Производная от одиночества

POV Луна       Я не знаю, кто придумал, что январь — время новых начинаний. Наверное, тот, кто никогда не учился в колледже на последнем курсе. Для нас январь — это время доедать прошлогодние конспекты, заедать их шоколадом и молиться, чтобы до выпускного осталось не два месяца, а хотя бы два года.       За окном библиотеки Сунчхонского колледжа медленно темнело. Сквозь большое панорамное окно было видно, как редкие снежинки кружатся в свете фонарей, но так и не решаются упасть на землю — словно тоже боятся, что их заметят и заставят работать. Внутри было тепло, пахло старыми книгами, кофе из автомата и отчаянием — классический аромат сессии.       Я сидела за своим любимым столом у окна. «Любимым» — громко сказано. Просто за ним всегда было свободно, потому что стул скрипел. Я давно привыкла и даже находила в этом скрипе что-то успокаивающее. Как метроном, который отсчитывает время до того момента, когда я наконец закрою учебник и скажу себе: «Сегодня достаточно».       Но сегодня я ещё не начинала.       Передо мной на столе лежал раскрытый конспект по дифференциальным уравнениям. Рядом — тетрадь в твёрдой обложке, которую я никому не показываю. На обложке — никаких надписей, только потёртые края. Внутри — строчки, которые не имеют никакого отношения к математике. Снег не решается упасть, Как я — сказать, что мне не страшно. Зима придумала красть Тепло у тех, кто ходит бесстрашно.       Я перечитала последнюю строчку и задумалась. «Бесстрашно» — слишком громко. Ритм сбивается. Может, «нестрашно»? Но тогда теряется смысл.       — Опять пишешь? — над ухом раздался голос, от которого я подпрыгнула и быстро захлопнула тетрадь.       Лин уже стояла рядом, опираясь на спинку моего скрипучего стула. Её глаза смеялись. Подруга была из тех, кто умеет появляться бесшумно и в самый неподходящий момент. Рыжие волосы заправлены за уши, на губах — блеск, который она наносила даже дома, «на случай важных переговоров», как она говорила. Важные переговоры обычно означали «внезапно встретить Санa в коридоре».       — Это называется «вести личный дневник», — ответила я, пряча тетрадь в рюкзак. — Некоторые так делают.       — Личный дневник? — Лин прищурилась. — Луна, мы учимся вместе три года. Ты пишешь стихи. Я знаю, не отрицай.       — Допустим. И что?       — Ничего. — Она пожала плечами и плюхнулась на стул напротив, даже не спросив, занято ли. — Просто думаю, может, тебе стоило пойти на литературный, а не мучить себя интегралами?       — Литературный не даёт диплом, с которым можно найти нормальную работу, — привычно отрезала я. — Моя мама…       — Да знаю я твою маму, — перебила Лин. — «Диплом нужен серьёзный, стихи — это хобби». И всё равно, ты могла бы писать стихи про математику. Представляешь: «О, интеграл, ты мой предел, к тебе стремиться я хотела…»       — Не рифмуй, пожалуйста. — Я закатила глаза, но улыбнулась. Лин умела меня разряжать. — Иди уже к своему Сану, не отвлекай меня.       — Сан сегодня на тренировке. — Лин мечтательно закатила глаза. — Плавание. Сонхва тоже там. Кстати, ты видела его нового?       — Кого? — Я уже отвлеклась и пыталась найти в конспекте ту формулу, которую пропустила из-за простуды. Все значки сливались в одну враждебную массу.       — Сонхва. Он сегодня без футболки бегал по коридору, потому что забыл сменку. Весь первый курс обсуждает.       — Я не первый курс. — Я нашла формулу. Она выглядела как китайская грамота. — И мне плевать, кто и в чём бегал.       — Ты единственная, кому плевать, — вздохнула Лин. — Вот что я в тебе люблю. Нечеловеческая сила духа.       — Или просто отсутствие интереса к парням, которые считают, что торс заменяет мозги.       Лин хотела что-то добавить, но её телефон завибрировал. Она глянула на экран, улыбнулась и вскочила:       — Сан освободился. Пойду, встречу. Ты как, до вечера здесь?       — Пока не разберусь с этим. — Я кивнула на конспект.       — Удачи. — Лин уже шла к выходу, но на полпути обернулась. — И прекрати писать грустные стихи. Напиши что-нибудь весёлое. Например, про то, как ты пойдёшь на выпускной с каким-нибудь красавчиком.       — Я не пойду на выпускной.       — Пойдёшь. Я тебя заставлю.       Она скрылась за дверью, оставив после себя запах своих духов и чувство лёгкой вины. Лин была права в одном: я действительно избегала думать о выпускном. Все вокруг суетились, искали пары, обсуждали платья и костюмы. А мне хотелось одного: сдать экзамены и убраться отсюда с дипломом. Без принца, без романтики, без танцев до утра.       Я вздохнула и снова уставилась в конспект. Производная функции, заданной неявно… Звучит как название фильма ужасов.       Через несколько минут я сдалась и откинулась на спинку стула. Взгляд скользнул по библиотеке: ряды стеллажей, несколько студентов, уткнувшихся в ноутбуки, парень, который спал на учебнике истории…       И он.       В углу, за самым дальним столом, сидел тот, кого я раньше не замечала. Или замечала, но не придавала значения. Шатен, волосы чуть длиннее обычного, падают на лоб. Он читал что-то толстое — задачник по высшей математике, судя по обложке. Сидел так тихо, что казался частью интерьера. Но сегодня я почему-то обратила на него внимание.       Может быть, потому что в библиотеке почти никого не было. Может, потому что Лин ушла и стало слишком тихо.       Он перевернул страницу и что-то быстро написал в тетради. Спокойный, сосредоточенный, ни на кого не смотрит. Я подумала: «Интересно, он тоже готовится к экзамену или просто любит математику?» Потом поймала себя на том, что смотрю слишком долго, и отвела взгляд.       — Не отвлекайся, Луна, — шепнула я себе. — У тебя нет времени на разглядывание незнакомцев.       Я снова уткнулась в конспект, но краем глаза ещё раз посмотрела в тот угол. Парень поднял голову и… наши взгляды встретились на секунду. Он быстро опустил глаза, а я заметила, как он поправил волосы, словно пытаясь прикрыть что-то на щеке.       Я не успела разглядеть, что именно. И не хотела.       Но почему-то внутри шевельнулось что-то, похожее на строчку будущего стихотворения. Тот, кто молчит в библиотечном углу, Хранит под волосами тайну, Которая мне не нужна… вроде бы.       Я зажмурилась и мысленно зачеркнула. Глупости. Надо заниматься.       И всё же, когда через час я собирала вещи, я бросила последний взгляд на пустующий уже столик в углу. Он ушёл. Даже не заметила, когда.       На улице падал снег. Я натянула капюшон и пошла в сторону общежития, доставая наушники. В ушах заиграла знакомая мелодия, и мысли о математике, стихах и парне с родимым пятном (а может, это просто тень?) перемешались в один вязкий вечерний коктейль.       Завтра нужно будет снова сесть за учебники. Но сегодня… сегодня я позволю себе написать ещё одну строфу.