, словно кот, который обьелся сметаны и наконец-то выпустил из хватки запястье Яна, и подтолкнул его к выходу попутно беря куртки, что весели на крючке около двери. На улице их встретил свежий острый февральский воздух. Ян благодарно кивнул своиму спутнику, принимая с его рук свою куртку. Хоть она и была теплая, однако не достаточно, раз Николенко дрожал от холода. А его спутнику, судя по его расслабленному виду было хорошо. Холод пробирал его до костей, потому клавишник поёжился и словно котенок непроизвольно прижался к Андрею. — Холодно? — хмыкнул он и приобнял Николенко за плечи. Тот вздрогнул, но не от холода. Отнюдь не от холода. Вздрогнул от того, как правильно лежала на его плечах рука родного человека. Он уже и позабыл о холоде, расплавил плечи и наконец то, свободно выдохнул. — Немного, спасибо... Звонок тепло улыбнулся. Они продолжили идти вместе, плечо к плечу. Ян не решался обнять Андрея в ответ, хотя очень хотел. Поэтому просто прижался к объекту своего обаяния поближе и прикрыл глаза, передвигая ноги по рыхлому снегу. Они гуляли долго, Ян успел забыть о холоде под рукой Звонка. Было уже около трёх часов. Они успели перебрать все разговорные темы, от обсуждения концертов до споров в теме теорий о квантовой физике. Это те самые приятные минуты времени, которые ты проводишь вместе со своим единственны близким человеком, когда разговоры перетекают из одного русла в другое. Когда понимаешь человека с полусова, когда это тот самый, с которым и оголить спину не страшно и не боишься получить осуждения. Николенко, счастливый и красный от холода, забыл вообще, где он находится и зачем. Забыл всё на свете, забыл всё и всех, но не забыл Андрея и его руки. Теплые жилистые руки. Руки, что так правильно его обнимали за плечи. Был рядом только Звонок. Больше никого и ничего. А разве для счастья нужно чего-то большего? В ту ночь, мы видели её и гуляли всю ночь вплоть до утра.